Яна Невинная – Развод в 45. Я не вернусь (страница 3)
Черный костюм сидел на мне безукоризненно, и я не стала переодеваться — не видела смысла. Упрекнуть мне себя не в чем.
Если решу вернуться в университет, мне не придется судорожно приводить себя в порядок и превращаться из домашней клуши в элегантную даму.
Мама с детства привила мне привычку выглядеть на все сто и держать дом в порядке.
— Женщина должна успевать всё и не показывать слабостей, — авторитарно заявляла мама.
Ох, мама, кажется, что-то я да упустила…
Когда поднялась по университетской лестнице, меня накрыло волной знакомых звуков, голосов, запахов. Здесь ничего не поменялось, стены университета словно бы ждали меня.
И мне тут по-прежнему было комфортно, ведь в этом месте прошла почти половина моей жизни.
Но я не тормозила нигде, спешила в зал.
Пока бодро шла по коридору, буднично смотрела по сторонам, кивая знакомым, но не задерживаясь. Возле методического кабинета стояли две сотрудницы, молоденькие, я помнила имя только одной из них.
Вроде бы ее звали Катя, что-то такое всплыло в памяти.
Я завернула за поворот и уже было хотела пройти дальше, но, услышав свое имя, остановилась невольно, будто ногами вросла в паркетный пол. Прислушалась.
— А чего это она тут забыла? Вспомнила про университет? Алексей Дмитриевич, как по мне, прекрасно справляется и сам, — сказала одна с довольством в голосе. — Ему идет быть деканом. Он и преподом был классным, а красавчик какой. Жаль, что женат.
— Женат? Ха! — ответила вторая. — Жена у него есть, то есть… Была! Но слишком замкнулась в себе. Мать похоронила, а потом и себя. А Вера… Ой, не хочу сплетничать… Это их дело…
Я знала это имя. Вера. Бывшая студентка, которая после университета и зарубежной стажировки пришла работать на факультет.
Ценный кадр. Умная, хваткая, прогрессивная.
Но Вера замужем!
Ее муж — спонсор нашего университета, бизнесмен.
У Веры даже ребенок есть, мальчик, ему восемь лет.
Так что я никак не могла взять в толк, почему имя Веры прозвучало рядом с именем моего мужа!
Почему? Какая тут связь?
Засосало под ложечкой, я побледнела, сжала руки, слушать дальше было страшно, это напоминало мазохизм, когда ты берешь и по своей воле заталкиваешь под ногти иголки.
Но я должна была знать!
— Да ладно, Насть… Ну все всё понимают… Но правда, давай тут не будем это обсуждать. У стен есть уши! Да и личная жизнь декана точно не наше дело! Главное, что он хороший руководитель, — продолжила Катя, — пока Лидочка у нас в больнице и на кладбище, факультет в надежных руках.
Они хихикнули и куда-то пошли, зацокали каблуки, звуки стихли.
А я просто стояла. Прислонилась ладонью к холодной стене.
Просто сделала вдох. Глубокий и медленный. Чтобы не задохнуться от стыда — не за себя, за них.
Пока Лидочка на кладбище…
Пока Лидочка в больнице…
Как низко они говорили обо мне, как возвышали Алексея.
Обсуждали как красивого мужчину и харизматичного лидера.
Давая понять, что он лучше, чем я, что с ним факультет в надежных руках.
Так вот что думают обо мне, когда я руковожу факультетом вне его стен и мечтаю вернуться!
Пока я сижу в тени, Алексей сияет, я работаю, а он снимает сливки.
Что я натворила? Сама дала ему в руки бразды правления!
Сама всё потеряла…
Карьеру и, может быть, и мужа?
Нет. Не может быть. Я не верю.
Алексей не мог связаться с Верой.
Просто не мог!
Глава 3
Я постояла, дала себе время прийти в себя и пошла дальше. Волочила ноги, не поднимая головы. Страшно было ускориться и увидеть то, ради чего меня позвала Маша. Но рано или поздно я дошла до зала. Остановилась.
Только обратила внимание на информационный баннер около входа:
Новые имена.
Эта фраза зацепила.
Новые имена в почете, приоритете, но постойте…
А что же со старыми, опытными, уважаемыми?
Зал гудел, будто там собралось большое количество народа.
Маша не сказала, что будет какое-то официальное мероприятие, поэтому я удивилась. Я всё еще думала, что, может, речь идет о собрании. Или обсуждении. Или о какой-то встрече, где я могу высказаться и мое мнение будет иметь вес.
Но по факту, открыв дверь, я вошла в зал как гостья, как будто меня туда пригласили, и я не имею право быть там.
В конференц-зале были заняты все места, царил полумрак для того, чтобы сосредоточить внимание зрителей на сцене.
А там были слайды. Заголовки. Таблицы. Фамилии.
На сцене держал речь Алексей.
Его высокая фигура сосредоточила на себе всё внимание. В сердце кольнуло…
Он был одет в строгий серый костюм и голубую рубашку. Безукоризненный, как всегда. Я заботилась об его внешнем виде, собственноручно гладя его рубашки, отдавая костюмы в химчистку. Записывая его в барбер-шоп.
Стильная бородка, дорогие очки, эксклюзивная марка часов.
Весь с иголочки. Тот, кем можно гордиться.
Человек, к созданию которого приложила руку я.
Я медленно прошла по боковому ряду и села с края. Никто не обернулся, не обратил на меня внимания. Всё еще не понимая, что происходит, я прислушалась, Алексей говорил уверенно, четко, выверяя паузы паузами, сопровождая речь уместной улыбкой. Студенты смотрели на него снизу вверх, слушали без единого звука. Преподаватели, находящиеся в зале, кивали, кто-то конспектировал.
Муж был хорош. Ровная спина, чуть поднятый подбородок, уверенный взгляд.
Он был весь в своем привычном амплуа — яркий, харизматичный оратор…
Как в тот день, когда я впервые увидела его в этом же зале. Щуплого, высокого студента, который читал доклад, а я сидела в последнем ряду и думала: “Вот бы хоть раз с ним поговорить, вот бы он на меня посмотрел…”
Потом мы пошли вместе гулять на набережной.
Первое свидание, поцелуй, признание в любви.
Он откровенничал, что я казалась ему слишком строгой, но он всегда засматривался на меня.