Яна Невинная – Блудный папа для сорванца (страница 8)
– А нечему отмерзать, мозгов нет, – пошутил я, вызвав смешок у Кирюхи и неодобрительный кашель от его мамы, стоящей с руками в карманах длинного голубого пуховика с мехом и белой шапке с помпоном.
Куксилась себе в сторонке, пока мы с Кирюхой бегали по придомовой территории и пинали снег. Снежком в нее, что ли, кинуть?
– Дядя, ты смешной, – рассмеялся пацан и подбежал к маме: – А где нам снеговика лепить?
– Может, вы сначала порулите, а потом слепите? А то намокнете и салон испортите, – зудела Лиза, под чьим строгим взглядом я чувствовал себя местным хулиганом, которого застукали за очередной выходкой.
– Не переживай, мы сами разберемся. Хочешь, в дом иди.
– Нет, я останусь, – Лиза надулась и втянула голову в плечи.
– Лучше подвигайся, станет теплее, – посоветовал я ей, но она лишь помотала головой. Но всё же сходила в дом за морковкой и банкой маслин, когда мы долепили нашего снеговика и ему понадобились глаза, нос и рот.
– Круто! – воскликнул Кирюха, когда его мама завершила украшение снежной головы и надела перчатки. – Мам, я хочу для папы фотографию сделать.
Он убежал в дом за телефоном, а Лиза поежилась и стала ковырять ботинком снег.
– Где его отец? – задал я вопрос, осознав, что не заметил у нее на пальце обручального кольца. Что бы это значило?
Лиза вскинула на меня колючий взгляд и ответила слишком резко:
– В командировке!
– Вы всегда гостите у кого-то, когда твой муж уезжает в командировки?
– Что это за вопрос? – нахмурилась Лиза, отчетливо покраснев.
– Обычный. Муж в командировке, а вы зачем-то живете у Суворовых, а не дома. У вас там тараканов травят?
– Именно так. Как ты угадал? Видимо, у тебя их тоже травят, раз ты со своей девушкой приехал сегодня сюда ночевать.
– А тебя это как-то волнует? – поддел я вредную колючку, неожиданно ощутив прилив странного удовольствия. Лиза казалась мне раньше самой обычной, невзрачной девушкой, ничего особенного из себя не представляющей. Не эффектная, не яркая, не супермодель. Простушка. Но с возрастом в ней что-то изменилось. Либо изменилось во мне.
Я тянулся к ее простоте и естественности, к милой красоте, ее ершистость цепляла. Ее хотелось растормошить и развеселить.
Но в первую очередь мне хотелось выяснить ее тайны.
– Меня? – меж тем ерепенилась Лиза, делая круглые глаза. – Нисколько! Кирюша! – вдруг закричала она и бросилась к мальчику.
Я повернул голову и увидел только, как пацан заваливается вперед, споткнувшись о последнюю ступеньку крыльца.
Со всего маху он упал лицом вниз, и мое сердце совершило дикий кульбит. Тут же забылись ссоры и перепалки, всё вылетело из головы. Лиза рыдала, умоляя Кирюху не шевелиться, он тихо скулил от боли.
Я же подбежал и начал его ощупывать. Лицо не разбито, голова тоже, по крайней мере, так мне показалось на первый взгляд. Определенно нужно было ехать в травмпункт. Шмякнулся он здорово. Скорее всего, что-то случилось с правой рукой, которая повисла как плеть.
– Лиза, давай быстро за документами, поедем в травму, – сказал я не терпящим возражений тоном.
Глава 11. Свидетельство о рождении
– Перелома нет. Небольшой ушиб. Ничего критичного, мамочка. Не нервничайте. Мазь я выписал, втирайте два-три дня. Постельный режим не нужен, но давайте поспокойнее, молодой человек, – пожилой доктор с седыми усами передал рецепт Кирюшке, и тот, неуверенно на меня посмотрев, взял бумажку в руку после моего одобрительного кивка.
Только сейчас я смогла выдохнуть с облегчением, до этого казалось, что грудь сдавливает стальными тисками. Страх не отпускал с того момента, как мы поспешно сели в машину и двинулись в сторону травмпункта.
Я держала Кирюшку, стонущего от боли, Черкасов пробирался по заснеженной трассе, запруженной сигналящими автомобилями, дворники бесперебойно работали, сметая хлопья снега с лобового стекла…
Визит в обычный городской травмпункт чуть не начался со скандала. Гриша увидел толпу покалеченных людей в очереди, но даже не обратил на них внимания.
Рванул к кабинету, дернув за ручку и собираясь войти внутрь без приглашения.
Очередь чуть не взбунтовалась. Пришлось оттащить Черкасова в сторонку и объяснить, что ему тоже придется подождать, что он вроде тоже простой смертный и привилегий не положено. Ни за какие деньги.
А он попытался пихнуть их в регистратуре, ругался, убеждал меня ехать в частную клинику к его знакомому врачу. Едва сдержалась, чтобы не отправить его куда подальше, но если бы не он, то я не знаю, что бы я делала…
– Точно ничего больше не надо? – не унималась я. – Он так сильно упал вниз лицом. Может быть, сделать УЗИ мозга?
– Следите за его состоянием. Тошнота, рвота, головокружение, спутанность сознания, потеря аппетита, судороги… При этих симптомах стоит обратиться к врачу. Но я не вижу причин для беспокойства. Дети постоянно падают и отделываются легким испугом. В Новый год у нас стандартно аврал, – продолжал врач, дописывая в карточку нужные строчки, а потом уперся укоризненным взглядом в Гришу, примостившегося на хлипком стульчике сбоку: – Так что не надо тут устраивать скандалов, папаша. Люди по несколько часов ждут, вы еще быстро к нам попали.
– Он не папаша! – ляпнула я. Отчего-то мне показалось крайне важным влезть со своим замечанием.
Доктор оценивающе поглядел на Гришу и моего сына, и его седые брови взмыли вверх в удивлении. Комментировать он ничего не стал, но я почувствовала сильное смущение и досаду.
Вот зачем только привлекла внимание Черкасова? Я прямо-таки кожей ощутила его напряжение, которое растеклось удушающими волнами по маленькому кабинету.
Но он тоже не стал ничего говорить в присутствии доктора, поднялся с места, подхватил Кирюшу на руки, как уже делал, вынося ребенка из машины. И понес его из кабинета в коридор. У гардероба Кирюша решил проявить самостоятельность.
– Я сам оденусь, я взрослый, – спрыгнув на пол, заявил он нам, протянув мне руку в ожидании, что я выдам ему номерок от одежды.
– Нет, тебе нельзя, я помогу тебе одеться и дома буду следить, чтобы ты не активничал.
– Я не маленький! Я сам! – решил не к месту и некстати заупрямиться сын. Порой с ним было не сладить. Видимо, Черкасовские гены срабатывали, потому что подобных вздорных черт характера у меня не наблюдалось.
– Руку надо беречь, малой, а то как ты будешь хлопушки хлопать в Новый год? – Гриша присел на корточки и заглянул сыну в глаза.
Эта сцена разбивала мне сердце. Каждый раз, видя их рядом друг с другом, я сгорала от чувства вины и одновременно жутко боялась, что моя тайна раскроется.
В это время зазвонил телефон, и я уже не могла сбрасывать звонки от Таи, которая, очевидно, испугалась, что мы не берем трубку, и позвонила раз двадцать. Гриша кивнул мне, давая понять, что справится, и я отошла в сторонку.
– Лиза! Что у вас случилось?! Почему не берешь трубку?
– Тай, извини, – быстро объясняла я, глядя, как Гриша заботливо одевает сынишку, – Кирюшка бежал с крыльца и очень сильно упал…
Подруга заохала и запричитала, виня себя, что не предупредила меня посыпать ступеньки песком, и позвала Макса, чтобы ехал нас спасать.
– Не надо, Тай… Тут Черкасов. С нами в травмпункте, всё в порядке. Думаю, он отвезет нас обратно.
Повисла неловкая пауза, сказавшая мне многое. Не будь подруга замешана в визите Гриши в наш дом, она бы обязательно удивилась, откуда он оказался рядом с нами. Но Тая не могла этого сделать – ведь она всё и подстроила!
– Тай, ты же специально не предупредила Черкасова, что мы в доме? – решила я быть честной и не ходить вокруг да около.
– Лиз… Ты прости… Я бы ни за что так не поступила, если бы у тебя всё было по-прежнему, но Константин тебя бросил, и я подумала…
– Тая, это нечестно… – надтреснутым голосом прошептала я. – За моей спиной… Ты могла сказать…
– Я говорила! Много раз говорила, Лиза! Ребенок должен знать отца. Я так долго берегла тайну ради сохранения твоей семьи, но сейчас хранить-то и нечего?
Больше всего мне хотелось бросить трубку, слушать откровения подруги было невыносимо. Слушать и одновременно признавать ее правоту. Я так привыкла прятаться от правды, что сейчас мне было очень больно, душу будто перемалывало в мясорубке.
Но я не представляла, как сказать правду Грише! Как признаться? Как потом смотреть в его глаза?! Тем временем подруга продолжала вещать на том конце провода:
– Приезжайте к нам пораньше, раз уж вы с Гришей оказались вместе. Мы сегодня вечером будем ставить елку.
– Нет, я всё еще хочу побыть одна, а Кирюшке нельзя активно работать рукой. Черкасов отвезет нас домой, а потом пусть едет куда хочет…
Кинув взгляд в сторону уже одетых Гриши и сына, я похолодела. В ожидании моего возвращения они занялись разглядыванием свидетельства о рождении! Вот большая мужская рука открыла красную книжку… Вот Черкасов вчитался в строки и нахмурился.
Сердце мгновенно провалилось куда-то вниз, когда наши взгляды встретились.
Он сжал зубы и выпрямился, ожидая, пока я на ватных ногах подойду к ним и под немигающим взором оденусь. Я шла за Черкасовым до машины едва дыша. Оказывается, я уже понимала его эмоции. Всегда такой улыбчивый, обаятельный, сейчас он явно злился, сдерживаясь ради ребенка. Продолжал он молчать и по дороге в дом Суворовых, врубив громко музыку и периодически встречаясь со мной взглядом через зеркало заднего вида.