Значит, опять – она
В маленьких быстрых ссорах
Кухонная война
В трепетных разговорах
Снова и снова – она!
В чьем-то прикосновении
И если ДУША смущена
В каждом нашем движении
Проскальзывает она
В прощении и не прощении
Во время любого сна
Каждое пробуждение
Это опять – она!
В губах, что меня произносят
В чьих-то серьезных страхах
В мыслях, что превозносят
И если РОДНОЙ вдруг запах
В дурацких вредных привычках
В незастеленном покрывале
В промокших по глупости спичках
В каждой серьезной ране
В открытом ТЮБИКЕ пасты
В больших совместных мечтах
В местах, где совсем опасно
И может быть, при свечах
Там, где долго терпели
И где не терпели совсем
Там, где на самом деле
Огромный список проблем
И там, где все замечательно
Где не наблюдают часов
Во всем всегда, обязательно
Виновата любовь!
«папа, я видела таких невозможных людей…»
папа, я видела таких невозможных людей
они заправляли оружия, как будто
для этого рождены
папа, самых страшных зверей
рожают, оказывается, такие же, как и мы
папа, ты все меня оберегаешь
от мата, плохих компаний и прочего зла
как хорошо, что ты меня плохо знаешь
папа, я знаю такие слова…
папа, мои легкие знают столько дыма
мои уши слышали столько секретов
папа, сколько раз я проходила мимо
твоих тихих шкафов, громких скелетов…
папа, я умею выбираться из такого дерьма
в котором другие по горло, и им не подняться выше
папа, я одна, я совсем одна…
ты сидишь напротив и ничего не слышишь
папа, я ошибаюсь и больно бьюсь головой
я видела ад, со мной говорил сам бес
папа, я такая и не стану другой
ты ведь сам говоришь, нет чудес
папа, я себя ни разу не продала,
не искала выгоду – это не про меня
папа я друзей ни разу не предала
а от них нормально хлебнула, сполна…
ты всегда говоришь, что я загораюсь, как спичка
сколько было сказано сгоряча…
папа, я сплошная дурная привычка
и никак не найду себя
я умело прячу свои рисунки на теле
точно так же, как и все стихи от тебя 
