Яна Миа – Мы вернемся (страница 74)

Астор замолчал, пристально глядя на Элис. Она впервые видела в нем такую уверенность в своих словах, пугающую решимость не защищать кого-то, а отстаивать свой выбор. Она не смотрела так глубоко, прикрылась мнением Вик о псе на привязи, но вот чтобы понять, узнать, обдумать… Зачем, когда чужое мнение так хорошо улеглось в ее картину мира?

– Я вижу, что об этом ты и не думала. Но я не виню тебя, все в порядке. – Астор снова отвернулся, продолжая разговор, погружая Элис в другую реальность. – Я обучался с другими мальчиками каждый день. Тренировки были очень тяжелыми, но мы уходили оттуда счастливыми. А однажды к нам пришла девочка – очень красивая, хрупкая, с огромными темными глазами. Она увлеченно разглядывала нас, улыбалась, а потом молча ушла. Мы не обратили на нее большого внимания, но назавтра она вернулась. А потом снова и снова. Она ходила между нами, заглядывала в глаза каждому, пока не остановилась около меня. Она заговорила со мной и попросила научить драться. Война – не женское занятие, и уж тем более не девичье. Но я не смог отказать ей. Рэе. Было в ней что-то такое завораживающее, теплое…

– Как в Лин, – догадалась Элис.

– Да, как в Лин. Тогда я не знал всех этих красивых слов – это Лин меня научила, она много читала мне после твоих уроков. Но хоть я и не знал, как назвать все это, я восхищался Рэей, я очень ей дорожил. Мы стали видеться и вне занятий: сбегали за деревню, рассказывали друг другу истории, смеялись. Она знала обо мне все, а я о ней… А я о ней, как оказалось, не знал ничего. Рэя была дочерью императора, нашей принцессой. Я стоял в первом ряду – на коленях с опущенной до земли головой, когда она впервые вышла к народу в своем расшитом золотом одеянии. Ничего от той хрупкой и нежной девочки – воинственная, гордая, смелая принцесса. И только взгляд ее глаз – как у олененка в мультике, мне Лин показывала.

Элис не могла остановить поток мыслей о принцессе, их Лин и Бэмби. А перед этой троицей – Астор на коленях. С тяжестью самообмана на плечах.

– Я думал, что мы друзья. Но разве простой воин может быть другом принцессы? Не в моем мире. Да и ни в каком другом. Хотя она пыталась – пришла ко мне, на наше место у реки. Она хотела объясниться, но я не смог поднять взгляд. Не из злости или обиды – от благоговения, трепета и уважения. Моей Рэи больше не существовало, а принцесса не была моей. Она ушла, так и не поняв, что произошло. Она думала, что я злюсь, что я обижен, а я был просто рабом у ее колен. Мы так и существовали много лет: молодая принцесса и воин, который не смел поднять взгляд, но готов был ради одной ее ресницы погибнуть. Но жизнь, как и смерть, любит насмехаться над простыми людьми. Она наблюдает, слушает, а потом выдает тебе самый саркастический и невероятный вариант.

Элис не знала, куда себя деть. Так было тогда, когда Ветер в первую же ночь рассказывал о своей истории. Так было, когда Костра делилась своими ужасами и любовью. Так было, когда Элис мысленно возвращалась к себе – и не знала, что чувствовать по поводу ее прошлой жизни. И смерти.

– Война пришла внезапно – а разве бывает по-другому? И мы, сторожевые псы, были брошены в пасть дикого врага. Вандалы хотели лишить нас богатства и мира, но забрали кое-что более ценное. Они забрали Рею. А я, раненый и беспомощный, лежал на песке и наблюдал за этим. Прямо как тогда, когда увозили Лин. – Его челюсти крепко сжались, взгляд стал таким, что хотелось не спрятаться… Нет. Убить его тут же, чтобы даже возможности столкнуться с этими глазами больше никогда не существовало. – Она бросилась защищать меня – с копьем, как обычный воин, а не принцесса. И поплатилась. Мы все поплатились нашим светом в руках грубых и жестоких варваров. Я не уберег ее. Не спас. Я пытался – залечил раны, отправился в одиночку в логово этих тварей… А там – она. Измученная, вся в крови и ссадинах, а кругом эти люди…

– Прямо как…

– Ты, – закончил страшную фразу Астор. Теперь становилось понятно, почему он так отважно кинулся спасать ее и Эвана, почему так оберегал Лин и доверял ей. Да уж, смерть действительно любит насмехаться – эта реальность очень грубо и больно копировала историю Астора. Самые ужасные ее моменты. – Я хотел ее спасти, но не смог. Но самое страшное – это ее глаза. Она сидела возле моего угасающего тела, плакала и спрашивала – простил ли я ее? А это ведь она должна была меня прощать! За все годы молчания, за ее муки, за мое предательство!

Элис едва сдерживала слезы – столько надрыва появилось в сдержанном и отстраненном всегда Асторе.

– А теперь я не уберег Лин. И вас всех…

– Хватит! – Элис внезапно для себя самой вскочила на ноги. – Лин права: ты не виноват! И дело даже не в том, что так придумал и написал твой автор. Астор, ты сделал все, что мог, но это жизнь. Так бывает. Мы не всесильны, мы не можем спасти всех, быть везде и тащить на себе весь мир! Слышишь? – Она подошла очень близко, наклоняясь почти к самому лицу Астора. – Прости себя. И помни: здесь некому служить. Ты не обязан спасать нас, ты не наш слуга. Ты наш друг, Астор. Ты нужен нам не для защиты, ты просто нужен нам. Как друг. Как близкий человек, сосед, человек с таким огромным сердцем. Мы не ждем от тебя подвигов – мы хотим быть рядом. И тоже защищать тебя. И любить. Как Лин. Как Рэя. Не повторяй своих ошибок: не становись рабом тем, кто хочет быть с тобой наравне, кто видит в тебе друга.

Впервые Элис увидела слезы этого таинственного, сильного воина – оттого они были так дороги.

– И не бойся быть слабым иногда – это не стыдно. Это делает нас людьми – наши слабости. За это мы и любим друг друга.

Элис аккуратно поцеловала Астора в щеку, вложила письмо Лин в его руку и стремительно вышла из палаты. Пусть Астор открылся ей, но он все еще оставался воином, мужчиной. Он позволил ей увидеть его слабость, попробовать его душу на вкус, – нельзя было злоупотреблять этим даром. Тем более в первый раз. Если мужчина показывает свою слабость, умей вовремя выйти из комнаты, не превратив его в жалкого слюнтяя.

Домой ехали молча. Стю имел потрясающий дар читать настроение людей. Сегодня он точно знал, что Элис не стоит трогать. Она немного успокоилась, пока Акина проводила нужные тесты и причитала, что та себя не бережет и это обязательно обернется последствиями. Но едва машина отъехала от больничной стоянки, Элис погрузилась в тяжелые размышления. Стоило разложить все по полочкам: и про Астора, и про Лин, и про свою узколобость и невнимательность. Человеческие взаимоотношения настолько глубокая материя, а она воспринимала все как должное – поверхностно и шаблонно. Мысли роем шумели в голове, не давали сконцентрироваться. Элис, погруженная в это, машинально открыла дверцу машины, едва та притормозила у калитки. Она не сразу поняла, что что-то не так – к гулу паломников и папарацци она уже успела привыкнуть. Но сегодня все было по-другому: в воздухе висело напряжение. Не то – страшное – когда все застыло после выстрела у их прошлого дома. Это напряжение было пропитано любопытством, отчасти завистью, отчасти – странным радостным возбуждением. Когда же Элис смогла сконцентрироваться на реальности, вокруг внезапно образовался ватный кокон, через который весь этот белый шум просто не долетал. Посреди их нового двора Эван целовался с какой-то темноволосой девушкой. И почему-то Элис была абсолютно уверена, что знает, кто эта особа, что так пылко целует ее бывшего парня на глазах у десятков людей, под градом вспышек фотокамер. Их возможное спасение стало ее личным наказанием.

– Когда бывший ни черта не бывший? – перефразировала известное высказывание выросшая за спиной Вик.

– Когда ты любишь его, – горько ответила Элис[4].

Вот только какой был толк в ее любви, болезненной и странной, когда прямо сейчас Эван из ее бывшего превращался в настоящего Софи Кэмерон?

Глава 17

Не сегодня

Журналисты, налетевшие со всех сторон, вывели Элис из ступора. Вик одним движением руки активизировала охрану у дома: назойливых папарацци, которые рвались узнать подробности этой головокружительной сцены, приходилось буквально оттаскивать. Вик прикрыла собой Элис и, выкрикивая недвусмысленные угрозы, повела ее в дом. Проходя мимо Эвана и Софи – а Элис все еще была абсолютно уверена, что эта брюнетка с темным ровным загаром и была той самой Софи, которую они искали, – она перехватила взгляд виновницы переполоха. В ее карих глазах читались надменность и удовлетворение, словно она не целовалась с любимым парнем, а достигла поставленных целей. Хотя кто говорит, что в ее случае это не одно и то же?

Вик втолкнула Элис в дом, а затем вернулась на лужайку – утащить оттуда виновников торжества. Софи впорхнула в маленькую гостиную их нового дома уверенно, улыбаясь собственным мыслям. От нее все еще веяло торжеством, что безумно раздражало. Хотя Элис должна была себе признаться: любая эмоция Софи сейчас выводила ее из себя. Эван же показался в доме абсолютно растерянным.

– Вы там дали жару! – Роджер довольно усмехался, вытирая грязные руки куском не слишком чистой тряпки. Судя по всему, он только вернулся из гаража, где чинил одну из общих машин.

– Как будто журналюгам мало других поводов для сплетен, – зло бросила Вик, поглядывая в окно из-за тонких занавесок.