Яна Миа – Мы вернемся (страница 42)

– Все в порядке, Костра. Это действительно моя вина, нечего тут извиняться.

– Как у тебя на все это хватило сил? – Элис трясло от гнева, от сострадания и злости. Злости на всех этих бесчисленных авторов, которые возомнили себя богами и измывались над героями, как могли. Не понимая, что каждое написанное слово – это реальность, в которой живет персонаж. Каждая реплика, каждая выдуманная сцена – чья-то боль, радость или тупик. Как можно так легко распоряжаться судьбами?! Судьбами тех, кого ты сам и придумал, кому, как ребенку, даровал жизнь!

– А у меня и выбора-то не было. Когда все летит к чертям, только и остается, что жить, милые мои.

– Отличный тост! – Родж поднял свой стакан, ставя финальную точку в этом нелегком разговоре. Это утро пахло не только алкоголем: кровью, горечью и разочарованием. Все хотели поскорее сбежать, спрятаться в свои норки и зализывать раны – это читалось на лицах так явственно, что один за другим они поднимали стаканы, поддерживая Роджера. Черный ром ознаменовал окончание этого черного утра в некогда светлом и дружном доме. Элис поставила свой пустой стакан на стол, крепко обняла Костру и поцеловала ее в мягкую, пахнущую выпечкой щеку.

– Ты не монстр, Костра. Ты – герой. Я горжусь каждым твоим поступком и очень тебя люблю.

– Спасибо, Элис. – Костра поцеловала ее в ответ, оставляя мокрый от слез след. – Пригляди за Викторией – она, кроме тебя, никого не станет слушать.

– Ты неисправима – всегда заботишься о своих сиротках, даже если они совершают ужасные поступки.

– У меня лишь одно оправдание – я люблю вас всех.

– Мы знаем, Костра, мы знаем.

И пока она не разрыдалась, уткнувшись Костре в плечо, Элис вышла из кухни, уводя за собой потерянную Вик.

Оставаться в доме было почти преступлением – все напоминало о событиях этого утра, да и последних нескольких недель. Казалось, что времени, когда в этом доме царили любовь и радость, вовсе и не существовало. Элис привычно шла на пляж: там океан, солнце и тишина. Там можно было хотя бы попытаться разложить все мысли по полочкам, решить, что делать дальше и как вообще существовать в этом проклятом мире имени Эвана. Вик инертно плелась рядом, не разбирая дороги и не обращая внимания на жизнь вокруг. Она старательно плела кокон из ненависти к себе, отвращения и усталости.

– Что мы будем делать без Микалины? – Не то чтобы Элис хотела услышать ответ от Вик, но начать разговор с чего-то надо было.

– Жить дальше. Как и всегда. Вы же не захотели ее вернуть.

– Вик, она бы не вернулась. Куда? В дом, где живет Сияющая?

– Почему она вообще с нами живет?! – вспылила Виктория, и ее щеки наконец зарумянились.

– Не начинай… Мы это обсуждали уже сотню раз. Лучше скажи, что ты делать дальше-то собираешься? Выбросить медальон Ветра было не лучшей идеей.

Элис опустилась на песчаный берег, подставляя босые стопы набегающим волнам.

– Это было самое правильное решение. – Вик сбросила с ног кеды и последовала примеру Элис. – Зачем ему убийца? Я отвратительна в его глазах, он, наверное, уже сто раз пожалел, что взял меня в жены!

– Вик, а ты не думала, что он знал, на ком женился? Что он понимал, чем ты занималась в своем мире, с каким характером и багажом попала сюда?

– Знать, догадываться и видеть своими глазами – разные вещи, Эл. Здесь нет войны, здесь мне не нужно сражаться, а я все равно убила невинного… Хоть он и редкостный урод!

– Ветер страдает. Это видно. И то, как он смотрит на тебя, – это не злость или сожаление, Вик. Ему не хватает тебя.

– Вот именно. Ему поддержка нужна, а я не могу унять свой гнев. Какая из меня жена, Эл? Тем более жена Поднебесного…

– Так стань ей. Стань той, которую он заслуживает. Вик, какая, к черту, разница, что вы по-разному думаете об Эване, что в чем-то ваши взгляды расходятся?! Не дай всему этому отобрать самое дорогое в этом мире! К черту ссоры, к черту Эвана, и Сияющую к черту! У тебя есть муж, любимый муж, так борись за него! Ты сражалась за свою планету, а теперь настало время сражаться за свою жизнь!

– Единая Вселенная, ты слишком много выпила?

С раздраженным рыком Элис вскочила на ноги, поднимая за собой Вик. Она развернула подругу лицом к себе, нахмурилась, а потом внезапно со всей дури отвесила Вик пощечину. И тут же оказалась лицом в песке – никакой алкоголь не мог замедлить реакцию Вик.

– Ты рехнулась?!

– Шлесь ш меня! – Элис брыкалась, но побороть Викторию у нее, естественно, не получалось.

– Что?

– Слезь с меня, говорю, – прошипела Элис, отплевываясь от песка. Вик отпустила ее, протянула руку, чтобы помочь подняться, но Элис вскочила сама, движимая непонятно откуда взявшейся злостью.

– Вы мне весь мозг проели тем, что я строю из себя жертву, что отказываюсь жить… А вот ты, ты сейчас что делаешь? Зарываешь себя? Рушишь жизнь Ветру? Что вы все, черт побери, творите! Боже, как я устала… Как же я устала…

Элис так же внезапно опустилась на песок и закрыла лицо руками.

– Этот чертов мир вывернул нас наизнанку, а вернуть обратно – забыл. Я хочу как раньше, Вик, я больше не вынесу…

– Куда ты денешься, Эл. – Виктория обняла Элис, укачивая ее в своих руках. – И начать придется прямо сейчас.

– Не-е-ет… Виктория, что ты задумала?

– Мне нужно время. Подумать, решиться… Я не могу сейчас вернуться, не могу пойти к Ветру, когда в соседней комнате лежит труп Ирга. По моей вине, кстати.

– И ты собралась уйти? – Элис даже горевать перестала от таких новостей. Оставаться одной на поле боя как-то совсем не хотелось.

– Всего на день, может, два. Я не уеду совсем – по крайней мере, до тех пор, пока не поговорю с Ветром. Продержись там без меня, хорошо? И не говори никому, где я.

– А где ты?

– Пойду в бар к Стивену и Принцесске для начала. А потом заночую где-нибудь в мотеле на окраине – я напишу тебе, не переживай.

– Вик…

– Прости, Эл, но мне нужно побыть одной. Я бы взяла тебя, но мне нужно с самой собой разобраться, без свидетелей.

– Только не убивай себя, пожалуйста.

– Это была плохая шутка, очень плохая шутка, Элис. – Но Вик все же улыбнулась. Элис порывисто обняла ее и отвернулась к океану, чтобы не смотреть за отдаляющейся фигурой сквозь пелену из слез. Вот теперь она действительно осталась одна со своей правдой, точкой зрения и болью, которая никак не хотела униматься.

– Где Виктория?

Элис стояла на пороге, раскрасневшаяся от долгого пребывания на солнце. Ветер, сложив свои длинные сильные руки на груди, выжидающе смотрел на нее.

– Ее не будет пару дней.

– Ваша вояка не ночует там, где убивает людей? – Сияющая сидела в кресле Роджа в длинном сером платье-балахоне, ехидно прищурив глаза. Элис предпочла проигнорировать этот выпад, тем более Ветер одним тяжелым взглядом осек сестру.

– Где она? – с нажимом спросил он, и Элис тихонько взвыла.

– Почему по-идиотски себя ведете вы, а расплачиваюсь за это я? Ветер, Вик нужно время, потому что ты занимаешься только сестрой, а разрешить ваши проблемы тебе некогда! Поэтому теперь будь добр – сиди и жди, когда она вернется!

– Малышка разбушевалась! – Роджер, уже изрядно выпивший, выглядывал из кухни.

– А с вами по-другому не получается. Что здесь опять происходит? – Элис обвела взглядом всех жильцов дома, которые в очередной раз собрались в гостиной. Это начинало порядком раздражать.

– Ветер собрался проводить какой-то обряд, – бросил Сэм, усаживаясь на небольшой пуф в углу.

– По изгнанию демонов из нашего дома?

– Элис… – Ветер тяжело вздохнул, и желание шутить тут же пропало. – Присядь, пожалуйста.

Она послушно прошла к креслам-мешкам и села рядом с Лин и Астором. Последние все больше держались вместе, словно принцесса и верный воин, который берег покой своей правительницы.

– Я попросил вас здесь собраться, потому что так требуют обычаи моего мира – такие обряды производятся на глазах всей семьи.

– Но твоя жена не очень-то чтит наши традиции.

– Сияющая! Я очень тебя прошу… – Ветер устало потер переносицу и продолжил: – Все вы знаете, что произошло в семье у моей сестры. И обычаи, да и мое сердце, просят поставить точку. Сияющая, подойди сюда.

Сияющая тут же встала, слегка пошатываясь, и направилась к Ветру. Она ступала так тяжело, словно шла на эшафот. Хотя, судя по выражению ее лица, так оно и было. Вот откуда взялась эта чрезмерная язвительность – нападать куда проще, чем смириться с ужасом, который происходит в твоей жизни. Ветер осторожно поцеловал сестру в лоб, замирая на мгновение, а затем распустил ее длинные волосы. Элис заметила, что шнурок в его руках был серым – знак тоски.

– Сестра моя, Поднебесная Сияющая, давшая клятву Огнеру Пламенному в вечной любви, Всемогущие стихии и Бесконечные небеса дают тебе свободу от мужа, предавшего святую клятву. Больше ты не принадлежишь к его стихии, ты снова только Поднебесная, и семья твоя – я, брат по крови и по крыльям.

В руках Ветра блеснули стальные ножницы, и он принялся – прядь за прядью – остригать огненные волосы Сияющей, оставляя лишь родные – бирюзовые. Вместе с прядями на пол капали слезы – огромные, тяжелые капли горечи и отчаянья, словно вместе с этими волосами Ветер отрезал еще и желание жить. Казалось бы, такая простая сцена, но все сидели не шелохнувшись, наблюдая за окончанием семейной жизни несчастной любящей девушки.