Яна Миа – Мы вернемся (страница 39)
Элис обняла всхлипывающую Микалину и повела ее наверх, пока Вик бросала злые взгляды на мужа. С того самого утра у них все шло наперекосяк – Элис видела это, все видели. Они заняли разные стороны баррикады, и теперь – в новой схватке – снова оказались порознь.
– Он бы простил ей даже мою смерть!
– Вик, не наговаривай на Ветра. Он не может бросить сестру.
– Зато может бросить меня. Прямо как Пламенный.
Мика тяжело всхлипнула на плече у Элис, и та шикнула на Викторию, которая так неосторожно напомнила о виновнике этой заварушки.
– Элис, я так виновата… Я просто не знаю, как это произошло! Когда я опомнилась, мы уже лежали на старой кровати в подвале. Я так его хотела, что думать ни о чем не могла!
– Тише, Мика. Ложись. – Элис откинула одеяло на кровати Микалины и уложила подругу. – На вот, выпей. Тебе поспать нужно.
Мика безропотно выпила несколько таблеток и откинулась на подушку.
– Побудьте пока со мной, ладно?
– Конечно, милая. Мы рядом.
Элис, поглаживая подругу по голове, легла с одной стороны поверх одеяла, Вик – с другой. Так они и задремали все вместе, измотанные очередным невеселым днем в этом доме.
Тело затекло от неудобного положения, и Элис едва не упала с кровати Микалины прямо на пол. Взбудораженная внезапным пробуждением, она открыла глаза и тихонько потянулась. В комнате гостили теплые вечерние сумерки, окрашивая все вокруг серым. Вставать и что-то делать не хотелось – во сне никто не рыдает, не предает и драться не лезет. Элис посмотрела на темные полосы на лице Микалины – они так торопились уложить ее спать, что даже не обработали эти царапины. За это они еще успеют получить от Костры, а сейчас нужно было встать, иначе боль станет просто нестерпимой. Голова гудела, словно налитая свинцом, и Элис медленно выпрямлялась на узкой для троих кровати Мики. Тут же подскочила Вик – ее рефлексы были безупречны. И только Мика под действием успокоительных спала без задних ног. Возможно, впервые так сладко со дня свадьбы.
– Она спит? – Виктория двигалась четко и легко, словно не спала в неудобной позе на маленьком клочке кровати.
– Ага. – Элис спустила ноги на пол и скривилась от противного похрустывания затекших суставов. – Пойдем, нужно что-нибудь поесть. Пусть Мика отдыхает.
Они тихонько вышли из комнаты, плотно прикрывая за собой дверь, чтобы Мику никто не потревожил. Молча спустившись на кухню, Вик достала из холодильника коробку с сэндвичами, которая была подписана их именами – заботливым, но слегка нервным почерком Костры. Элис захватила с собой пакет сока и два стакана и кивнула в сторону двери – сидеть на кухне абсолютно не хотелось, словно у стен действительно были уши.
Устроившись на прогретом солнцем крыльце, девушки принялись ужинать, думая каждая о своем. Они остались одни в этом неравном бою за справедливость, и это угнетало обеих.
– Как мы проморгали? – Элис жевала сэндвич с прошутто, но абсолютно не чувствовала вкуса. С таким же успехом можно было поужинать травой с газона.
– Потому что дуры влюбленные! Видно же было, как Мика смотрит на этого урода! Она только о нем и говорила. Но у нас ведь любовь была, где нам до нее… Сияющая только беды приносит в этот дом!
– Вик, Ветер не мог не помочь ей. Мы все знаем, как он ее любит. Тем более в ситуации, когда ее бросил муж и отчасти в этом виновна Мика. Это же Ветер…
– Он всех прощает! Всех, Элис! – Вик с досадой вернула в коробку надкусанный сэндвич. – Сестру свою убогую, которая держит его на коротком поводке. Эвана, просто потому что он Эван – и даже разобраться не пытается в ситуации! И только я для него стала чужая, мое мнение ничего для него не значит!
Виктория шмыгнула носом, стараясь за злостью спрятать свою обиду и боль.
– Все так плохо?
– Я не знаю… – Вик разом поникла, осунулась, сбросила свою броню смелой и самодостаточной девушки. – Мы были так счастливы, а теперь… Даже по прибытии мне не хотелось так сильно ударить его, доказать свою правоту или хотя бы достучаться до него. А он все смотрит на меня своим понимающим печальным взглядом да головой качает. – Виктория смахнула набежавшие слезы и снова взяла себя в руки: скрывать свою слабость ей было куда привычней. – Ты сама-то как, Эл?
– Как персонаж дрянного романа, где твой любимый – главный злодей, а люди вокруг – двуликие сволочи да мудрые советчики. И никакой ясности.
– Ты любишь его?
– Не знаю. – Элис вспомнила слова Серены и поежилась. Хотя у самой цветочницы были странные представления о любви, судя по ее прошлому. – Я люблю того Эвана, которого знала. Я скучаю по нему, Вик, ужасно скучаю. Невыносимо видеть его каждый день и понимать, что это другой человек! Я запуталась. Я впервые за много месяцев мечтаю только об одном – вернуться.
– Домой?
– Да хотя бы в начало этой истории. Там не так больно.
– Ну, не разводи сырость, солдат! – Вик, глаза которой все еще блестели, как обычно приняла командование на себя. – Мы вернемся! Обязательно вернемся куда-нибудь поближе к счастью, слышишь? Вот это все, – она указала головой в сторону дома, где сейчас сконцентрировалось, казалось, все горе планеты, – это не конец.
В лучах заходящего солнца эти фразы звучали как мантра, и Элис очень хотелось верить, что Вик права и все непременно наладится. Даже в самых дрянных историях наступает белая полоса.
– Можно сегодня остаться у вас? – Вик неловко теребила бирюзовые кончики волос. – Не хочу спать в одной комнате с этой буйной… еще покалечу ненароком, Ветер этого мне точно не простит.
– Оставайся, конечно. Только меня не калечь в порыве гнева, ладно? А то останешься одна на стороне добра.
Вик ухмыльнулась и вернулась к своему сэндвичу.
– Мне кажется, они думают, что мы как раз-таки на стороне зла. Ну или, по крайней мере, упрямства.
– Зато какие очаровательные! – Элис смогла не только рассмешить Вик, но и немного разбавить внутреннее напряжение. И хоть надежда на скорую белую полосу грела душу, пока впереди маячили лишь ссоры и слезы, – это было понятно и без провидцев.
– Элис! Элис! Вик! – Истошный крик вырвал из непродолжительного и без того беспокойного сна. Виктория, как всегда, среагировала молниеносно, вскочив напротив взволнованной Лин.
– Что случилось?
– Микалина… – только и смогла произнести Лин и заплакала.
Сонливость Элис как рукой сняло. Босая, прямо как была, в пижаме, она рванула в комнату Костры и Мики, на бегу догоняя Вик.
– Все внизу. – Лин размазывала слезы по лицу, отчего сердце Элис наполнялось самыми ужасными предчувствиями. Они стремглав спустились в гостиную, где снова царило застывшее отчаяние. Элис резко остановилась, хватаясь рукой за стену, – ее внезапно замутило, в глазах потемнело, и мир на мгновение потух. Кажется, у нее все-таки был предел страданий, и в это хмурое утро она наконец его достигла. Когда мир вернул себе привычные очертания, Элис осторожно обвела взглядом своих соседей – таких же потрепанных и уставших, как и она сама.
– Где Мика?
В ответ на ее резкий, прозвучавший как выстрел вопрос горестно всхлипнула Костра, протягивая скомканный листок бумаги. На ватных ногах, делая неимоверные усилия, чтобы не рухнуть и не разрыдаться прямо посреди гостиной, Элис подошла к Костре и забрала письмо. Прощальное письмо Мики.
– Читай вслух. – Вик все еще стояла на лестнице, делая вид, что это не ее муж стоит в той же комнате, понуро ссутулившись.
Элис развернула листок, отгоняя слезы, – текст расплывался, нервные мелкие строчки плясали перед глазами.
Голос Элис сорвался несколько раз на последних фразах. Как бы Мика ни была виновата, она действительно член их большой случайной семьи, и терять ее вот так было слишком больно.
– Мы еще сможем ее догнать и вправить мозги! – Вик рванула к двери, но была остановлена Сэмом.
– Она все решила, Вик. Мы не можем вернуть ее насильно.
– Но…
– Сэм прав. Это ее решение, как бы больно оно ни делало нам.
– А тебе лишь бы все на самотек пустить! – взъелась Элис на говорившего Эвана. Ее раздирали эмоции, и она вымещала их как умела.
– Что происходит? – Сонная, почти прозрачная Сияющая стояла на лестнице, разглядывая очередной апокалипсис одного отдельно взятого дома. Воздух начал искриться, и еще до того, как кто-то понял, что происходит, Вик молниеносным движением уложила Сэма на лопатки и бросилась к сестре мужа. Как стальная пружина, которая не выдержала напряжения и наконец-то распрямилась – так летела Виктория по ступенькам.
– Это все ты виновата! – Она схватила остолбеневшую Сияющую за плечи и рванула на себя. – Из-за тебя Мика ушла, из-за тебя Ветер погиб, из-за тебя в этом доме нет покоя – ты только все рушишь, чертова бескрылая тварь!
Сияющая катилась вниз по лестнице практически беззвучно. Судя по всему, у нее уже не оставалось сил сопротивляться и, если бы это было возможно, она бы с удовольствием распрощалась с жизнью.