Яна Миа – Мы вернемся (страница 16)

– Элис, я сейчас скажу очень грубую вещь, но ты должна это услышать. Ты никогда не вернешься. Никогда. И то, что здесь нет твоих родных, означает только одно: они живы, они все еще живы. А ты тоже живешь! В другом мире, возможно, даже другим человеком, но живешь! А это лучше, чем исчезнуть навсегда. И как бы ни было тяжело, ты должна перестать скорбеть по самой себе!

– Я знаю, что ты прав. – Эван явно не ожидал такого спокойствия и согласия. – И надо искать плюсы, и здесь хорошо, и еще куча доводов о том, чтобы начать жить… Но я не могу. Пока не могу. Я не готова. Это словно предательство – радоваться жизни здесь, когда тебя оплакивают там. Принимать этот мир с улыбкой, когда все то и все те, кого я любила, остались в том. Мне не нужна мотивация, Эван. Мне просто нужно время. И поддержка. Всем нам нужна поддержка. А кто-то набрался прямолинейности от Вик! Обычно ты ведешь себя мягче.

– Обычно ты не вытягиваешь меня из кошмаров, – парировал Эван и составил посуду на поднос. – Давай попробуем поспать. Я…

– Только давай без этих «я посплю на полу», ладно? Кровать достаточно большая для двоих, да и нам обоим не повредит ощущение человеческого тепла рядом.

Элис очень хотелось спросить о Вик, но она не рискнула. Хотя где-то на подсознании мелькала мысль, что засыпать в постели с парнем, у которого есть девушка, неправильно. Даже если это просто дружеский жест.

– Никакого скорейшего утра. Доброй ночи.

– Доброй ночи, Элис. И спасибо.

Ночь действительно стала доброй – никому из них в объятиях друг друга кошмары не снились.

Оказалось, кроме совместно проведенной ночи, Элис и Эвана объединяла еще как минимум одна вещь – нелюбовь к будильникам. Элис даже подпрыгнула на кровати, попутно заехав пяткой по лодыжке Эвана, от непривычного резкого сигнала. Эван зашипел от боли и потянулся к будильнику, задев при этом голову Элис.

– Не думала, что утро может быть такой катастрофой… – Элис потирала затылок, борясь с желанием забраться обратно под одеяло. Все эти ранние пробежки хоть и были очень полезны, но пока давались ей с трудом.

– Судя по твоим рукам, – Эван показал на лиловые пятна, которые кое-где проступили на коже, – ночь была не менее катастрофичной. Извини меня, правда.

– Ой, да перестань! Ты ведь не осознавал, что делаешь. А синяки пройдут – Костра мне тут мазь дала, а то в пылу кошмара я пару раз ударялась о спинку кровати или тумбочку. – Элис потянулась. – И не волнуйся, я никому не расскажу, что произошло прошлой ночью. И то, что я ночевала в твоей комнате, – тоже.

– Спасибо. Не хочу, чтобы остальные знали о кошмарах. Они все думают, что мне легче и я сильнее, но если и этот миф развеется, на что им тогда надеяться?

– Они будут любить тебя любым, Эван. А немного сойти с пьедестала святого тебе бы не повредило. – Уже в дверях Элис обернулась: – Но я буду молчать, обещаю. С тебя – помыть посуду.

И пока все еще сонный Эван вспоминал о вчерашнем ночном пиршестве и подносе на своем столе, Элис юркнула в коридор. Едва закрылась дверь, она выдохнула. Элис никогда еще не было так тяжело играть привычную безмятежность и смешливость. Шутить намного легче, чем разбираться в проблемах, а веселить людей приятнее, чем видеть их огорченные или озабоченные взгляды. Но сегодня она едва держалась. Если ночью остаться в комнате Эвана казалось безобидным действием, то утром ощущать, как его рука крепко обнимает ее за талию, чудилось чем-то интимным и личным. А еще ближе к утру Эван уткнулся носом ей в шею и поцеловал в плечо. Легкий, невесомый поцелуй, оставленный во сне. Тот самый, от которого Элис проснулась. Тот поцелуй, который всколыхнул внутри такую бурю эмоций. Он ничего не значил, ничего не нес за собой, но в то же время был чем-то особенным для Элис, ведь и в этой жизни, и в той к ней давно не прикасались с такой нежностью. Это не была привычная измена, ведь под ней чаще всего подразумевают секс, а их общий ночлег имел совсем другой характер – безобидный и дружеский. Но утром ей хотелось подольше чувствовать его тепло, наслаждаться этими мгновениями безмятежности и единства – такими, какие бывают у счастливых влюбленных людей. Вот только Элис не была влюблена в Эвана, а он сам был влюблен в Вик. Тогда какого черта ее сейчас так трясло, словно она сделала что-то постыдное!

– Ты не ночевала в комнате… – Элис даже дышать перестала. На горизонте появилась Вик – да-да, именно тогда, когда этого меньше всего хотелось.

– Я уснула в гостевой. Доброе утро. – Она очень старалась, чтобы ее смятение не было так очевидно.

– А мы-то с Кострой понадеялись, что у тебя взыграли гормоны и эту ночь ты провела не одна!

Элис казалось, что удары ее сердца слышны не то что во всем доме, а в соседнем квартале. Надо же было Вик такое сказать именно сегодня, когда они встретились буквально на месте преступления.

– Да ладно тебе, не красней так. Даже если ты с кем-то спишь, это определенно не мое дело. Но если захочешь поделиться, – Вик подмигнула, – я буду не против. Пойду разбужу Эвана…

– Нет! – Элис сама не поняла, почему так резко отреагировала. Ей казалось, что едва Вик войдет в ту самую комнату, она все поймет.

– Элис?

– Я… Я только что его разбудила – пробежка ведь! А то, знаешь, главный тренер заругает, если мы проспим.

– Главный тренер ждет вас у дома. Только не как в прошлый раз, когда я стояла там полчаса! – Вик уже спускалась, оставляя Элис наедине с огромным чувством вины. Она быстро забрала свои вещи из гостевой, спустилась к себе в комнату, где никого не было, и опустилась на неразобранную кровать. Когда она стала воспринимать все под таким углом, когда каждый свой шаг принялась рассматривать под микроскопом? Или это было желание начать новую жизнь с новыми принципами и ориентирами? Тогда первую попытку она уже провалила. Определенно. Элис застонала и направилась в ванную: через открытое окно доносился сердитый крик Вик, а это могло обернуться штрафными километрами.

Избегать Эвана, а заодно и Вик было очень сложно. Именно сегодня все вдруг вспомнили о ремонте, каких-то совместных планах и еще бог знает о чем. В итоге Элис забрала Лин и поднялась в гостевую. Кажется, эту комнату смело можно переименовывать в учебный класс.

– Начнем с самого простого – с алфавита. Ты с ним уже немного знакома благодаря говорящей азбуке, а теперь мы расширим твои знания. Открой тетрадь. Вот у нас идет первая буква «А». Повтори «А».

– А, – послушно произнесла Лин. Она старалась не пропустить ни слова из того, что говорила Элис, и схватывала все на лету. После придумывания слов на букву «А» она принялась выводить ее в прописях, когда в дверь кто-то тихонько постучался.

Элис была готова увидеть Эвана, или Костру, или Микалину, которая очень хотела посмотреть на уроки, но в дверях стоял Астор. Его волосы были заплетены в косу, а голубая рубашка сильно контрастировала со смуглой кожей. Он смотрел в пол, явно боясь произнести хоть слово.

– Астор? Ты что-то хотел?

Он резко кивнул и снова замер. Кажется, бросаться на людей с копьем для него было проще, чем говорить с ними.

– Научи меня тоже. Пожалуйста.

Теперь уже две восковые фигуры находились в комнате. Астор боялся любой реакции Элис, а та, в свою очередь, не ожидала такого развития событий. И только Лин была искренне рада:

– Ты тоже не умеешь читать и писать? – Астор отрицательно замотал головой, все еще разглядывая ковролин. – Ты не бойся, это не страшно. Элис и тебя научит, правда ведь?

Кажется, для Лин она была кем-то вроде святой, а этим огромным глазам, полным надежды, отказать было просто невозможно.

– Конечно, Лин. Астор, присаживайся. И можешь расслабиться – здесь точно не произойдет ничего страшного. – Астор тут же сел в кресло рядом с Лин. – Ты пока понаблюдай и послушай, ладно? Я после занятия схожу за тетрадями и для тебя. И со следующего раза вы сможете заниматься уже наравне.

Лин счастливо улыбнулась Астору, показывая в своих прописях, как пишется буква «А». Элис наблюдала за тем, как молчаливый воин на глазах становился несмелым ребенком, как нудная на первый взгляд учеба увлекала этих двоих так, как не увлекает интересная книга, и думала, что это было действительно верное решение – взяться обучать.

Ночная история не давала покоя Элис весь день. Эван пытался поговорить, но она то и дело сбегала, Вик беззаботно болтала с ними, ничего не подозревая. К ночи Элис настолько вымоталась, что готова была признать, что раздула из мухи слона и Эван не виноват. Даже во сне сомнения не оставляли ее – она вскочила посреди ночи в холодном поту.

– Милая, ты в порядке?

Элис попыталась улыбнуться в ответ Костре и свесила ноги с кровати. Вик в комнате не было, что лишний раз напоминало о том, что Эван сейчас с ней. Элис привычно натянула свитер и решила спуститься, пока не разревелась под жалеющим взглядом Костры. Уже на лестнице она услышала голоса в гостиной. Сложить два и два оказалось несложно, и тут напряжение последних суток накатило на Элис. Она рванула вниз, четко решив для себя, что все расскажет Вик и будь что будет. Дрожа всем телом, она спустилась в гостиную и застыла: они целовались у входа. Элис так и осталась стоять на ступеньках, пытаясь понять, что она ощущала: радость за них, злость на Эвана, отвращение к себе, зависть или даже ревность? Кажется, они все же почувствовали ее присутствие и резко отпрянули друг от друга. Элис сперва показалось, что она плохо видела спросонья, но человека, только что целовавшего Вик, сложно было спутать с кем-то другим.