Яна Мелевич – Вопреки любой логике (страница 11)

— Ну, что? С днюшечкой тебя, орёль, — Наташа хохотнула, обходя честную компанию и подмигнув застывшему Гордею, добавила:

— Не забудь потратить баллы с пользой. Я там тебе накинула. Говорят даже на этом свете услуги частного психотерапевта ой, какие недешевые. — Послав ему воздушный поцелуй, схватила с ближайшего стола две бутылки шампанского, двинулась в сторону лифтов, помахав не глядя рукой в которой держала одну из бутылок.

— Ну, пока, Гордеюшка-геюшка! Удачно тебе там полетать, рыцарь однополых историй долгой любви!

И тут же услышала рев за спиной, от которого по спине побежали мурашки, и пришлось обратиться в бег прежде, чем ее прикончат.

— Тараканова, я тебя убью второй раз!!

Глава 8 — Света и четыре котлеты

Две недели без Гордея — Рай земной. Или не совсем земной, но все Рай. Шел второй понедельник, перспектива встретить блондинистую недовольную личность маячила в еще семи днях радости без него, а значит, можно было расслабиться и жить спокойно, не боясь, что кто-то вздумает подстрелить одну из твоих подопечных.

В это утро Наташа никуда не торопилась. Все девушки были заняты написанием продолжений в одной точке страны, в другой точке страны они еще спали. Или все наоборот: днем спали, ночью писали. Главное делом были заняты. Ивона правда, все еще пребывающая в восточной сказке портила весь рейтинг, но на общем фоне это было не критично. Тем более, что Гордея ведь не было.

— Выглядишь счастливой, смотрю, отсутствие Лаврова только на тебе хорошо сказывается, — голос Майи нарушил уединение Наташи, которая прекратила мешать трубочкой в коктейле мохито и подняла глаза на рыжеволосую музу, подозрительно прищурив голубые глаза, сделав, самое что ни на есть, недовольное выражение лица. Что происходит? В последнее время утренние встречи, а также периодические стычки в коридорах и на ужин, а иногда еще и в обед стали частью ежедневного ритуала. Майя то и дело мелькала перед ее глазами, и это начинало сильно напрягать.

С минуту Наташа изучала, отодвинувшую стул Топтыгину, которая уселась прямо напротив, делая заказ подскочившему официанту на стандартный завтрак, состоящий из сока, яичницы и тоста с джемом. Вроде бы ничего подозрительного в музе нет. Те же веснушки, те же детские пухлые щечки, несмотря на то, что умерла Майя в тридцать два, она выглядела достаточно молодо.

Те же карие глаза. Тогда чего она ошивается подле нее? Они за пять предыдущих месяцев едва ли толком могли поговорить, а тут прямо каждый день и сразу по несколько раз.

— Тебе что ли баллов одолжить надо? — с подозрением спросила Наташа, продолжая изучать девушку. Топтыгина от изумления даже рот открыла и едва не уронила только что принесенный стакан с апельсиновым соком, пролив немного на скатерть.

— Тараканова, что за тараканы в твоей голове? — возмутилась муза, аккуратно поставив стакан на стол и вскинув брови, посмотрела прямо на Наташу, — к тому же, какие баллы? Ты же на самом низу рейтинга болтаешься.

— И то верно, — проворчала Наташа. Отметая эту версию. В конце концов, Майя права. У нее маловато подопечных для больших рейтингов, да еще и постоянно вмешивающийся Гордей и дурость некоторых ее писательниц напрочь отметает возможность подняться выше пятидесятого места.

Из пятидесяти одного. Последнее занимает новенькая муза у художников-абстракционистов, но там вообще все туго и полная наркомания, откуда там баллам-то взяться? Впрочем, какая разница, ей же главное держаться внутри рейтинга. А уж, на каком месте — не так уж важно.

— Шмотки надо? Учти, у меня нет твоего размера, — потянула Наташа, все еще подозрительно косясь на усмехнувшуюся музу, которая замотала головой, — помаду от МАС тоже не дам. Негигиенично. Я хоть и умерла, но все еще брезгую!

Топтыгина расхохоталась, вызвав еще больше удивления, подозрительность уходила на задний план, и теперь Наташе действительно стало любопытно.

— Что происходит вообще? — наконец соизволила спросить, обхватывая губами трубочку и внимательно разглядывая Майю на предмет скрытых тайн. Вдруг она в своем пышном декольте этого желтого сарафана прячет складной лук со стрелами и хочет выведать у нее все про ее подопечных, дабы отомстить за Гордея? Или вообще жаждет подставить. Среди девушек такое не редкость, так подруги и друзья по университету постоянно старались выведать хоть что-то из ее личной жизни, дабы можно было это выгодно продать или рассказать кому-нибудь ради достижения своих целей. Это нормально. С тобой дружат, потому что это выгодно: выгодно смотреться красивой на твоем фоне, выгодно финансово, выгодно для репутации или рейтинга популярности у девчонок.

Значит, Майе тоже что-то нужно. Им всем что-то нужно. Просто так общаются только с лохами да неудачниками, а к таковым, даже имея низкий рейтинг, Наташа себя не относила.

— Наташ, почему я не могу просто с тобой подружиться? — задала Майя вопрос и Тараканова подавилась мохито, отчего несколько капель упало на скатерть. Топтыгина было вскочила, чтобы постучать по спине, но Наташа остановила ее жестом руки, махнув, чтобы села обратно, продолжая откашливаться.

— Топтыгина, ты меня пугаешь, — вздохнула Тараканова, придя, наконец, в себя, — если хочешь, чтобы я помогла тебе со стилем дабы закадрить какого-нибудь вшивого купидончика или даже Гордея, то говори прямо. Не люблю увиливания, — для пущей грозности она даже добавила своему взгляду серьезности, но Топтыгину это ни капли не проняло. Наоборот, муза откусив кусочек тоста, прожевала его и, отпив сока, широко улыбнулась. Так тепло и открыто, смотря на нее честным взглядом. И даже не придраться, потому что либо очень хорошо играет, либо действительно не врет.

— Ничего, Наташ. Я просто хочу подружиться, — хмыкнула Майя, поставив стакан на стол, — и это несмотря на твою помесь гадюки с жирафом! Жирдюк, как сказал Гордей, — похвасталась она и Наташа вновь подавилась коктейлем, сжимая пальцы, вновь представляя, как сворачивает шею этого купидона.

— Какой еще, нахрен, жирдюк?! — прорычала она и Майя хихикнула, нисколько не испугавшись.

— Так ты же высоченная, как жираф и ядовитая, как гадюка. Тебя так Горди два года кличил, пока ты тут не появилась. Он не говорил?

— Видать жить очень хотелось, — мрачно отозвалась Наташа. От размышлений ее прервало оповещение о том, что библиотека Светланы Усанковой давно не пополнялась. Уже, как полторы недели. Ну, вот что за напасть. Только-только расслабишься, как новости нагрянуть. И это она не про Свету, хотя может частично и про нее.

— Мне надо бежать, — отозвалась Наташа, переваривая услышанное. Это надо было переварить, желательно подальше от Майи. А то вдруг она там не одна такая и Наташе придется дружить со всей братией муз художников. Даже той странной новенькой, у которой абстракционисты.

— Вечером встретимся! — крикнула ей вдогонку Топтыгина и Наташа не глядя, махнула рукой, спеша скорее из ресторана. Подружиться? Просто так? С ней? Ха! Лучше бы у нее спросили, собирается ли Тараканова с кем-то дружить в этом месте и вообще заводить хоть какие-то отношения, потому что она-то как раз не собиралась.

Они были ей не нужны абсолютно. Во всяком случае, именно так Наташа и рассуждала.

К слову, за жирдюка будут отдельные вопросы к этому крылатому стрелочнику, которые она ему обязательно задаст.

— Что вообще за прозвище такое? Ему что, пять? — буркнула сама себе Наташа, запрыгивая в лифт и на ходу припоминая координаты города Светланы. Где-то на Урале, вдали от большого мира и прогрессивной цивилизации, небольшой уютный производственный городок закрытого типа. И там проживает ее главная лентяйка, которой уже давно пора навешать творческих люлей. А то совсем распустилась!

Писать книги — тяжкий труд. Еще больший труд — усадить хорошего автора на стул перед монитором, чтобы он соизволил выдать, хотя главу для продолжения. В случае Светы труд был двойным, даже тройным. И хотя нее было все: талант, стиль, отсутствие ошибок — не хватало одного единственного качества. Усидчивости.

Госпожа Усанкова могла быть настоящим Юлием Цезарем. Гладить белье, варить борщ и договариваться с поставщиками о датах и сроках прибытия груза ровно до момента, пока это не касалось писательства. Нет, бывали моменты, когда Свету посещало необычайное вдохновение, и она могла писать-писать и еще раз писать. К сожалению, не в этот раз.

Когда Наташа появилась в квартире из потока света, Светлана как обычно была занята чем угодно, кроме творчества. Точнее сказать, она бегала по квартире, ища четыре пропавшие с противня котлеты.

— Да что ж такое, точно помню, были, — озадаченно вздохнула Усанканова, проведя рукой по каштановым волосам, ероша свое каре. Глаза на секунду затуманились, а взгляд обратился на ноутбук, сиротливо стоящий на столе неподалеку ожидал, когда хозяйка обратит на него внимание. И она обратила. Пока ее не посетила новая идея.

— Я же хотела протереть пыль! — выдохнула она и Наташа со стоном закатила глаза, чертыхаясь от невозможности повлиять на сознание Светланы. Мысли в ее голове проносились так быстро, что попытайся она даже вдолбить ей в голову, что нужно заняться книгой, все равно бы отвлеклась. Пришлось шагать за Светой, которая решительно выудив из кладовой стремянку, отправилась вытирать пыль в ванную. Стоило установить стремянку у висящего шкафчика внутри, чтобы можно было поднять по ступенькам и стереть грязь сверху, как ее снова посетила идея: