Яна Мелевич – Бессердечный принц. Раскол (страница 70)

Жаль, что я надела сегодня чертову брошь и сдерживающий браслет.

— Когда-нибудь я придушу тебя собственными руками, — навис надо мной Алексей и хорошенько встряхнул. — Просил же не использовать дар!

Похлопав ресницами, я прижалась к нему теснее, оставила на губах короткий поцелуй и протянула:

— Очень неприятно, когда поворачиваются спиной или игнорируют твое мнение, да? Вот и мне не понравилось.

Алексей промолчал, внимательно разглядывая меня. Потом вдруг усмехнулся, запустил пальцы в волосы, чтобы растрепать тщательно уложенные пряди. Следующий поцелуй получился жестким, ярким, точно вспышка на солнце. Он сбивал с ног, отчего колени подкосились, и мне пришлось схватить за полы пиджака.

— Расскажешь, как собрался разрабатывать месторождения для выхода на внешний рынок? — промурлыкала я, пока грелась в тесных объятиях. — И надо решить вопрос с кредитом от банка для завода. Ты ведь заставил Глушицкого раскошелиться.

— Если помолчишь пять минут, дашь позавтракать и прекратишь напитываться моими эмоциями, так и быть. Даже про освоение Зашихинского месторождения поведаю.

— Всего-то пять? Ах, Алекс, я думала, вы способны на большее, ваше императорское высочество.

К нему вернулось игривое настроение, потому что я услышала шелест сдвигаемых бумаг и оказалась на столе. Пиджак полетел в угол, откуда донесся тихий хлопок. Крохотный домовенок, как появился, так и пропал.

— Кошмар, а не женщина.

— Согласна. А теперь вернемся к умным беседам про деньги и будущие проекты…

***

Дворец всегда оживал после одиннадцати утра, поэтому я не удивилась количеству прислуги. Вовсю шла подготовка к предстоящему балу, нечисть и люди совместными усилиями занимались чисткой произведений искусства, протиркой труднодоступных углов от пыли и проверкой безопасности каждого закутка. Количество охранников утроилось, бесшумно скользили между императорскими мундирами бравые черносотенцы.

Они нервировали меня своим присутствием, но я делала вид, будто не замечала их пронзительных взглядов. Один особо ретивый шел за мной всю дорогу от кабинета цесаревича и сверлил взором затылок, отчего кожа нестерпимо чесалась в этом месте.

Мне казалось, что вот сейчас меня повалят на пол, предъявят обвинения в измене и незаконном применении магии хаоса. Потом спешно зачитают приговор, отведут на задний двор и расстреляют. Или отправят в застенки Петропавловской крепости, где я закончу жизнь в одиночестве и бесконечных страданиях.

Фантазия разбушевалась. Ужас.

— Княгиня! Какая встреча!

Я вздрогнула, остановилась и спешно изобразила реверанс перед Екатериной Павловной, теткой Алексея, ее подругами, сыном, Вильгеминой и еще двумя дамами. Не иначе как фрейлины юной эрцгерцогини. Презрительные взоры австриячек сильно выделялись на фоне показного радушия ее светлости.

Я удивилась, как с таким отношением они еще не вылетели за пределы империи. Уж очень не любили у нас подобного рода задир. Обычно пары предупреждений хватало, чтобы человек поумерил пыл в отстаивании своего недовольства. Потом в ход шли тумаки, если речь о простом люде, а в случае царских особ — вывоз за границу без права посещать Россию на ближайшие двести лет.

— Ваше высочество, ваша светлость, графиня, баронесса, — я приподняла брови, глянув на придворных дам Вильгельмины. — Леди?

— Ох, простите, княгиня. Это графиня Изабелла Хотек и баронесса Маргарита Вильчек, — представила их Екатерина Павловна.

На лице Вильгельмины не отразилось того, что я прочла в ее взгляде. Шок, удивление, затем ярость и раздражение от подобного пренебрежения к этикету. Поскольку обе женщины являлись придворными дамами принцессы, то и представлять их должна она. Как старшая по титулу. Но Екатерина Павловна намеренно опустила эту деталь и весьма дерзко указала чужестранке на место.

Понятия не имею, что задумала старая ведьма, но участвовать в ее играх я не собиралась. Публичные пощечины заморским принцессам не приветствовались мной независимо от моего отношения к ним. Ревность ревностью, но за такое Алексей бы никого не похвалил.

Поэтому я развернулась к Вильгельмине, слегка опустила голову и спросила:

— Ваше высочество?

Благодарная улыбка чуть тронула губы принцессы.

— Екатерина Павловна все верно обозначила, — поспешила ответить Вильгельмина.

— Вы куда-то направляетесь, княгиня? Вас проводить? Нынче очень опасно разгуливать по улицам столицы без надзора, — от кротости в голосе князя Андрея у меня холодок пробежал по спине.

Он явно получал удовольствие от всего происходящего. Хихиканье со стороны подружек его матери и невнятное шипение от фрейлин принцессы напитывали этого павлина. Андрей Михайлович не вмешивался в женские разборки, зато с восторгом следил за противостоянием. Роль наблюдателя очень шла ему, в ней он был органичен.

А еще опасен, ведь после драки победителем становился тот, кто приходил на поле сражения и забирал у поверженных врагов все ценное.

— Благодарю, ваша светлость, — сухо сказала я, — но у меня все в порядке. Охрана очень бдительная и чуткая.

— Неужели вы не останетесь с нами? Мы так редко видимся. Я была бы рада услышать ваши замечания, — всплеснула руками Екатерина Павловна, а Валерия Сергеевна с Тамарой Генриховной синхронно закивали в предвкушении скандала.

Ох, ну еще бы. Любовница наследника престола и потенциальная невеста вместе готовятся к балу! Настоящая сенсация, достойная ушей всех высокопоставленных особ российского высшего общества. К празднику наше противостояние, существующее исключительно в умах досужих сплетников, обросло бы такими небылицами, что хоть фильм снимай для «Оскара» или Каннского фестиваля.

Хорошая попытка, ваша светлость. Но нет. Я в таком не участвую.

— Боюсь, у меня слишком много дел, ваша светлость, — я изобразила раскаяние и опустила взгляд. — Нужно заняться подбором наряда для дорогих падчериц. Так уж вышло, что наш дизайнер приболел весьма не вовремя.

— Ах, какая досада, — затараторила Тамара Генриховна.

— Печально, — поджала губы Валерия Сергеевна.

— Действительно, — приподняла брови Екатерина Павловна, — подобная наглость непростительна. Как дизайнер мог заболеть в такой ответственный момент. Перед самим торжеством! Надеюсь, у вас есть на примете достойная замена? — столько участия, как будто княгиню Романову действительно волновали наряды моих девочек.

— Конечно, — уклончиво ответила я и собиралась уже покинуть зал, когда меня остановил звонкий голосок Вильгельмины.

— Простите, княгиня, вы не могли бы и меня взять за покупками? К сожалению, я узнала, что привезенные мной наряды из дома совсем не подходят под тематику предстоящего бала. Мне бы хотелось не попасть… — она щелкнула пальцами, подбирая слово.

— Впросак?

— Да! — Вильгельмина искренне улыбнулась на подсказку. — Вас не затруднит прокатиться со мной по магазинам?

Теперь на нее уставились все, включая Андрея и фрейлин. Где такое видано, чтобы принцесса самолично разгуливала по магазинам в чужой стране, когда сто лет в обед существовали доставки. Но Вильгельмина быстро пресекла неудобные вопросы и вцепилась в мою руку хваткой борзой. Она ничего не сказала, однако по умоляющему взору я все поняла.

Сюр.

— Конечно, ваше высочество. Я с радостью буду вашей сопровождающей на сегодняшний день.

Прощание вышло резким и довольно скорым, поскольку я не оправдала ожиданий княгини Романовой.

— Danke, — шепнула Вильгельмина с благодарностью, когда мы удалились от остальных на несколько шагов.

— Пожалуйста, — невозмутимо кивнула я, но уточнить все же решилась: — У вас и правда нет платья?

Вильгельмина не стала скрывать ухмылку.

— Есть. Но разве плохо иметь два?

И правда.

Глава 42. Влад

Стены двигались, потолок задорно пританцовывал перед глазами под идиотский рингтон телефона.

От Вячеслава Абрамова привычно пахло смесью спирта, лекарств и елками. Опять переборщил с одеколоном, чтобы клеить молодых медсестричек. Одна из них целых пять минут кокетливо подмигивала лейб-лекарю, пока я не подал признаки жизни и не разрушил зарождающееся светлое чувство.

Прямо радостно на душе стало, потому что сделал гадость ближнему — в стылой горнице подсознания свет задребезжал. Даже уныло-серые стены перестали отплясывать сальсу, а мерзкий голосок репера больше не долбил по вискам. Телефон умолк, поскольку Абрамов махнул пальцем по экрану и сунул его обратно в карман белого халата.

Кто-то должен на законодательном уровне запретить русским людям с нелюдями включать рэп и прочие жуткие выпердыши современной музыки. Это же слушать невозможно, сплошное насилие над ушами и мозгом. Я никогда не считал себя поклонником классической музыки или профессиональным критиком, но подобное нотно-словарное извращение выносил исключительно в малых дозах.

Когда Баро хотелось меня побесить, включив подобную дрянь в машине.

— Чувствуешь себя как, герой? — усмехнулся Слава, пока внимательно вглядывался в мои глаза.

Искал там совесть? Без толку. Потерял после удара об асфальт, поэтому последние сутки Абрамов терпел мой непрекращающийся гундеж на тему выписки. У него имелись медицинские противопоказания к любой активной деятельности, а у меня аргументы в виде невыносимого характера и ослиного упрямства. Последним я воспользовался без раздумий.