Яна Мелевич – Бессердечный принц. Раскол (страница 4)
— Ложитесь!
Сильные руки обхватили меня, и мы с Владом рухнули на крыльцо в тот момент, когда сработали сигнальные руны.
Глава 4. Алексей
«Она все-таки хлопнула дверью».
Я спокойно покрутил между пальцев золотую ручку и уставился на перьевой наконечник. До тех пор, пока на бумагу не упала синяя клякса. Прямо посреди договора на строительство второй Байкало-Амурской магистрали, из-за которой все министры в последнее время сошли с ума.
Железная дорога, проходящая через Восточную Сибирь и Дальний Восток, обладала огромным стратегическим значением. Во-первых, освободились бы имеющиеся пути, во-вторых, увеличился поток грузов в дальние губернии. Она бы обеспечила снижение цен на завозимые товары после постройки моста на Сахалин. Это позволило бы жителям беспрепятственно получать помощь и отойти от не всегда качественной продукции азиатских стран. Все дешевле, чем на вертолетах и самолетах втридорога возить отечественные товары.
Три года я безуспешно добивался от отца и правительства финансирования, а теперь запорол все одной-единственной кляксой. И ничего не испытал. Совсем.
Я потер грудь в том месте, где у всех нормальных людей билось сердце. Мое не билось, ведь его давно там не было. Навязанный контракт с госпожой Смерть лишил меня светлого будущего и навсегда объединил с той, кто теперь угрожал благополучию империи.
Пальцы сжали ручку с такой силой, что будь это обычный пластик, а не металл, от корпуса ничего бы не осталось. Я сцепил зубы, глубоко вздохнул и заметил, как шевельнулись подхваты на шторах. Кисточки слегка качнулись, когда сизый дым заклубился по начищенному паркету бесшумной ватой.
— У ее костлявого величества очень гнусное чувство юмора, — мрачно изрек я и бросил несчастную ручку на стол.
Документ все равно придется переделывать. Дам задание Илье. Пусть хоть раз на благо родины поработает ножками и головой, а не длинным языком.
Стоило ли вмешиваться в их с Ольгой разговор? Пусть бы прикончила поганца.
— Закрой рот, — холодно приказал я, игнорируя туманную фигуру Жнеца Смерти. Еще мне личного пса костлявой дамы здесь не хватало.
— Я тебе не враг, лишь посредник между живыми и мертвыми, — фигура в темном плаще встала рядом.
В кабинете опустилась температура, повяли цветы в вазах. Рамки и стекла на фотографиях покрылись тонким слоем инея. Серебристо-серые снежинки, так похожие на крохотные звёздочки, разлетелись по кабинету.
Поежившись, я сжал кулак, чтобы унять противную дрожь. В легкие ворвался пудровый аромат ладана и кисло-сладкий запах кладбища.
Странно, раньше Жнец не пересекал невидимую границу. Им не разрешалось этого делать, кроме случаев, когда послушник Смерти приходил за душой человека или при вызове некромантом. Среди них полно контрактников, которые в обмен на сердце и шанс на перерождение, использовали силу Жнецов.
У меня магии не было, зато имелась треклятая печать на груди и полное отсутствие выходов из сложившейся ситуации. Потому что у людей, отдавших, добровольно или нет, сердце другому человеку, иные условия.
— Какого дьявола ты притащился в мои покои?
— Души, — под балахоном с капюшоном приподнялись широкие плечи. — Я пришел за ними.
— Я не умираю, — я резко поднялся из-за стола. — Моя мать живее всех живых, потому убирайся отсюда, пока не вызвал некромантов.
— Кто сказал, что речь о тебе?
Спросить, о ком болтал Жнец, я не успел. Нагрелся магический браслет. От жара металла запекло кожу. Над головой засияли светодиоды, когда сработала охранная система дворца. Магическая.
— Внимание! Обнаружена несанкционированная вспышка темной магии! Код красный. Пожалуйста, пройдите в безопасное место согласно протоколу. Внимание… — электронный голос ударил набатом по затылку, а за двойными дверьми послышался топот ног.
— Ваше Императорское Высочество! Ваше Императорское Высочество!
В кабинет без стука ворвался жандарм, за ним маячил перепуганный Илья. Судя по огромным глазам, система сработала не от простого взрыва на кухне из-за домовых.
— В чем дело? — я резко поинтересовался, чувствуя кожей, как мимо меня пронесся влажный туман.
«Поговорим позже, Алексей», — шепнул в голове голос Жнеца.
— Ваше Императорское Высочество, — запыхаясь, забормотал унтер-офицер. Из-за красных пятен на щеках пропали у него почти все веснушки. — Нападение призванного у парадного подъезда, поэтому мы должны вывести вас из издания. Все уже готово, машина ждет. Часть жандармов не пускает врага во дворец.
Я мысленно выругался и сквозь зубы втянул воздух. Медлить нельзя, ведь призванные очень опасны. Их магия за счет неконтролируемого хаоса превосходила силу обычных магов. Чем больше душ они поглощали, тем сильнее становились. А среди рядовых ребят в охране дворца слишком мало подготовленных бойцов для борьбы с такими тварями.
— Где моя лейб-гвардия? — я развернулся на каблуках, подойдя к шкафу с книгами.
В деревянном корпусе справа пальцы нашли знакомую кнопку, которая скрывала панель для ввода кода. Крохотный тайник, набитый важными документами и пистолет с полным магазином. Все остальное не представляло интереса для преступников, лишь для меня лично.
Коснувшись цепочки серебряного медальона, я отдернул руку и захлопнул дверцу. За металлической преградой толщиной с два пальца украшению вряд ли что-то грозило. Да и скрывал его шкаф. Попробуй сдвинь, если предполагаемый вор не знал, где кнопка.
— На подходе, Ваше Императорское Высочество. На Невском пробки, из-за них никак не проедут.
Одно к одному. Давно бы разгрузили столицу, но императору не до того, а градоначальник — форменный павлин. Балы, бахвальство и молодые фрейлины интереснее проблем в государстве, когда встречаешь закат жизни.
— Сообщите Баро Степановичу, чтобы сразу шли на помощь жандармам, — приказал я, позволяя дрожащему секретарю набросить мне на плечи пальто.
— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество!
Слуги носились по коридорам вместе с компьютерами, украшениями, картинами и другими произведениями искусства. Протокол предполагал спасение императорского имущества семьи Романовых, но не включал в себя заботу о людях и нелюдях.
В России же миллионы жителей. Несколькими тысячами нестрашно пожертвовать.
— Ах ты криворукая падаль! Смотри, куда прешь! — заорал кто-то впереди меня.
Оказалось, что под тяжестью шедевра какого-то средневекового художника рухнул маленький домовой. Он вцепился в треснувшую рамку крохотными пальчиками, когда я бросил взгляд на холст и скривился.
«Раскаяние Магдалены» — очень показательная картина, учитывая нынешние обстоятельства. Полный печали взор женщины, обращенный к небу, будто взывал к божьему милосердию и умолял о прощении. Для всех нас.
— Ну? — гаркнул молодой солдат из Дворцовой полиции. — Шевели лапами, нечисть! Видишь, его императорское высочество идет. Нарушаешь протокол! Расстреляю без суда и следствия!
Я прищурился и по узкой поперечной нашивке определил с ходу звание сопливого задиры. Без командира, который побежал на помощь товарищам, мелковозрастный гаденыш возомнил себя главой отряда. Четверо рядовых переглянулись, молча уставились в пол и замерли.
— П-простите, господин ефрейтор, — задрожал под моим взглядом перепуганный домовой. Его торчащие уши покраснели, заискрились от магии прилизанные волосы.
Еще немного, и бедолага шарахнул бы какой-нибудь шваброй всех присутствующих здесь людей. Причем неосознанно.
— За порчу государственного имущества тебя накажут, — раздулся от важности солдат.
Баран безмозглый, сам же тянул время.
— Ефрейтор! — рявкнул я, отчего спесь моментально слетела с парня. Он застыл, а с ним вжали головы в плечи его товарищи.
— Ваше Императорское Высочество? — послышался мышиный писк.
— Прикажите всем покидать здание через черные ходы.
— Но…
— Живо, — прошипел я, — иначе будете в пять пар рук все греческие статуи носить.
Сопляк сверкнул темным взглядом, однако послушно коснулся гарнитуры в ухе.
— Всем постам, говорит ефрейтор Соболев из Дворцовой полиции. Срочно покиньте здание. Личный приказ его императорского высочества.
Сквозь треск раций раздался нестройный хор о принятии сигнала. Домовой быстро убрался с дороги, прихватив картину, а солдаты остались ждать меня. Для них любая задержка по протоколу грозила неисполнением личного приказа императора. Но и мне они не сопротивлялись, потому косились друг на друга в надежде на волшебное разрешение конфликта.
— Выполнено, Ваше Императорское Высочество, — отчитался Соболев.
Он мелко подрагивал от страха. Русая прядь упала на широкий лоб, стоило ему склонить голову.
— О вашем поведении мы поговорим после эвакуации, — сказал я. — Передо мной выслуживаться не надо. Я не ценю унижение людей и нелюдей.
Влад бы вряд ли допустил подобные вольности среди подчиненных. Будучи командиром, он отвечал за репутацию всего корпуса жандармов и лично обучал молодых новобранцев. В Дворцовой полиции же давно все пошло по известному месту ввиду отсутствия нормального финансирования и грамотного управления.
Плохо. Несдержанные военные заканчивали свою жизнь раньше остальных.