Яна Мелевич – Бессердечный принц. Раскол (страница 131)
— Выбор есть всегда. Просто отпусти меня, и все решится само собой.
— Не могу.
— Можешь.
Он подошел вплотную — так близко, что страшно моргать. Непроизвольно дернувшись, я с неохотой отступила, как зверь, признающий право другого хищника, более сильного и развитого, на первенство в пищевой цепи.
Взгляд у Алексея стал темным, как хмурое небо над замерзшей Невой. Мне почудился раздвоенный кончик языка между плотно сомкнутых губ. Игра воображения, иллюзия. Но такая живая и впечатляющая.
Его лицо превратилось в красивую мраморную маску. Но, в отличие от Влада, я не могла под нее забраться ни чарами, ни интуицией. Все, что крутилось сейчас в голове цесаревича, оставалось недоступным.
— Похоже, — прошелестел Алексей, подобно огромной змее, — ты забыла, как клялась мне в верности.
— Я не отказывалась от своих слов, лишь прошу отпустить меня. Возьми в счет короны деньги за дом и завод, мне ничего не нужно. Позволь забрать девочек и уехать с ними в Европу или в Америку. Хоть куда. На любой континент, где они будут в безопасности, — чуть ли не скороговоркой произнесла на одном дыхании.
— Нет.
— Почему?!
Без каблуков моя макушка едва достигала его подбородка, поэтому пришлось приподняться вслед за ним, чтобы не потерять зрительного контакта. Истеричный всхлип вырвался изо рта, когда Алексей схватился меня за горло и заставил запрокинуть голову. До хруста в позвонках и натянутости в мышцах.
Его прикосновения обжигали, дарили боль и пробуждали темные желания.
— От меня ты уйдешь только в одно место, — прошептал он у самых губ, затем с презрением скривил рот и оттолкнул меня: — Туда, куда отправились ваши родственники, барышня Колчак.
Потерев ноющую кожу, я зло процедила:
— Бессердечная тварь — вот кто вы, ваше императорское высочество.
Его смешок, как выстрел, заставил сжаться.
— Ты не сказала ничего нового, Оля, — он развернулся, но один из полицейских бросился ему наперерез.
— Ваше императорское высочество!
Я заметила две уродливые розовые полосы на правой ладони Алексея. Они брали свое начало во впадине между большим и указательным пальцами и закапчивались у запястья. Шрамы разрывали надвое русло, по которому текла жизненная энергия.
— В чем дело, унтер-офицер?
Я обхватила себя руками и, игнорируя грохот сердца, прислушалась.
— Ваше императорское высочество, наши спецы проверили отражатели. Шапкин говорит, что они не могли сломаться даже при таком большом выплеске хаоса, — долетело до меня.
— Продолжайте.
Свист поднявшего ветра унес ответ унтер-офицера, поэтому мне не удалось ничего узнать. Но я терпеливо дождалась, когда Алексей освободится, и бросилась к нему.
— Что он сказал?
Думала — пошлет после нашей ссоры, но нет. Он косо взглянул, нахмурился и потер шрамы на руке. Проглотив ком, я облизнула губы и терпеливо замерла в ожидании, пока не дождалась ответа.
— Диверсия, — прозвучало емкое и до ужаса понятное слово, которое я бы не хотела сейчас слышать.
— Диверсия? Кто-то намеренно испортил отражатели? — повторила, как дурочка.
— Да.
Прикрыв глаза, я попыталась унять головокружение. Потом потрясла головой, прогнав прочь вязкий туман, и вновь сосредоточила внимание на молчаливом Алексее.
— Алекс…
Он не стал слушать. Взмахнул рукой и прервал меня.
— Расследованием займется Влад, когда придет в норму. Моему отцу доложат, он возьмет дело под личный контроль, — от его тона захотелось провалиться под землю. — А ты поедешь домой. Сейчас же. Завтра тебе надлежит явиться в Зимний дворец для личной беседы с его императорским величеством.
— Зачем? — сорвался с губ вопрос, но на сей раз Алексей не посчитал нужным дать ответ. Развернулся и зашагал к равелину. — Алекс, куда ты? — крикнула ему в спину.
— В Москву. Спасать то, что всегда будет со мной без всяких условий — мою страну и мой народ.
Эпилог. Алексей
Монолитные стены Иоанно-Предтеченский монастыря встретили меня необычайной для Москвы тишиной. Магическая завеса, установленная игуменьей Таисия, надежно охраняла древние стены от любых посягательств извне и лишних звуков.
Прищурившись, я посмотрел на дымчато-серые облака, которые заволокли небо. Утро выдалось на редкость прохладным, по шумному городу разгуливала шаловливая метель и гоняла недавно выпавший снег. Белоснежные крупинки хрустели под ногами, пока мы с Евой подходили к главным воротам.
А там нас уже ждали три фигуры в темных одеждах: игуменья и две послушницы.
— Мне запрещено входить в туда. Да я и не хочу, — Ева поежилась и подняла выше ворот полушубка, отороченный соболиным мехом. — Вместо похорон моей павшей сестры я нахожусь здесь, в обители вонючей святости и лживого лицемерия.
— Обстоятельства, которые нас сюда привели, немного отличаются от обыденных. Без тебя он не заговорит.
Я сунул озябшие руки в карманы и устало хрустнул шеей. Ни нормального сна, ни отдыха после бойни в Петропавловской крепости, ни завтрака. Стюардесса в бизнес-джете успела мне принести только кофе, когда мы приземлились в аэропорту. Хорошо, переоделся в полете и принял душ.
Гарь и запах серы, которыми пропиталась одежда, до сих пор свербел в носу.
— Я бы предпочла с ним вообще не разговаривать.
— Он твой родственник, — я усмехнулся и остановился, чтобы посмотреть в хмурое лицо Евы. — Попроще, дорогая. Мы же все-таки навещаем твоего любимого племянника.
— Осужденного за тройное убийство и запертого в женском монастыре. Он сидит в антимагических оковах, в старых казематах. Зачем ты вообще отправил его в Иоанно-Предтеченский монастырь, а не в Петропавловку? — поинтересовалась она и покосилась на зевающего Костенко, который остановился в паре метров от нас.
Черносотенец увязался за мной с момента нашего отъезда из крепости. Заявил, что ни на шаг от наследника престола не отойдет. Ведь спустя несколько часов после того, как стало известно о диверсии, в своей квартире повесился начальник Трубецкого бастиона. А следом за ним из окна выбросился его заместитель.
Вовсе не совпадение, как и то, что прорех оказалось так много. Пусть привязанный к Владу демон попал в крепость случайно, но явно сыграл на руку тем, кто все подстроил. Да и таинственный менталист, вмешавшийся в ход боя Макса и Егора, тоже знатно наследил.
От всех размышлений голова трескалась на части, а дела копились и копились.
По возвращении в Петербург мне надлежало заняться последними приготовлениями к балу, который, несмотря на объявленный траур по погибшим, никто не собирался отменять. Во всех средствах массовой информации произошедшую трагедию назвали несчастным случаем с легкой руки моего отца. Якобы из-за призраков не заметили утечки газа в одном из зданий. После взрыва произошло обрушение, число жертв перевалило за десятки.
Весь ответ любопытным журналистам.
Конечно, тут же появились многочисленные теории заговора. Главным источником стал небезызвестный Вениамин Карлович со своим проплаченными англичанами «Вестником». Его нападки на императорскую семью уже переходили грань, но я пока не спешил с карательными мерами.
Отец не хотел скандалов со «свободной» прессой. Считал, что лучше повременить и не ругаться с ними без серьезного повода. Мне же хотелось всю крикливую братию, сидящую на грантах Британской короны и прочих заинтересованных государств, сжечь в костре инквизиции. Или приставить к стенке и расстрелять без суда.
Надоели… Все.
Я стиснул зубы, ощутив, как вновь засосало там, где давно не билось сердце. Даже без этого органа человек все равно чувствовал эмоциональную боль. Причем все ее оттенки. Иногда так сильно, что хотелось просто лечь и сдохнуть.
«Увы, да. Тебе придется терпеть эту тварь, пока смерть не разлучит нас», — усмехнулся про себя и шикнул, когда шрам на ладони заныл.
— Надо поторопиться, — Ева бросила взгляд на мою руку и покачала головой. — О чем ты думал, Алекс? Договор со Смертью…
— О стране. Я всегда думаю о стране.
— Иногда для разнообразия нужно думать и о себе, ваше императорское высочество.
— Когда передам корону своему сыну или дочери, — улыбнулся я и кивнул в сторону ворот. — Идем. Не будем заставлять матушку ждать.
Таисия и две послушницы поклонились, как только мы подошли к ним. Практически не тронутое морщинами лицо игуменьи, частично скрытое покрывалом от клобука, светилось доброжелательностью, а в серо-зеленых глазах изредка проскальзывали молнии магии. Мягкий подбородок слегка подрагивал от холода, капли воды осели кристалликами на ее черной рясе.
— Матушка, — поприветствовал я Таисию.
— Ваше императорское высочество, — прошелестела она, затем бросила настороженный взор на Еву, — мы заждались.