Яна Медиева – Финансовая Свобода (страница 6)

— Мне важно, чтобы ты был со мной честен, — сказала она. — Потому что когда речь идёт о таких деньгах... там всегда есть обман.

Я улыбнулся.

— Конечно. Такие деньги редко приходят идеально чисто.

Я сделал паузу.

— Но сейчас... эти деньги принадлежат мне.

Она посмотрела внимательно.

— Если изначально деньги пришли нечестно... как они могут принадлежать тебе сейчас?

Я начал объяснять. Про людей. Про схемы. Про то, как люди воруют и обманывают систему, про то, что эти деньги забирают у невинных людей.

Она слушала... и потом вдруг улыбнулась:

— Робин Гуд?

Я усмехнулся.

— В каком-то смысле.

— Значит, ты забираешь у плохих и отдаёшь хорошим... или себе? — она посмотрела на меня с лёгкой иронией. — Я тебя так и запишу в телефоне.

Мы оба рассмеялись.

И в этот момент напряжение исчезло.

Мы подошли к скамейке и сели.

Она открыла свою маленькую сумочку.

И достала ручку.

Обычную ручку.

Но именно с неё...

началась история, которая изменит всё.

ГЛАВА 3

Ручка

Она достала ручку и показала её мне.

— Что это?

Вопрос был слишком простой, почти странный.

— Ручка, — ответил я, не задумываясь.

Она слегка улыбнулась.

— А теперь представь... что маленький щенок сейчас бегает по этому парку рядом с нами. И я помашу перед ним вот так этой ручкой. Как ты думаешь, что он будет с ней делать?

Я на секунду представил это.

— Наверное... начнёт грызть.

— Отлично, — сказала она спокойно. — А как ты думаешь, видит ли щенок эту вещь как ручку?

Я покачал головой.

— Нет. Он видит это как что-то, что можно жевать. Как игрушку.

— То есть, — продолжила она, — человек видит это как ручку, а собака — как жевательную игрушку. Верно?

— Верно.

Она сделала небольшую паузу.

— Тогда скажи... кто из них прав? Человек или собака?

Я задумался.

Вопрос оказался глубже, чем казался.

— Думаю... оба правы, — ответил я. — Человек может использовать это как ручку. Собака — нет. Но собака может использовать это как игрушку.

Она кивнула.

— Хорошо. Тогда давай дальше.

Она аккуратно положила ручку на скамейку рядом с нами.

— Представь, что сейчас парк закроется. Здесь не останется никого. Ни людей. Ни собак. Абсолютно никого.

Она посмотрела на меня.

— И вот эта ручка лежит здесь... на скамейке. Чем она является?

Я замолчал.

Ветер слегка прошёлся по деревьям. Где-то вдали послышался смех.

— Сложно сказать... — наконец ответил я. — Наверное, если на неё никто не смотрит... она не является ни ручкой, ни жевательной игрушкой.

— То есть, — тихо сказала она, — эта вещь как будто свободна?

— Да...

— И чтобы она стала чем-то... — продолжила она, — нам нужен кто-то, кто на неё посмотрит?

— Верно.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Тогда скажи... можем ли мы сказать, что когда человек подходит, смотрит на эту вещь, он как будто включает свой проектор... и этот предмет начинает называться ручкой?

Я кивнул.

— Да... можно так сказать.

— А когда в парк забегает собака, — продолжила она, — она включает свой проектор... и видит в этом предмете жевательную игрушку?

— Да.

Она сделала паузу.

— Теперь давай глубже.

Её голос стал тише.

— Что произойдёт, если человек и собака одновременно подойдут к этой скамейке... и одновременно посмотрят на этот предмет?

Я на секунду задумался.