Яна Марс – Мой босс: Искушение соблазном (страница 41)

______

Марк в это время стоял в своём кабинете, глядя в ночной город. Новость о беременности Миланы, которую она сообщила ему с торжествующим видом, не принесла ожидаемой радости. Вместо неё внутри бушевал хаос. Мысли о Ариане, о её "предательстве", о её бледном, искажённом болью лице — всё это смешалось в один тугой, болезненный клубок. Он пытался злиться на неё, выстраивать в голове логическую цепочку её вины, но её последние слова — "Я не ты, Вольский. Я не играю людьми. Я их спасаю" — преследовали его, как навязчивая мелодия.

Он резко, почти срываясь, развернулся и вышел из кабинета, не в силах больше оставаться наедине с самим собой. Ему нужно было… он не знал, что ему нужно. Увидеть её? Взорваться и кричать на неё? Требовать окончательных, исчерпывающих объяснений? Марк мчался на личном лифте, и его пальцы с силой впивались в ладони. Он с ходу вбил код на двери пентхауса, ожидая встретить если не её, то хотя бы следы её присутствия — запах её духов, звук её шагов.

Тишина встретила его такой же громкой, как и утром. Но на этот раз она была иной. Более звенящей. Более… пустой.

— Ариана? — позвал он, проходя в гостиную.

Ответом ему было молчание. Его взгляд упал на идеально заправленную кровать. На его пиджак, всё так же лежащий на диване. И на странное ощущение порядка, который был слишком стерильным, слишком безжизненным.

Он зашёл в гардеробную. И тут его сердце на мгновение замерло. Его половина шкафа была нетронута. А её… её половина была пуста. Не полностью, нет. Платья, костюмы, всё, что он для неё купил, всё висело на своих местах. Но исчезли её старые джинсы, её простые футболки, её худи и свитера. Та самая скромная часть её гардероба, с которой она пришла в его жизнь.

Он подошёл ближе. На полке, где она хранила личные мелочи, не было её старой косметички, забавного брелока, подаренного подругой. Было пусто.

Марк обыскал ванную. Нет её зубной щётки. Нет её крема. Нет тех маленьких, глупых, но таких привычных вещей, которые составляли её присутствие.

Осознание накрыло его, как ледяная волна.Она ушла.

Не на работу, не в гости к подругам, не в спа, чтобы остыть. Она исчезла. Бесшумно, как призрак, забрав с собой лишь самое необходимое, самую суть своей прежней, довольской жизни, и начисто, с демонстративным безразличием, оставив всё, что было связано с ним, с Марком Вольским, и его деньгами.

Марк медленно опустился на тахту в гардеробной. Гнев, который был его щитом и мечом все эти часы, вдруг испарился, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Он ожидал слёз, истерик, попыток оправдаться. Он был готов к войне. Но он не был готов к этому. К этому безмолвному, абсолютному уходу.

Он сидел в гробовой тишине своего роскошного пентхауса, и впервые за долгие, долгие годы почувствовал не контроль над ситуацией, а полную, тотальную, оглушительную потерю. Она не играла по его правилам. Она не приняла его вызов. Она просто вышла из игры, оставив его одного у пустого стола.

И в этой давящей тишине, нарушаемой лишь размеренным, безразличным тиканьем дорогих швейцарских часов, до него начало медленно, неумолимо доходить жуткое, холодное, как удар ножом в живот, осознание: возможно, только что он потерял нечто гораздо большее, чем просто женщину или эффективную ассистентку. Возможно, он потерял свою единственную возможность на искупление, на что-то настоящее. И что её молчание, её пустая половина шкафа и исчезнувшая зубная щётка были страшнее, красноречивее и беспощаднее любых слов, любых обвинений и любых слёз.

56. ЭПИЛОГ

Семь дней. Целая вечность, растянувшаяся в мучительном, однообразном Сто восемьдесят девять часов, каждый из которых Марк Вольский проживал, как в лихорадочном бреду, мечась между яростью, холодным расчетом и чем-то, что он отказывался признать отчаянием.

Он превратил свой кабинет в командный центр безумной, бесперспективной операции. Стеллажи, обычно заставленные бизнес-литературой и отраслевыми наградами, теперь были завалены распечатками, отчетами частных детективов и картами города, испещренными красными крестами проверенных и пустых адресов. Воздух был густым от запаха холодного кофе и напряженного молчания подчиненных, которые боялись лишний раз пошевелиться.

Его сеть — та самая, что опутала весь город и выходила далеко за его пределы, — работала на полную мощность. Детективы сновали по бывшим адресам ее подруг, опрашивали соседей по старой квартире, проверяли камеры наблюдения на всех вокзалах и автовокзалах. Хакеры пытались найти цифровой след — любую активность банковских карт, регистрацию в отелях, покупку билетов. Результат был один и тот же, день за днем:ничего.

Ариана Орлова исчезла. Не просто ушла. Испарилась. Словно ее никогда и не существовало в его жизни. Эта мысль сводила его с ума сильнее любого открытого противостояния. Он был готов к борьбе, к войне, к тому, чтобы сломать ее, как ломал всех своих врагов. Но он не был готов к этому — к абсолютной, безмолвной пустоте. Она не играла по его правилам. Она просто вышла из игры, оставив его одного на поле боя, сжимая в руке меч, который некуда было обрушить.

Ярость была его топливом. Первые сорок восемь часов он жил на чистом адреналине и гневе."Как она СМЕЛА?"— этот вопрос бился в его висках, заглушая все остальные мысли. Он крушил мебель в своем кабинете, швырял дорогие гаджеты в стену, его крики заставляли бледнеть даже самых видавших виды охранников. Она была его собственностью. Его проблемой. Его… ошибкой. И он еще не поставил точку. Он не произнес своего последнего слова, не довел до конца свой план уничтожения. А она… она украла у него даже это. Ее побег был самым изощренным оскорблением, на какое она была способна.

Но ярость, не находя выхода, начала выворачиваться внутрь, разъедая его. Ее сменило другое чувство — острое, животное, непривычное. Отчаяние. Он начал метаться по городу, заставляя водителя объезжать места, которые теперь казались проклятыми. Сквер, где они когда-то гуляли, и он с холодным презрением говорил о детях. Теперь он видел в каждом смеющемся ребенке ее укоризненный взгляд. Ресторан, где она впервые рассмеялась при нем так искренне, что он на мгновение забыл, кто он такой. Ее старую улицу, где пахло жареным кофе и чужой жизнью. Везде он натыкался на призраки. На ее тень, мелькавшую в толпе. На ее смех, доносившийся из открытого окна кафе. Весь город превратился в гигантский памятник его потери, и от этого не было спасения.

Теперь он сидел в пентхаусе. Вечер восьмого дня. Он стоял посреди гостиной, и огни города за окном, обычно дававшие ему чувство власти и превосходства, казались чужими и безразличными. Он приказал отключить все фоновые системы — музыку, климат-контроль, даже тихое гудение серверов. Он хотел слышать тишину. Настоящую.

И она обрушилась на него. Не та, привычная, наполненная гулом его собственных мыслей и планов. А другая. Мертвая. Абсолютная. Это была тишина ее отсутствия. Он слышал ее. Слышал, как не щелкают ее каблуки по полированному полу. Как не шуршат страницы книги, которую она читала, свернувшись калачиком на диване. Как не шипит кофемашина, которую она научилась использовать раньше, чем он. Эта тишина была громче любого крика. Она была физической, давящей, она заполняла собой все пространство, вытесняя воздух.

Он прошел в гардеробную. Его взгляд упал на ее половину. Платья, костюмы, все, что он для нее купил, висело нетронутым. Как музейные экспонаты. Но Марк знал, что пустота скрывается в деталях. Она оставила ему свой нарядный фасад, забрав с собой свое истинное "я". Это был самый изощренный удар. Он не мог почувствовать ее запах.

Он подошел к окну в спальне, к тому самому, у которого она любила стоять по утрам, встречая рассвет. Он уперся лбом в ледяное стекло.

— Где ты? — прошептал он в отражение своего искаженного мукой лица. Ответом была лишь тьма за стеклом.

И тогда, сквозь гнев и отчаяние, прорвалась трезвая, леденящая мысль. А что, если он ошибся? Что, если ее "план спасения" был настоящим? Что, если Милана… лгала? Он всегда презирал слабость, видел подвох в каждом бескорыстном жесте. Его мир был миром сделок и выгоды. Ее мир… ее мир был другим."Я не ты, Вольский. Я не играю людьми. Я их спасаю".

Если это была правда, то он не просто потерял женщину. Он уничтожил единственного человека, который видел в нем не титана, не босса, не машину для зарабатывания денег, а просто мужчину. Марка. Со всеми его недостатками, его язвительностью, его страхами. Человека, который бросил ему вызов, заставил его чувствовать, заставил его… жить.

Он обернулся и окинул взглядом свое королевство. Стерильный блеск мрамора, холодный металл, идеальные линии, дорогие картины на стенах. Его крепость. Место, которое должно было защищать его от всего мира. Теперь оно стало его тюрьмой. Каждый квадратный метр этого пространства напоминал ему о ней. О ее смехе, ее упрямстве, ее слезах. О том, как она, не боясь, спорила с ним о бизнес-стратегиях. О том, как ее теплое тело прижималось к нему ночью, растворяя его одиночество.

Его деньги, его власть, его влияние — все, что он считал своей силой, оказалось бесполезным. Он мог купить все, что угодно, но не мог купить обратный ход времени. Не мог стереть те слова, что он сказал ей. Не мог вернуть тот взгляд полной безысходности, который он видел в ее глазах в последний раз.