Яна Малышкина – Охота на Любимого (страница 12)

А вокруг ти-ши-на…

Учитывая где я находилось и что творилось в зале до этого, тишина была пугающей. Моих бедных нервов хватило на минуту. Потом я осторожно открыла глаза и медленно опустила сумку.

Что происходит?

То, что что-то не так, я поняла сразу. Во-первых, было что-то такое в воздухе… напряженное. А во-вторых… они дышали. Гоблины молчали, вокруг тишина и дыхание. Сиплое, напряженное, прерывистое.

Мурашки всей толпой пробежали по спине. Я медленно подняла голову от колен и… Дернувшись назад, садясь на камень. Ком застрял в горле, а чувство самосохранения взвыло и сообщило, что вот теперь я сильно попала.

По полной.

Гоблины действительно дышали. И смотрели на меня. Я и раньше не была в восторге от их взглядов, но сейчас… Уж лучше бы они и дальше смотрели на меня оценивающе!

Внутри меня билась истерика. Но внешне это никак не проявлялось. Так как я банально от жуткого предчувствия боялась даже пошевелиться.

Что-то произошло. Это я понимала. Но не понимала, ЧТО именно!

Но не долго я пребывала в неведенье. Совсем не долго.

Вождь гоблинов задумчиво протянул, все так же смотря на меня странным взглядом:

— Фея.

Сказано это было медленно, будто гоблин сам не верит в то, что видит пред собой. Каждая буква проскрипела в тишине каменного зала.

Это послужило каким-то сигналом, и гоблины стали шушукаться друг с другом, поглядывая все время на меня.

Тут я заметила, что гоблины смотрят не на меня саму, а ЗА меня. Я тоже посмотрела, уже догадываясь что могу увидеть за плечом.

Так и есть!

Крылья!

Я же еще не полностью контролирую их! Слишком мало времени прошло. Вот от сильной эмоциональной встряски они и появились. А я и не ощутила их появление.

Красиво переливаясь фиолетовым, в полумраке на их кончиках зажигались и гасли искры. Стихия причудливо закручивалась в спираль, темнее и затягивая.

В общем, не давая и шанса на то, чтобы крылья остались не замеченными.

Их и заметили. И выводы тоже сделали.

Убийственные для меня выводы!

Это я поняла по следующим словам главного гоблина:

— Фея, — как-то недобро растянул губы в подобие улыбки гоблин, больше напоминающий оскал. — Как давно у нас не было фей. Это хорошо, что ты, феечка, к нам заглянула. Да еще и с крылышками. Хорошо.

Я поняла. Плохо. Препаршиво.

Для меня.

— Вождь! Отдай ее мне! — проскрипел какой-то гоблин, смотря на меня лихорадочно блестящими глазами.

— Мне тоже нужна фея! — выкрикнул еще один гоблин, который смотрел на меня так, словно хотел съесть.

Вождь даже говорить ничего не стал. Только махнул рукой и поднявшийся гул утих.

— Фея, феечка, — пакостно усмехнулся главный. — Хорошо. Слышишь меня, а, фея?

Гоблин чуть наклонился ко мне, сверля своими жуткими желтыми глазами.

Я осторожно кивнула, боясь сделать что-то не то. И ухудшить и так свое положение.

Нет, ну это надо было так вляпаться!?

— Тогда слушай сюда, фея, — протянул последнее слово гоблин как-то совсем гадко. — Сделка.

За его спиной зашумели остальные гоблины. Были слышны возмущенные восклицания. Никто из этих существ не хотел так просто отпускать фею. Да и вообще отпускать. Говорю же, не ладим мы. Не знаю, почему, но у гоблинов к феям особое отношение. Особо неприятное.

Вождь, не глядя на своих соплеменников, снова махнул рукой. И ропот стих. Гоблины с нетерпением подались вперед, ожидая продолжения.

— Что за сделка? — сглотнув, кое-как произнесла я пересохшими губами.

Не знаю, что предложит мне гоблин, но то, что это будет что-то неприятное поняла по мерзкой усмешке, скользнувшей по губам гоблина.

— Хочешь на поверхность, феечка? Хо-о-очешь. Можешь не отвечать и так вижу. Вы перепончатые не любите под землей быть, — довольно скалился главный. — И знаешь что? Отпущу. Да, отпущу тебя на поверхность. Ну, что скажешь, феечка?

В чем подвох?!

Это мне хотелось прокричать и желательно в лицо ухмыляющемуся гоблину. Но я сдержалась. Я одна, а их много. Да и на поверхность действительно хотелось. Я бы даже сказала, грезилось. Поэтому произнесла более приемлемый вариант:

— Что взамен?

Я в напряжение замерла, ожидая ответа. В бескорыстность гоблинов я не верила. Я, если на то пошло и в то, что отпустят не верила. Но шанс, маленький, появившийся благодаря словам гоблина появился. И я очень надеялась, что мне еще удастся выбраться отсюда.

Я же еще мужа своего не прибила за то, что сбежал. И не высказала все.

— Малость, фея. Самую малость, — и так это было сказано, что стало понятно запросят сейчас что-то вроде звезды с неба. Гоблин, не отводя взгляда, продолжил. Явно наслаждаясь ситуацией. — Я тебя отпущу на поверхность, феечка. А ты… Ты, моя крылатая, отдашь их.

Я недоуменно уставилась на гоблина. Он о чем?

— Крылья, фея. Крылья взамен свободы. Ну как? Согласна? — хихикая спросил гоблин.

У меня не было слов. Сначала. А потом…

Я ошеломленно смотрела на гадкого гоблина, не веря в то, что он запросил взамен моего отпускания.

Крылья!

Да легче звезду достать!

Так я хотя бы живой останусь. Ведь для феи крылья не просто украшение. Лишить фею крыльев тоже самое что убить ее. Без крыльев феи не живут!

И все это, без сомнения, известно гоблину. Который сейчас мерзко и подленько хихикает, смотря на меня. А остальные довольно щурятся и переглядываются между собой, делая предположения соглашусь я или нет.

Вот… гоблины!

Пребывала я в таком шоковом состоянии минуты две. Потом поднялась злость. Нет, я в курсе того, что гоблины не переносят фей. Все наши сказки только об этом и твердят.

Но не настолько же!

Смену моего настроения главный гад заметил. И стал еще более мерзко ухмыляться.

— Ну, что феечка? На свободу?

Я посмотрела на него… нет, не с ненавистью. Но с крайней неприязнью точно. Даже страх отошёл на второй план.

Гоблин, едва не подпрыгивая на своем каменном креслице, с нетерпением ждал моего ответа.

— Ну?

— На свободу хочу. Но крылья не отдам, — проговорила я мрачно, наконец.

Похоже такого ответа от меня ждали. Потому что гоблин, ни капли не расстроившись, хлопнул себя по бокам и тряхнув головой, так что камни точно должны были его ударить. А потом довольно оглядев меня, сказал:

— Отказалась. Значит, фея остается тут.

— Вождь! Отдай ее!