Яна Лисканова – План по соблазнению герцога (страница 3)
— Честно говоря, — улыбнулась я, — Мне тоже. Поэтому я и злилась. Мне надо было понять только ли это от того, как на нее смотрит герцог… Или есть что-то еще? Мне нужно было пообщаться с ней. Наедине. Ведь если она действительно такая, какой кажется… Ну не зверь же я, в самом деле — разворачивать военные действия против милого пугливого котенка! Придумала бы просто, как выслать ее куда подальше с его глаз.
— И что в ней напрягло мою милую леди? — уже с большим интересом спросила Элиза, слегка приподнимая уголки губ.
— Она продолжала сидеть, — я улыбнулась, едва не хихикая.
— Что?
— Я зашла, а она продолжала сидеть! Даже не подумала встать и поклониться! Чтобы секретарь герцога и дворянка, пусть и бедная, могла о таком забыть? И на протяжении всей нашей милой и абсолютно пустой беседы ни о чем, она то и дело… по мелочи мне грубила. Ну знаешь, мама так иногда делает, когда хочет выставить кого-то виноватым. По мелочи, но гаденько задевает собеседницу, а когда та не выдерживает и начинает злиться — строит из себя бедную ничего не понимающую овечку. Дрожащая губа, хрустальная слеза по щеке, попытка быть сильной, готовность простить обидчицу…
— Это как с маркизой Навиль?
— Да-да! — кивнула я, — Вот прям точь-в-точь. И потом маркиза в глазах окружающих склочная истеричка, а матушка — бедненькая жертва.
— Но вы же?..
— Чтоб я после матушкиных выходок на такое разводилово клевала? Нет, конечно, я была мила и снисходительна. Но что-нибудь по мелочи она им наверняка наговорит… Раз уж они готовы ее от меня защищать, хотя я еще ни одной, даже самой мелкой, булавки ей ввернуть не успела… Без обвинений, конечно, ну что-нибудь вроде: «Сама не знаю, чего я так распереживалась… Наверное, просто надумала!» — я пропищала, имитируя ее высокий голосок, — Матушка так пару раз делала. Ни в чем не обвиняя, но росток сомнения посадила, садовница!
Когда пришла подкупленная служанка, я уже успела вся издергаться ожиданием. Очень сложно было дотерпеть, пока за ней закроется дверь, и не расхохотаться раньше. Мисс Ламбри, наша милая мисс Ламбри, полностью оправдала мои ожидания. Что ж, теперь ее точно не жаль!
Вечером в дверь тихонько то ли поскреблись, то ли постучали. Я впустила, и едва приоткрыв дверь, мышкой проскользнула одна из служанок в подчинении Элизы.
— Ваша Светлость, вам письмо из поместья.
— Благодарю, можешь идти, — я махнула девочке рукой и тут же вскрыла конверт.
Ничего хорошего я не ждала. Просто так писать бы мне не стали. По моим прикидкам отец как раз недавно должен был вернуться из заграничной поездки в родовое поместье и после вернуться в столицу. Я пробежала глазами по письму наискось, выискивая главное.
— А-га, — потянула я.
— Что там, Ваша Светлость? — уточнила Элиза, — Ваша матушка…
— Напросилась-таки, — кивнула я.
Мы с Элизой, конечно, предполагали. Долго скучать в поместье маменька не любила, а отец не особливо любил брать ее с собой в столицу. Тем более, недели через три она в любом случае должна была быть здесь к празднованию свадьбы наследника, так что я надеялась, что отец перетерпит день-два нытья, чтобы потом отдохнуть от нее во дворце недели две-три. Но, видимо, из заграничной поездки он вернулся отдохнувшим и разомлевшим, так что быстро сдался ей на милость.
От перспективы общения с матушкой голова начинала болеть уже сейчас.
Дело было в том, что с матушкой мы друг друга терпеть не могли, кажется, с моего рождения. Начать стоит с того, что она и второго ребенка рожать не особливо-то хотела, а третий — был страшным сном для ее фигуры, пустой тратой времени и вообще родилась девочка!
К сыновьям она еще испытывала смутную привязанность, густо повязанную на гордости, что подарила мужу аж двух сыновей, как на подбор умных и красивых, да и сама в привлекательности не растеряла. Поэтому, когда люди вокруг восхищенно вздыхали: «Так это ваши сыновья?! Оба?.. Вы выглядите такой юной, никогда бы не подумал!» — она их почти любила, а может даже и не почти. А уж то, что они кроме батюшкиных очень неплохих мозгов унаследовали ее красоту накидывало в копилку ее любви еще пару баллов.
И тут, как водится, появилась я! Она не ждала, но я не спрашивала. Невзлюбила она меня еще в утробе, но поделать уже ничего не могла. Родилась я тоже умной и красивой. Умнее, чем хотелось бы батюшке, ведь дамам ум ни к чему; и красивее, чем хотелось бы матушке, ведь нахваливать за красоту лет с четырех стали в первую очередь меня, а не ее.
Лет до пятнадцати я искренне считала себя страшилой, каких поискать, ведь матушка, пока никто не видит, грустно вздыхая, объясняла мне, что комплименты мне делают из уважения к ней и отцу, а на самом деле внешность у меня на редкость посредственная: волосы жиденькие, ножки кривенькие, кожа серенькая, а глазки маленькие да и косят немножко.
Да еще и нравом крутым пошла в двоюродного прадедушку отца, за скорейшую кончину которого молились с тех пор, как он научился говорить. Но злобный старикашка дожил аж до двухсот — на несчастья оказавшись очень сильным магом-стихийником, а те, как известно, живут долго. Я, конечно, грустила, что полюбоваться на двоюродного прадедушку, вспоминая которого все, кто его знал, осеняли себя святым знаком, не успела, но считала, что нрав у меня дурной все ж от маменьки. И частенько ей об этом говорила. Ну а кто бы на моем месте удержался?
В пятнадцать же, когда Элиза меня одевала к моему дебюту, выплетая темные кудри в замысловатую прическу, я ей сказала что-то вроде того, что зря старается, ведь никакая прическа не исправит ошибок природы. Тогда она у меня спросила, откуда я такую чепуху взяла и почему так часто ее повторяю. Я призадумалась и ответила, что от маменьки. Элиза, моя милая Элиза, рассмеялась, что бывало очень редко, и спросила:
«И вы правда считаете себе умной, Ваша Светлость, когда верите своей маменьке?»
Конечно, такой идиоткой я себя не чувствовала никогда до и никогда после. Я попросила Элизу нарядить меня, как в последний раз, и весь вечер, следуя совету матушки, сдерживала на публике дурной характер, оставляя о себе только приятное впечатление.
Купаясь в комплиментах и восхищенных взорах; невзначай бросая гостям, как маменька перед балом радовалась, что я даже красивее, чем она была в свои лучшие годы и с удовольствием слушая, как это повторяется из уст в уста и доходит до любимой родительницы, я наконец поняла, в чем же прелесть светской жизни!
Мама после этого невзлюбила меня еще больше, но давить на мою внешность у нее больше не получалось — зато у меня получалось давить на ее возраст. Единственное, что ей оставалось, когда у нее скапливался излишек яда и надо было его на кого-то сцедить так, чтобы окружающие не подумали о ней плохо, были поучения и нотации по поводу моего поведения и манер, которые нередко и правда оставляли желать лучшего…
Отвязаться я от нее, конечно, могла… Например напомнить, что в двоюродного прадедушку я пошла и величиной дара — и молодой и красивой буду даже тогда, когда она уже лет двадцать как будет сморщенным сухофруктом. Далее обычно случалась истерика со слезами и жалобами отцу. После которых меня неизменно ждало наказание. И тут выбор стоял нерадостный: либо головная боль от общения с матушкой, либо головная боль от общения с батюшкой и наказание. Единственным плюсом последнего варианта было то, что после него маменька еще какое-то время ко мне особо не лезла.
Отец же, в целом, против меня ничего не имел, а когда я появлялась перед его глазами, иногда даже вроде как удивлялся: «А это еще что такое и откуда оно у нас взялось?» — так и читалась в его взгляде. Единственное, что ему во мне не нравилось было моим довольно неплохим умом и крепкой памятью. Когда я однажды помогла старшему брату решить уравнение по алгебре, и об этом узнал отец, выговаривал он меня долго, нудно и со вкусом. Он считал, что я опозорила брата перед всеми домашними и хорошая сестра так поступать не должна. А если я буду умничать, меня никто замуж не возьмет!
Я была с ним в корне не согласна. Красивая и магически одаренная дочь герцога с хорошим приданым в девках не останется ни при каких обстоятельствах. Так я ему тогда и сказала.
В общем, отец ничего против меня не имел. Когда я помалкивала.
Я тоже, в целом, против них ничего не имела… Когда они были на расстоянии от меня. Их визиту я была не сильно рада. Отец будет занят, на счастье, а вот у матушки времени свободного будет достаточно, чтобы она успевала тратить его и на меня. А я вообще-то жуть как занята!
Если все будет идти так и дальше, мои будущие семейные отношения с герцогом будут примерно такими же, как у моих родителей! Но я-то уже знала, что бывает иначе…
— Элиза!
— Да, моя леди?
— Они выехали к портальному городу еще сегодня, а значит завтра уже будут здесь, — я побарабанила пальцами по подлокотнику, глубоко задумавшись, — Хм-м-м… Как мне избавится от матушки, чтобы она не мешала мне избавляться от Фиви?.. О!
Я радостно улыбнулась.
— Элиза, а давай натравим матушку на Фиви? Пусть старая сука порезвится!