Яна Лисканова – Особенности успешного брака (страница 5)

— Я сказала, что напугана, — угрожающе сощурилась я, — Я юная леди. Угрозы меня пугают. Что тут непонятно, Лари? — я закинула ногу на ногу, — А то что у меня много недоброжелателей… Ну разве я виновата, что я молода, прекрасна и родовита? Многие мне завидуют.

— Скажи честно, — улыбнулся Лари, снисходительно на меня глянув, — Ты ведь сама это придумала, чтобы разыграть перед Нико «даму в беде»?

Я ахнула возмущенно, скрестив руки на груди. Что-то я там говорила про то, что я на его жалею? Беру назад все свои слова!

Я почувствовала, как зверь рвется наружу, требуя приструнить наглеца, и даже не подумала притушить эмоции. Наоборот — я еще сильнее себя накрутила. Руки зачесались в желании полоснуть когтями по его наглому лицу. Вот подлец! Может я и придумала это, чтобы разыграть перед Нико «даму в беде», но кто он такой, чтобы подозревать меня в грязных манипуляциях?!

Лари вдруг резким, но грациозным движением перетек за спину Диеса, схватил его за плечи и потянулся вместе с ним к выходу.

— Все-все, я сдаюсь, сильная женщина! Перестань так давить! Мы же не дикари! Боги, да ты хоть пытаешься сдерживаться-то?..

Я считала, что те, кто доводит добродушную меня до бешенства, моей сдержанности не заслуживают, поэтому бессовестно продолжала давить более слабых. Думаю, с моей стороны это даже благородно… Ведь, если так подумать, все и так знают, что я сильная. Что видов, которые могут тягаться со мной в зверином обличьи не так уж много, а с моим маленьким секретом вообще — по пальцам счесть! И если они наглеют, то делают это осознанно и исключительно в расчете на безнаказанность. И да, я законопослушная подданная империи, но все ли такие, как я? Ведь когда-нибудь, со своей неосторожностью они могут наткнуться на того, кому на законы плевать.

Так что я всего лишь приучаю их к порядку, напоминая, почему не стоит переходить границы. Боги, какая же я добрая женщина… Я полюбовалась реакцией Лари, которого к порядку приучить сможет разве что смерть, и все-таки выдохнула, заталкивая вторую половину личности поглубже. Щеки слегка потеплели от мысли, что для дурацкого Лари мои мысли, видимо, очевидны.

Я недовольно фыркнула, откидываясь на спинку стула. Неужели я стала настолько предсказуемой?

Нико не дернулся, подгибаясь, как рефлекторно отреагировали Лари и даже Диес, только повернул ко мне удивленный взгляд. Он был слишком сильным оборотнем, чтобы даже непроизвольно, на уровне инстинктов, бояться моей злости — и даже это в нем было прекрасно.

Я давно привыкла к тому, что меня с непривычки побаиваются. В детстве это слегка расстраивало, потом я смирилась, а со временем — перестала сдерживаться и начала получать удовольствие. Нико ни разу, даже на долю секунды меня не испугался!

Он был хищником возможно и пострашнее скандальной тигрицы семьи Роашат. О жуткой ядовитости его племени слагали легенды, и был бы он чуть поэмоциональнее, может даже и я в страхе опустила бы глаза! Со мной такого еще ни разу не происходило, и от того порой хотелось его раздразнить — просто из любопытства. Но разозлить Нико было, кажется, вообще невозможно.

— Соль, Лари просто шутит, — успокаивающе заворковал он, скрашивая свои слова улыбкой, — Никто не сомневается в твоих словах.

— Конечно! — начал поддакивать из-за прикрытия Лари, — Уверен, угрозы тебе шлют самые настоящие и не реже раза в день!

— Я чувствую в твоих словах какой-то дурной намек…

Диес ткнул Лари локтем в живот и улыбнулся мне.

— Я, кажется, просил уже оставить нас с невестой наедине, — напомнил Нико, — Я ненавижу толпу в своем кабинете…

Я уже было вздохнула с облегчением, но именно в этот момент, еще до того, как я успела подготовить почву, начал осуществляться мой план.

Из агенства пришло срочное послание от Тори.

Я медленно развернула послание. Полюбовалась тремя парами любопытных глаз. Выдержала театральную паузу. И тревожно нахмурилась, делая вид, что читаю.

— О нет, — я расстроено покачала головой, тяжело вздохнула и грустно пролепетала, — Тори пишет, что кто-то разбил стекла моего магазинчика! Что же мне теперь делать?..

— Вставить новое стекло, — предложил Лари.

— Твоего только мнения не спрашивала! — рыкнула я, но быстро взяла себя в руки и продолжила грустным, чуть дрожащим голосом, — А если ко мне в дом проберутся ночью через окно? Я же такая красивая! Сложно поверить, что на меня не попытаются напасть…

— Что за ересь, мать? — скривился Лари, — Только кретин полезет к тебе в дом! Тебе не нужны стены и защитные заклятия, тебя спасет твоя дурная репутация…

— Соль, не тревожься, тебе вставят новые стекла сегодня же, — пообещал Нико, — Я сейчас выпишу чек и отправлю посыльного к…

— Ты чего, друг? — нахмурился Диес, — Там же уже наверняка все продуло! Зима же. А если госпожа Роашат заболеет? — мужчина вдруг повернулся ко мне и незаметно подмигнул, — И хотя госпожа, как бывший гвардеец, безусловно, сильная женщина, но на любого найдется управа… Не лучше ли будет?..

Нико замер на секунду, задумываясь, и кивнул.

— Соль, если ты не против, может останешься пока у меня?

Я опустила ресницы, чтобы он не увидел довольного блеска в моих глазах.

— Ну не знаю, — потянула я, — Не хотелось бы тебе мешать! Может Лари и прав — я женщина сильная. Даже если на меня нападут, думаю, у меня будет шанс отбиться…

Лари скривился, с жалостью глядя на мое представление. Нико мягко улыбнулся.

— Никаких проблем. Я пошлю за твоими вещами. Или ты хочешь съездить сама?

Я покачала головой и удовлетворенно улыбнулась.

— Я лучше сама.

— Зачем ты ее пригласил?! — вскинулся Лари, стоило Соль выйти.

Диес удивленно на него оглянулся.

— А в чем проблема? Она его невеста. Родителей, которые будут бегать и орать, что это неприлично, у нее нет. Я бы на его месте давно уже уговорил ее переехать и поскорей бы женился! — он лукаво улыбнулся, — Вдруг уведут?

— Ее-то? — усмехнулся Лари.

— А почему нет? Ты видел ее фигурку?

— Фигурка у твоей сестры, а тут фигурище! Которое еще и разговаривать умеет…

— Ну хватит, — скривился Нико, — Что тебе не нравится опять?

— Ник, ты ни черта к ней не чувствуешь, — посерьезнел Лари, — Зачем голову ей морочишь?

Мужчина сощурил свои вечно холодные глаза и холодно же улыбнулся, заставляя друга вздрогнуть.

— Я не морочу ей голову. Я собираюсь на ней жениться. В чем проблема?

— Да тебе что она есть, что ее нет!.. — начал было Лари.

— Неправда, — спокойно возразил хозяин дома, — Мне очень удобно, что она есть.

— Удобно? — удивился Диес, бросив на друга неодобрительный взгляд, — Это немного не те чувства, которые испытывают к хорошеньким невестам…

Нико повертел в руках перо, задумываясь.

Никтос Веномверн вовсе не был плохим человеком. По крайней мере, не считал себя таковым. Нико считал себя самым обычным и вовсе не видел различий между собой и другими. Но вот окружающие чувствовали это различие очень явно, сколько Нико себя помнил. С самого детства он ловил на себе взгляды. Неодобрение, страх, возмущение, обида… Он вечно говорил и делал вещи, которые заставляли окружающих испытывать дискомфорт в его обществе. Даже самые близкие порой насторожено посматривали на его равнодушный вид, и Нико буквально читал вопрос в их глазах: «Что с ним не так?»

Даже с учетом того, что рептилии, в целом, славились более спокойным в повседневной жизни нравом, его поведение выделялось.

Мама волновалась больше всех. Она же и водила к нему лекарей чуть не со всех концов Империи, преимущественно менталистов. И его первым диагнозом была социальная дезадаптация. За ним последовал второй, третий, четвертый диагноз… В какой-то момент родители убедились, что он ментально больной, убедили в этом его, и даже почти успокоились. Он не демонстрировал агрессии к окружающим, как, впрочем, и интереса, и лекарями был признан, в целом, безопасным для себя и окружающих. На этом, в общем-то, и успокоились.

И только в тринадцать лет Нико сам догадался, что с ним не так.

В целом, хотя окружающие и были уверены, что ему нравится нарушать все правила и игнорировать нормы, что это в его природе и что он даже не пытается быть нормальным, сам Нико как раз-таки нормальным быть пытался. В конце концов никаких расстройств у него не было — он вполне себе хотел быть социально одобряемым. Ну, не в такой формулировке, конечно! О формулировках он узнал потом. Тогда же, в детстве, Нико просто раздражали взгляды окружающих. И он старался вести себя так, чтобы их было поменьше. Так, чтобы на него не смотрели, как на чужака.

Поэтому когда мама говорила, что в розарии чудесно пахнет, Нико кивал и соглашался: да, чудесно. Да, пахнет.

Когда отец хвалил хорошо прожаренный стейк, Нико делал комплименты сочному запаху.

Он не задумывался о том, что конкретно это значит, просто везде, где мог, старался подстраиваться. Это было утомительно, поэтому большую часть времени Нико старался быть один, но где не получалось — подстраивался, запоминая слова, выражения и поведение тех, кто считался приятным в общении.

И однажды, когда кто-то из взрослых в очередной раз поддразнивал его на тему «У какой девочки запах лучше?», Нико вдруг осознал, что он понятия не имеет. Что вообще значит запах?

Он не сразу об этом рассказал. При мысли о том, что ему поставят очередной диагноз, что он не понимает еще что-то, что понимают все другие, что на него опять будут косо смотреть, становилось дурно, и какое-то время Нико даже помыслить не мог о том, чтобы с кем-то об этом поговорить. Вместо того он пошел в библиотеку — одно из своих любимых мест в доме. Там, в уютном уединении, в тишине и спокойствии он сам во всем разобрался.