Яна Лихачева – Тень пациента (страница 11)
Он схватил портфель, сунул папку глубже и застегнул молнию намертво, как будто пытаясь запереть внутри саму суть пациента и все связанные с ним кошмары. Затем он прошел по квартире, включая все верхние светильники, одну за другой. Кухня, кабинет-библиотека, даже гардеробная и ванная – все было залито яростным, почти хирургическим светом. Никаких теней. Никаких укромных уголков. Порядок, выставленный напоказ.
Он вернулся в гостиную, взял пепельницу – тяжелый, холодный кусок хрусталя – и сел в кресло напротив дивана, поставив свое импровизированное оружие на колени. Он не ляжет спать. Он будет дежурить. Сидеть в этой ярко освещенной крепости и ждать… Чего? Повторения шагов? Появления призрака? Или просто рассвета, который принесет хоть какую-то видимость нормальности?
Тиканье часов на тумбочке в спальне, доносившееся сквозь открытую дверь, теперь казалось не ритмом, а отсчетом. Каждый тик – секунда, прожитая в осаде. В осаде от невидимого врага, который мог быть плодом его расшатанной психики… или чем-то гораздо более реальным и зловещим, что просочилось через трещину в его когда-то безупречной стене.
Вард уставился на входную дверь – массивную, стальную, с тремя замками и зеленым огоньком сигнализации. Его цитадель. Его последний рубеж. Но после шагов в пустом коридоре он больше не чувствовал себя в безопасности даже здесь. Он чувствовал себя мишенью. Игроком в игре, правила которой он не понимал, а ставка была его рассудком… или жизнью.
Он крепче сжал холодный хрусталь пепельницы. Ночь только начиналась. А тишина вокруг была уже не пустотой, а напряженным ожиданием. Ожиданием следующего шага в темноте.
Воздух в кабинете был густым, как сироп. Не от духоты – кондиционер шептал исправно, – а от напряжения, витавшего после вчерашних шагов в пустой квартире. Доктор Вард сидел за своим безупречным дубовым столом, пальцами выравнивая угол блокнота, уже стоявшего под идеальными 45 градусами к краю. Ручка Montblanc лежала на кожаном подстаканнике. Он коснулся ее колпачка – прохладный, но не ледяной. «Нормально. Все нормально». Он сглотнул, пытаясь выдавить из горла комок тревоги. Сеанс с Эдрианом Вейлом должен был начаться через минуту. Вызов. Профессиональный вызов. Ничего более.
Точный, как метроном, стук в дверь.
– Войдите! – Голос Варда прозвучал чуть выше обычного. Он сделал микропаузу, вдохнул бергамот и дерево.
Дверь открылась бесшумно. На пороге стоял Эдриан Вейл. Он казался еще более хрупким, чем в прошлый раз, будто тень от него стала гуще. Лицо – восковая маска с синеватыми тенями под неестественно огромными глазами. Темные, чуть вьющиеся волосы спадали на лоб, не скрывая глубокой усталости, граничащей с истощением. Его серый костюм висел мешковато, подчеркивая худобу. Войдя, он неловко кивнул, избегая прямого взгляда, и опустился на самый край кресла, сгорбившись. Его руки, сцепленные на коленях, слегка дрожали.
– Д-добрый день, доктор Вард, – голос Эдриана был тише обычного, хрипловатым шепотом, будто не использовался несколько дней.
– Добрый день, Эдриан. Проходите. – Вард жестом указал на кресло, стараясь вернуть голосу терапевтическую теплоту, но внутри все еще колотилось от вчерашнего. Он отметил дрожь в руках пациента, нездоровый блеск в слишком темных глазах. «Ухудшение. Нарастающая тревога. Возможно, учащение эпизодов «Серого»». Он взял ручку. Металл был просто прохладным. «Хорошо».
– Как ваше состояние с прошлой встречи? – начал Вард, открывая блокнот. – Были ли эпизоды потери времени? Голоса? Ощущение присутствия «Серого»?
Эдриан вздохнул, глубокий и с дрожью. Он нервно провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть невидимую паутину.
– Темнота… – прошептал он, не поднимая глаз. – Она… плотнее. Чаще. Особенно ночью. – Он сглотнул, его пальцы вцепились в колени так, что костяшки побелели. – Он… смеется громче. Шепчет… что скоро стена рухнет. Что щель… расширяется. – Он вдруг резко поднял взгляд, устремив его не на Варда, а куда-то за его спину, в угол кабинета с книжными полками. Его глаза расширились от мгновенного, немого ужаса. – Он здесь… сейчас. Чувствую холод.
Вард почувствовал знакомый ледяной укол у основания черепа. Ощущение взгляда. Он не обернулся. Сосредоточился на Эдриане, на его дрожи, на его словах. «Соматизация страха. Галлюцинаторные переживания. Классика». Он записал: «Усиление параноидной симптоматики. Фиксирует «холод» как маркер присутствия «Серого»».
– Эдриан, – мягко, но твердо начал Вард, – важно понимать, что эти ощущения – «холод», «темнота», голоса – это сигналы вашей собственной психики. Сигналы глубокого стресса, с которым она пытается справиться. «Серый» – часть этого процесса. Персонификация того, что кажется вам чужим и угрожающим. Но это ваше.
Эдриан покачал головой, почти незаметно. Его взгляд блуждал по кабинету – по дипломам на стене, по вазе с каллой, по часам с их неумолчным тиканьем. Он казался отстраненным, погруженным в свой внутренний кошмар.
– Он… знает, – пробормотал Эдриан, словно про себя. – Знает слабые места. Знает… что болит. – Он замолчал, его пальцы бессознательно терли левое предплечье, будто по нему пробежали мурашки. – Как… как знал ту собаку…
Вард замер. Перо застыло над бумагой. Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной силой. *Собака?* Он не говорил о собаке. Никогда. Ни в истории болезни, ни в разговорах. Это было… личное. Глубоко личное. Его взгляд впился в Эдриана.
– Собаку? – переспросил Вард, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Внутри все сжалось в ледяной ком. – Какую собаку, Эдриан?
Эдриан вздрогнул, словно очнувшись. Он медленно перевел взгляд на Варда, его глаза были мутными, невидящими, полными той же животной усталости.
– Собаку? – он нахмурился, будто пытаясь вспомнить, о чем говорит. – Я… не знаю. Просто… – он махнул рукой, слабым, бессмысленным жестом. – Болтаю. Голова… туман. Наверное, моя старая… дворняга. Давно умерла. – Он снова опустил глаза, сжался в комок.
Но этого было достаточно. Слова прозвучали. «Знал ту собаку». «Умерла». Вард сидел, окаменев. Перед его внутренним взором всплыл образ: золотисто-коричневый лабрадор, глуповато-добрые глаза, виляющий хвост. Арго. Его Арго. Единственное по-настоящему теплое воспоминание из холодного детства. Умерший от старости пятнадцать лет назад. Он никому в клинике о нем не рассказывал. Это не было в протоколах. Это не имело отношения к терапии Эдриана Вейла!
Рационализация набросилась на шок, как стая пираний:
Совпадение. Чудовищно маловероятное, но статистически возможное. У многих были собаки. Многие умирали. Эдриан говорил о своей? Но он сказал «ту собаку», не «мою собаку». И почему именно сейчас? Почему это прозвучало так… контекстуально?
Подсознательная утечка. Вард сам мог ненароком упомянуть Арго? В момент усталости, рассеянности? Но он помнил каждое слово, сказанное Эдриану. Он был точен. Всегда. Или… его память начинала давать сбои? Мысль была леденящей.
Самовнушение. Стресс, паранойя, недосып. Он услышал то, что хотел (или боялся) услышать. Эдриан бормотал что-то невнятное о собаке вообще, а его измученный мозг достроил знакомый образ.
Но ни одно объяснение не приносило облегчения. Каждое оставляло горький привкус недоверия – к Эдриану, к миру, к самому себе. После шагов в пустой квартире эта фраза прозвучала не случайностью, а зловещим намеком. Как если бы «Серый», невидимый и всезнающий, шепнул это Эдриану, чтобы передать ему, Варду. «Я знаю твои слабые места. Я знаю, что болит. Я здесь. В твоем доме. В твоей голове».
– Эдриан, – голос Варда звучал чужим, напряженным, – давайте вернемся к «Серому». К этому холоду, который вы чувствуете. Где именно вы его ощущаете? В комнате? Или… внутри себя?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.