Яна Лихачева – Идеальная жена (страница 1)
Яна Лихачева
Идеальная жена
Глава 1: Обратный Отсчет Тишины
Холод. Первое, что пронзило туман. Холод кафеля под коленями, впивающийся сквозь тонкую ткань домашних брюк. Потом – запах. Резкий, химический, перебивающий привычные ароматы дорогого кофе и полироли для дерева. Миндаль? Что-то горькое.
Эмма моргнула, пытаясь собрать в фокус расплывчатые формы перед собой. Белый потолок. Темное дерево перил. Огромное, слишком яркое пятно – бра над лестницей, которое Маркус всегда требовал включать, даже днем. «Чтобы видеть каждый уголок, Эмми. Чистота важна». Его голос эхом отозвался в черепе, гулкий и властный.
Она опустила взгляд.
Черные туфли. Идеально начищенные, как всегда. Дорогие носки. Нога неестественно вывернута. Шерстяная ткань брюк – он любил этот костюм, «для важных переговоров дома». Рука, застывшая в попытке схватиться за пустоту. И лицо.
Лицо Маркуса.
Не то, что она видела утром – сжатое в привычной гримасе недовольства ее медлительностью с завтраком. Не то, что бывало вечером – усталое, но все равно оценивающее, контролирующее. Это лицо было чужим. Застывшим в нелепой маске удивления, с полуоткрытым ртом. Глаза, обычно такие острые, всевидящие, смотрели в пустоту над ее головой, стеклянные и невидящие.
Мертв.
Слово ударило тишиной громче любого крика. Оно не было мыслью. Оно было фактом, врезавшимся в сознание, как ледяной осколок.
Она ждала. Ждала паники, слез, вопля. Ждала того, что, как ей казалось, должна была чувствовать. Вместо этого – вакуум. Глухая, звенящая пустота внутри, будто кто-то выключил звук в ее голове. Единственное, что существовало – холод пола под коленями и этот немигающий, стеклянный взгляд.
Как долго она сидела? Секунды? Минуты? Время сплющилось, потеряло смысл. Дом, их огромный, безупречный, дорогой тюремный дом, замер в ожидании. Ни скрипа половиц, ни гула холодильника, ни привычного тиканья напольных часов в гостиной. Тишина. Такая же плотная и невыносимая, как его присутствие раньше.
Потом – движение. Ее собственная рука, дрожащая, как в лихорадке, потянулась вперед. Не к нему. Ни в коем случае не к нему. К его запястью. Нащупать пульс. Нужно проверить. Обязательно проверить. Он может просто… упасть. Он может притворяться. Старый страх, глубоко въевшийся, заставил пальцы коснуться прохладной кожи.
Ничего. Ни малейшей вибрации жизни под подушечками пальцев. Только холодная, восковая неподвижность.
Отдернула руку, будто обожглась. И тогда, наконец, тело отреагировало. Глубокий, судорожный вдох ворвался в легкие, заставив вздрогнуть все существо. Воздух снова пах миндалем и чем-то еще… металлическим? Кровью? Она не видела крови. Только его, лежащего у подножия широкой дубовой лестницы, ведущей на второй этаж, в его кабинет-крепость.
Упал.
Это было очевидно. Нога зацепилась за ковровую дорожку? Головокружение? Он жаловался в последнее время на давление, но отказывался идти к врачу. «Пустая трата времени, Эмми. Я контролирую ситуацию».
Контролировал.
Мысль пронеслась, быстрая и остроконечная, как осколок. Контролировал. Прошедшее время.
И тут это случилось. Не паника. Не горе. Не страх. Волна. Горячая, всесокрушающая волна… чего? Не радости. Никогда радости. Но… облегчения? Такого острого, такого запретного, что Эмма вжала кулаки себе в живот, пытаясь подавить его, сдержать этот вздох свободы, готовый вырваться наружу. Предательское чувство поднималось по горлу, жгло глаза.
Она закусила губу до боли. «Нельзя. Никогда нельзя показывать. Они увидят. Всегда видят». Он научил ее этому. Даже мертвый, он учил.
Скрипнула половица наверху.
Эмма вздрогнула, сердце дико заколотилось, выбивая дробь страха. Она резко подняла голову, впиваясь взглядом в темный пролет лестницы. Никого. Только тени колыхались в такт ее собственному дыханию. «Воображение. Стресс. Ты сходишь с ума, Эмми. Как он и говорил». Голос его снова зазвучал в голове, ядовитый и знакомый.
Но звук был реальным. Или ей показалось? Дом был слишком большим, слишком пустым. Звуки в нем играли в странные игры.
С трудом поднявшись на ватные ноги, Эмма отступила на шаг. Ее отражение мелькнуло в огромном зеркале в прихожей – бледное, с расширенными зрачками, волосы выбились из привычной строгой пучка. «Неряха. Он бы ненавидел это». Инстинктивно она потянулась, чтобы поправить волосы, но рука замерла в воздухе. Зачем?
Взгляд упал на часы в гостиной. Массивные, старинные, подарок отца Маркуса. Стрелки показывали 11:47. Она ушла в сад всего на… сколько? Полчаса? Сорок минут? Чтобы подышать, чтобы уйти от его бесконечных звонков и придирок. Он был в кабинете, когда она уходила. Злился на что-то, хлопнул дверью. А теперь…
Телефон. Нужно вызвать… кого? Полицию? Скорую? Скорую уже поздно. Полицию. «Они придут. Увидят. Начнут задавать вопросы». Холод страха сменил краткое облегчение. Вопросы. Их будет так много. И ее ответы… будут ли они правильными? Достаточно ли убедительными? Маркус всегда говорил, что она плохо лжет. Что ее сразу видно насквозь.
Она сделала шаг к телефону на тумбочке в холле, но споткнулась обо что-то мягкое. Его планшет. Он всегда оставлял его здесь, на нижней полке, когда спускался. Эмма наклонилась, чтобы поднять его. Экран был темным. Но когда ее пальцы коснулись холодного стекла, он вдруг вспыхнул. Календарь. Сегодняшняя дата. И одна запись, выделенная жирным:
«11:30 – Разговор с Э. Решающий».
Эмма замерла. Ледяная игла прошла по позвоночнику. «Разговор с Э». С ней? Но в 11:30 ее не было дома. Она была в саду. А он… он был уже здесь? Уже мертв? Или…
Шум за окном. Резкий, металлический. Машина? Эмма бросилась к окну, отодвинула тяжелую портьеру. Во двор въезжал полицейский автомобиль. Рядом с ним – машина скорой помощи. Синие мигалки бросали тревожные блики на идеально подстриженный газон.
«Как? Кто их вызвал?»
Она не звонила. Она только что обнаружила его. Тело еще не остыло. Кто…
Эмма отпрянула от окна, сердце бешено колотилось, глотая воздух. Ее взгляд метнулся по холлу, цепляясь за детали, которые внезапно обрели зловещий смысл. Идеальная чистота. Слишком идеальная? Открытая дверь в кабинет наверху? Она была закрыта, когда она уходила? Она не помнила. Она никогда не помнила все детали так, как хотел он.
Шаги на крыльце. Твердые, быстрые. Звонок в дверь, пронзительный в гнетущей тишине.
Эмма обернулась, глядя на дверь, потом на неподвижное тело у лестницы, на его лицо с застывшим удивлением. Время, которое остановилось, снова рвануло вперед с пугающей скоростью. Она стояла посреди своего идеального дома, в пятне света от ненавистной люстры, с планшетом Маркуса в дрожащих руках, а в груди бушевало запретное облегчение, тонущее в нарастающем приливе чистого, животного ужаса.
Дверной звонок прозвенел снова. Настойчивее.
Она сделала шаг. Потом другой. К двери. К полиции. К вопросам, на которые у нее не было ответов. К миру, где Маркус больше не контролировал каждую ее мысль, но где его смерть, казалось, запустила какой-то чудовищный, запрограммированный им механизм.
Ее пальцы нащупали холодную ручку двери. Глубокий вдох. Выдох. Она открыла дверь.
На пороге стояли двое: женщина-офицер с серьезным, непроницаемым лицом и мужчина-парамедик с сумкой. Взгляд офицера скользнул по ее лицу, задержался на дрожащих руках, сжимающих планшет, потом ушел вглубь холла, туда, где на кафельном полу лежал Маркус.
– Миссис Грейвз? – спросила офицер, ее голос был ровным, профессиональным, но Эмма уловила в нем ледяную ноту. – Мы получили анонимный звонок. Сообщили о… возможном несчастном случае. Это ваш муж?
Эмма кивнула, не в силах выдавить звук. Горло сжалось.
Женщина-офицер вошла, ее напарник последовал за ней, сразу направляясь к телу. Офицер внимательно осмотрела прихожую, ее взгляд задержался на лестнице, на месте, где могла зацепиться нога, на чистом, почти стерильном полу вокруг тела.
– Когда вы его обнаружили? – спросила она, доставая блокнот.
– Не… недавно. Минут десять назад? – Эмма сглотнула ком в горле. Голос звучал чужим, хриплым.
–И где вы были до этого? – вопрос прозвучал естественно, рутинно. Но Эмма почувствовала, как по спине побежали мурашки.
– В… в саду. Я вышла подышать. «Слишком просто. Слишком голословно».
Офицер кивнула, записывая. Ее глаза снова поднялись на Эмму, изучающе.
– Анонимный звонок поступил ровно в 11:45, миссис Грейвз. Звонивший сообщил, что слышал крики и грохот падения. Примерно в 11:30.
Эмма почувствовала, как земля уходит из-под ног. «11:30. Разговор с Э. Решающий». Она была в саду. Она не кричала. Она ничего не слышала. Только тишину.
– Я… я ничего не слышала, – прошептала она.
Офицер не ответила. Ее взгляд скользнул вниз, на планшет, который Эмма все еще сжимала в белых от напряжения пальцах. На экране все еще горела зловещая запись: 11:30 – Разговор с Э. Решающий.
– Это его планшет? – спросила офицер очень тихо. – Что это за запись, миссис Грейвз?
Холодный ужас, настоящий и бездонный, наконец накрыл Эмму с головой. Механизм щелкнул. Первая шестеренка провернулась. И она поняла, с ледяной ясностью: ее освобождение только что закончилось. Начиналась охота.
Глава 2: Вопросы без Ответов
Холод пола проникал сквозь тонкую ткань пижамы, сливаясь с ледяным оцепенением внутри. Эмма сидела на краю дивана в гостиной, куда ее деликатно, но твердо усадил один из полицейских. Руки дрожали, и она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была слабым, но желанным якорем в этом кошмаре. Запретное облегчение пульсировало где-то глубоко под слоями шока, стыда и животного страха. Его не было. Маркуса не было. Навсегда. Но это знание тонуло в океане ужаса от того, как это произошло, и главное – что будет теперь с ней.