Яна Лихачева – Дом отражений (страница 11)

Идти туда? Туда, где ее уже ловили, где отражались ее страхи и где скользила темная фигура? Сердце бешено колотилось. Рациональная часть умоляла повернуть назад, запереться в детской. Но запах… Он появился снова. Не в коридоре. А за ним. Где-то дальше. Слабо, но настойчиво. Тянул, как магнит.

«Не смотри в них, – прошептала она себе, вдавливая взгляд в пыльные половицы. – Просто иди. Не смотри».

Она шагнула в коридор. Каждый шаг отдавался глухим эхом под высокими сводами. Она чувствовала взгляды. Не одного, а множества. Из каждого зеркала. Они скользили по ее спине, по затылку, ощущались как мурашки на коже. Она шла, уставившись на свои ноги, на четкие следы, оставляемые в вековой пыли. Раз-два. Раз-два. Шаг. Еще шаг.

Запах ландышей то усиливался, то ослабевал, как дыхание. Он вел ее мимо знакомых и незнакомых дверей, мимо темных портретов предков, чьи лица казались искаженными гримасой укора в полумраке. Он не вел к башне матери. Он вел в противоположную сторону дома, в менее обжитое, почти забытое крыло, где стены были голубые, а полы скрипели громче.

И вот он внезапно стал сильным, почти удушающим. София остановилась. Она стояла перед тупиком. Коридор заканчивался глухой стеной. Слева и справа – двери. Левая, массивная дубовая, вела, как она смутно помнила, в кладовые или старую прачечную. Правая… Правая была другой.

Узкая, неприметная дверь, окрашенная когда-то в темно-зеленый цвет, теперь облезлая до дерева. Но не это привлекло внимание. Перед ней на полу лежал крошечный, засохший цветок ландыша. Совершенно свежий на вид, будто только что сорванный и брошенный. Запах бил отсюда волной.

София подошла. На двери не было ручки. Только старая, тяжелая железная задвижка, покрытая ржавчиной и паутиной. И массивный висячий замок, висевший на толстом дверном кольце. Замок был заперт. Ключа не было видно.

Запах ландышей витал здесь, густой и приторный, смешиваясь с запахом старого дерева и пыли. Он исходил не от цветка. Он истекал из-под двери. Словно за ней лежало не помещение, а целое поле увядших, ядовитых цветов.

София осторожно прикоснулась пальцами к холодной древесине. Она была ледяной, как камень склепа. Запах тут же усилился, ударив в нос с такой силой, что у нее зарябило в глазах. В ушах зазвенело – не голос, а высокий, тонкий писк, почти неслышный, но режущий нервы.

«Чердак». Мысль пришла сама собой, как откровение. Это был вход на чердак. Место, куда ее никогда не пускали. О котором мать говорила с особым, леденящим страхом: «Туда нельзя, София. Там Он ближе всего к нашему миру. Там зеркала… смотрят в Ничто».

София отдернула руку. Ледяной холод двери прожег пальцы. Она огляделась. Ключа не было. Ни на полу, ни на стенах, ни на выступах. Запах ландышей, достигнув пика, вдруг начал рассеиваться. Быстро. Как будто его источник за дверью отключали. Через несколько секунд он стал едва уловимым, а затем и вовсе исчез, оставив после себя лишь привычную затхлость и горечь разочарования.

Но ощущение присутствия за дверью не исчезло. Оно сменилось. Теперь там чувствовалось не поле цветов, а… пустота. Холодная, бездонная, втягивающая в себя пустота. И внимание. Чье-то незримое, тяжелое внимание, уставившееся на нее сквозь толщу дерева.

София отступила на шаг. Без ключа эта дверь была непреодолимой преградой. Но и уйти она не могла. Запах привел ее сюда не просто так. За этой дверью было что-то. Что-то, что дом хотел, чтобы она нашла. Или что оно внутри нее жаждало найти.

Она прижала ладонь ко лбу. Голова гудела от напряжения и недосыпа. Где взять ключ? Мать, наверняка, носила его с собой. Но где теперь ее вещи? В башне? В кабинете? Искать их означало идти в самое сердце кошмара, туда, где власть дома была сильней.

Или… Ключ мог быть здесь. Спрятан. Как подсказка в извращенной игре. София опустила взгляд на засохший ландыш у своих ног. Она наклонилась, дрожащей рукой подняла хрупкий цветок. Стебелек был сухим, ломким. Под цветком, на пыльном полу, не было ничего.

Но когда она подняла голову, ее взгляд упал на замок. На его массивную дужку, вдетую в железное кольцо. И там, внутри самой дужки, у самого основания, где ее не было видно сразу, что-то блеснуло.

София наклонилась ближе, щурясь в полумраке. Металл. Не ржавый. Маленький предмет. Она осторожно просунула палец в узкое пространство между дужкой и кольцом. Коснулась холодного металла. Подцепила. Вытащила.

На ее ладони лежал маленький, старинный ключ. Из темного металла, с витиеватым бородком. Он был холодным, как лед, и пахнул… пылью и металлом. Никаких ландышей.

Она посмотрела на ключ, потом на массивный замок на двери. Он подходил. Идеально.

Запах ландышей исчез. Его миссия была выполнена. Он привел ее к двери. Он указал на ключ. Теперь выбор был за ней.

Отпереть? За этой дверью мог быть ответ. Архивы семьи? Вещи Элис? Материнские записи о «Голодном»? Или… ловушка. Портал. Само Ничто, о котором шептала мать.

София сжала ключ в кулаке так, что его зубья впились в ладонь. Боль была острой, реальной. За дверью на чердак ее ждало либо спасение, либо окончательная гибель. Дом выложил карты на стол. Игра входила в решающую фазу.

Она поднесла холодный металл ключа к замочной скважине.

Ключ вошел в замочную скважину с мерзким, скрежещущим звуком, будто металл сопротивлялся вторжению. София надавила плечом на древесину, ощущая ледяную дрожь, поднимавшуюся от кончиков пальцев по руке. Внутри нее что-то сжалось и тут же встрепенулось – тот холодный огонек отозвался на соприкосновение с замком слабым, но жадным толчком.

«Щелк».

Звук был негромким, но в гробовой тишине коридора он прозвучал как выстрел. Массивная дужка замка отскочила, тяжело ударившись о дверь. София дернула ее вниз. Ржавчина осыпалась хлопьями. Замок был открыт. Оставалась лишь задвижка – тяжелая железная полоса, вросшая в скобы от времени и влаги. Она уперлась в нее обеими руками, ноги скользили по пыльному полу. Древесина застонала, заскрипела, и с громким, скрежещущим звуком задвижка сдвинулась, упав на пол с глухим стуком.

Дверь подалась на сантиметр. Из щели хлынул воздух – не затхлый, как везде в доме, а странный: ледяной, сухой, лишенный запаха совсем. Как воздух в космическом вакууме. И тишина… за дверью была не просто тишина. Это был звук отсутствия звука. Гул в ушах, переходящий в пронзительный писк, заполняющий череп.

София толкнула дверь сильнее. Она открывалась внутрь, тяжело и неохотно, скрипя петлями, проржавевшими до дыр. Предмет, стоявший прямо за дверью, упал с глухим стуком, рассыпавшись на куски. Старая керосиновая лампа. Стекло разбилось, расплескав остатки масла, пахнущего пылью и тленом.

Чердак открылся перед ней.

Это было не помещение. Это был провал. Огромное, пустое пространство под остроконечной крышей, уходящее в темноту, куда не достигал даже серый свет из коридора. Стропила, как ребра гигантского скелета, терялись в черноте. Воздух висел неподвижно, холодный и безжизненный. И повсюду – зеркала.

Они висели на стропилах, стояли прислоненными к грубо сколоченным перегородкам, лежали кучами под толстым слоем пыли на полу. Всех форм и размеров: от крошечных ручных зеркалец в потускневших серебряных оправах до огромных, в человеческий рост, овальных и прямоугольных монстров, чьи стекла были покрыты паутиной и черными пятнами плесени. Некоторые были разбиты, осколки сверкали в пыли, как слезы. Другие – целые, но их поверхности казались не стеклом, а черными дырами, поглощающими скудный свет, проникавший сюда. Они не отражали. Они поглощали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.