Яна Лихачева – Дом отражений (страница 1)
Яна Лихачева
Дом отражений
Пыль висела в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь высокие, запыленные окна. Она танцевала золотыми мушками, но шестилетней Софии это не казалось красивым. Это было похоже на миллион крошечных паучков, и от этого хотелось чихать. Она стояла посреди бесконечного коридора на втором этаже особняка «Черный Вяз», и огромные, темные двери по обе стороны выглядели совершенно одинаково. Где была ее комната? Мамин кабинет? Она свернула не туда, гоняясь за солнечным зайчиком, а теперь… теперь было страшно.
Тишина. Не обычная тишина дома, а густая, тяжелая, словно дом затаил дыхание. Даже скрип половиц под ее босыми ногами казался громоподобным, и она замерла, вжавшись в стену, обитую каким-то холодным, шелковистым материалом. Откуда-то издалека, может, с первого этажа, донесся приглушенный стук – как будто кто-то ронял тяжелую книгу. София вздрогнула. Мама? Но мама была далеко, в своей башне, и звать ее было нельзя. Особенно сейчас. Особенно если София опять «мечтает и витает в облаках».
Сердце колотилось, как птичка в клетке. Нужно найти дорогу назад. Она поплелась вдоль стены, пальчики скользили по гладкой, холодной поверхности. Коридор делал поворот, и тут она увидела их. Зеркала. Их здесь было так много. Большие, в тяжелых золоченых рамах, висели друг напротив друга, создавая бесконечные туннели отражений. София ненавидела этот коридор. В отражениях всегда было темнее, искаженнее. Они показывали не ее, а какую-то бледную, испуганную девочку с огромными глазами.
Она зажмурилась, пытаясь сосредоточиться только на своих крошечных ступнях на темном паркете. «Раз-два, раз-два». Шаг. Еще шаг. Пахло старым деревом, пылью и чем-то еще… сладковатым и приторным, как увядшие цветы. Запах маминых духов, но резкий, неприятный. Она открыла глаза.
И застыла.
В одном из зеркал, не в ближайшем, а где-то в глубине этого зеркального лабиринта, что-то пошевелилось. Не она. Не ее отражение. Что-то темное, бесформенное, промелькнувшее за ее спиной в отраженном коридоре. Как тень, но слишком густая. Слишком… намеренная. Холодный комок страха сдавил горло. Она медленно, медленно повернула голову, боясь увидеть это что-то в реальном коридоре за своей спиной.
Ничего. Только пустой, погружающийся в сумерки коридор.
Облегчение длилось долю секунды. Потому что она снова посмотрела в зеркало. Не в то далекое, а в ближайшее. В свое собственное отражение.
Бледная девочка с растрепанными каштановыми волосами и слишком большими глазами смотрела на нее. Но это было не все. В глубине этих детских глаз, в зрачках, отражавших угасающий свет из окна, горел крошечный, холодный огонек. Не страх. Не слезы. Нечто другое. Нечто… оценивающее. Расчетливое. Совсем не детское. И уголки губ отражения дрогнули вверх, изобразив не улыбку, а скорее… гримасу удовлетворения.
София вскрикнула и отпрянула, ударившись спиной о стену. В этот миг громовой раскат разорвал тишину:
«СОФИЯ!»
Голос матери. Леденящий, полный ярости, эхом прокатившийся по коридорам. Он звучал не снизу, не издалека. Он звучал повсюду. Из стен. Из потолка. Из самих зеркал.
Девочка в зеркале снова была просто испуганным ребенком, ее лицо искажено ужасом, глаза полны слез. Тот холодный огонек исчез. Или спрятался?
София сорвалась с места, не разбирая дороги, слепо бежала от зеркал, от голоса, от себя в отражении, вглубь незнакомого крыла дома, где тени сгущались быстрее, а шепот пыли под ногами звучал как зловещий смех. Она бежала, и только одно мелькало в паническом сознании: «Что это было в моих глазах?»
Дом молча наблюдал, поглощая ее детский крик страха. Он помнил. Он всегда помнил.
София проснулась с резким вздохом, сердце бешено колотилось где-то в горле. Ладонь, прижатая к груди, ощущала сумасшедший ритм под тонкой тканью пижамы. Опять. Этот чертов сон. Опять этот бесконечный коридор, эти зеркала… и оно. То, что глядело на нее из глубины ее собственных детских глаз.
Она резко села на кровати, сбрасывая одеяло. Утренний свет, холодный и серый, пробивался сквозь жалюзи ее студийной квартиры в центре города. Никакого пыльного золота заката, никаких гулких коридоров. Только гул кондиционера и далекий гул мегаполиса за окном. Реальность. Безопасная, предсказуемая, стерильная реальность.
«Просто кошмар, Соф. Остатки детских фобий», – пробормотала она себе, вставая и направляясь к крошечной кухне. Ее голос звучал хрипло. Она налила воды в стакан, руки дрожали. Всего лишь сон. Но холодный комок страха в животе не рассасывался. Он был слишком знакомым. Как вкус пыли «Черного Вяза» на языке. Как запах тех духов – ландышей с горьковатой нотой, которые мать носила всегда. Этот запах почему-то отчетливо витал в воздухе сейчас, хотя духов у нее не было лет пятнадцать.
София резко открыла окно. Холодный поток городского воздуха ворвался внутрь, смешавшись с запахами асфальта, кофе и выхлопных газов. Ландыши исчезли. Или притворились, что исчезли. Она сделала глубокий вдох. «Контроль. Все под контролем».
Работа стала спасением. Погружение в цифры, графики, сухие отчеты – идеальный антидот против призраков прошлого. В своем ультрасовременном офисе с панорамными окнами и хромированными поверхностями София чувствовала себя неуязвимой. Здесь не было места пыльным сундукам и шепчущим стенам. Здесь были только факты, логика и амбициозные планы. Она была Софией Картер, успешным финансовым аналитиком, а не той перепуганной девочкой из проклятого особняка.
Обед она взяла с собой – салат в пластиковом контейнере. Ела за столом, уставившись в монитор, пытаясь заглушить навязчивое воспоминание о том взгляде в зеркале. Взгляде, который принадлежал ей, но не был ею. Детская психика – странная штука, подумала она, пережевывая лист рукколы. Наверняка это была просто проекция ее страха перед матерью, перед домом, перед одиночеством в этих бесконечных комнатах. Ничего сверхъестественного. Конечно же.
Когда лифт плавно понес ее вниз в конце дня, София поймала свое отражение в полированной стали дверей. Взрослая женщина. Строгий костюм, собранные в тугой узел волосы, лицо – маска профессионализма и легкой усталости. Ничего детского. Ничего пугающего. Она поправила воротник блузки. «Вот она, настоящая я».
Но, прежде чем двери лифта открылись на первом этаже, ее взгляд на долю секунды зацепился за глаза в отражении. Глубокие, карие. И почему-то… пустые. Как будто за ними ничего не было. Ни амбиций, ни страхов, ни самой нее. Просто… поверхность. Как гладкая поверхность темного озера. Она резко отвела взгляд, чувствуя, как по спине пробежал холодок. «Глупости. Отражение в лифте – не шедевр оптики».
Консьерж в холле ее жилого комплекса – мистер Эдгар, пожилой мужчина с вечной доброжелательной улыбкой – помахал ей рукой.
– Мисс Картер! Как раз кстати. Для вас пришло письмо. Особое, с пометкой. – Он протянул ей не обычный конверт с логотипом компании или счетом, а плотный конверт из желтоватой бумаги. Надпись была выведена аккуратным, но старомодным почерком: «Софии Картер. Лично. Срочно».
От кого? У нее не осталось родных. Друзей, знающих ее старый адрес? Сомнительно. Сердце почему-то екнуло тревожно. Она машинально взяла конверт. Бумага была шероховатой под пальцами.
– Спасибо, мистер Эдгар, – автоматически ответила она, сунув конверт в сумку, не глядя на обратный адрес.
Тревога, поднятая сном, снова накрыла волной. Этот конверт… в нем было что-то неправильное. Он пахнул. Слабо, но неоспоримо. Не клеем, не бумагой. Он пахнул… пылью. И едва уловимо – горьковатыми ландышами.
София почти бегом пересекла холл и выскочила на улицу. Вечерний город встретил ее шумом, светом реклам и потоком людей. Она глубоко вдохнула, пытаясь заглушить навязчивый запах из прошлого. «Просто письмо. Всего лишь письмо».
Но рука в кармане пальто сжимала угловатый конверт так крепко, что костяшки пальцев побелели. И где-то глубоко внутри, в самом потаенном уголке души, где все еще пряталась перепуганная шестилетняя девочка, звучал шепот: «Он помнит. Он всегда помнит…»
Вернувшись в свою стерильно чистую квартиру, София не стала включать свет. Она стояла посреди комнаты, глядя на зловещий конверт, лежавший на стеклянном журнальном столике, как обвинение. Лунный свет выхватывал его из темноты. На обратной стороне, в левом нижнем углу, стоял штамп с названием юридической конторы… и городком. Ее городком. Там, где стоял «Черный Вяз».
Сердце упало. Рука дрогнула, когда она медленно, будто разминируя бомбу, взяла конверт и надорвала край. Внутри лежал один лист плотной бумаги с официальным логотипом и несколькими строками текста. Первые слова ударили с леденящей ясностью:
«Уведомление о вступлении в права наследования…»
София не читала дальше. Ей не нужно было. Она уже знала. Знала, что там написано имя усопшей. Знала, что именно она ей оставила. Знала, что призрак прошлого только что материализовался в ее настоящем в виде этого листка бумаги.
Тишина квартиры внезапно стала гулкой. Гулкой, как тишина длинного коридора в особняке, затаившего дыхание. За окном мерцали огни города, но София смотрела сквозь них, видя только пыльные лучи заката в высоких окнах и бесконечные зеркала, в которых ее отражение улыбалось чуждой улыбкой.