Яна Летт – Сердце Стужи (страница 44)

Я всё время боюсь за Барта. Я стал реже болтать с ним, чтобы Стужа не сочла, что стоит забрать и его тоже.

Кажется, Барт расстроен.

Был на кладбище препараторов. Зашёл к Морни. Могил родителей здесь нет.

Я думаю о том, сколькие лишились матерей и отцов из-за Стужи… И из-за долга, возложенного Кьертанией на препараторов.

Стужа прекрасна, она завораживает.

Но она – ловушка. Ведь и некоторые змеи красивы, а не только смертоносны.

Вот только змею можно убить – а убить Стужу невозможно.

Значит ли это, что Кьертания обречена переживать всё это снова и снова?

Я не хочу в это верить.

Но до тех пор, пока всё здесь так, как сейчас, я не понимаю, что и как может измениться.

Впервые был во дворцовом парке, а потом и во дворце.

Я напишу об этом подробно, чтобы хорошенько запомнить…

Барт сказал, что владетель и владетельница лично захотели познакомиться со мной и что я должен быть очень, очень осторожен.

Он сказал, они всё ещё могут быть злы, что круг препараторов увёл меня у них из-под носа. Ведь центр контролируют Химмельны… А значит, и все исследования центра – тоже.

Хотя, как сказал Барт, центр, скорее всего, интересуется мной меньше, чем раньше, потому что за все эти годы они так и не придумали, как «повторить меня».

Но на приёме ничего страшного не произошло – на первый взгляд уж точно.

Владетельница говорила мне, что мои родители были героями Кьертании, и угощала печеньем. Пришлось съесть.

Она сказала, что я необыкновенный, что люди должны видеть, что у Кьертании есть такой юный препаратор, и предложила мне поехать в поездку по всей стране в следующем году, на праздник Шествий. Пришлось согласиться.

Потом меня с ней снимал фототипист, и пришлось улыбнуться.

В это время играла музыка, люди смеялись, и среди них были и препараторы тоже. Почему-то это поразило меня сильнее всего.

Я думал: мои отец и мать погибли. Центр годами терзал мою мать. Я был маленьким и не понимал, какой ценой ей всё это давалось, но теперь могу только представить…

Что именно они делали с ней. Чего могли от неё хотеть.

Она защищала меня, и я всё время думал, что ничего страшного не происходит, но для неё всё было иначе. Куда ей было деваться? Она попыталась сбежать, но её поймали. Она нарушила закон и должна была подчиняться…

Как должен подчиняться любой, кто родился в Кьертании.

Впервые я осознал, что Стужа и Химмельны – одно целое.

Вот только в Стуже я видел красоту, а в дворцовом парке – только уродство… Несмотря на всё богатство Химмельнов.

После приёма на миг мне впервые показалось, что я действительно понимаю, что нужно делать, чтобы убить эту змею.

Жизнь препаратора бывает краткой, но я чувствую: моя будет долгой. Я успею найти способ.

Я изучаю его целый год, но пока единственное, в чём я убедился наверняка, – только я смогу его найти.

Я не люблю слово «судьба», но, мне кажется, я должен. Только моё усвоение достаточно высоко, чтобы зайти настолько далеко, насколько будет необходимо, и только меня Стужа любит достаточно, чтобы позволить…

Всё получится – и тогда Химмельны больше никого не отправят на смерть.

Им некуда будет отправлять.

Но если нет? Если всё это старые сказки?

Недавно в Стуже я снова слышал голоса. Я верю им.

Завтра поговорю с Бартом серьёзно. Если я прав и он связан с людьми, которые могли бы помочь мне, пришла пора ему рассказать мне об этом.

Больше не буду писать. Это может быть опасно.

Мама. Папа. Мне жаль, что вы так далеко – должно быть, оттуда вы не увидите, что будет со мной дальше.

Если вы и вправду там, летите рядом, там, где чёрное сливается с белым, где всегда холодно… Потерпите.

Может быть, я сумею освободить вас.

Сорта. Пещера

Мы вошли в центр глубокой ночью, и я представила: что, если это наш последний выход в Стужу? На миг в гулкой тишине пустых коридоров шевельнулся страх, но я покачала головой, прогоняя его.

Мы найдём Сердце. Вернёмся с ним в Химмельборг – и, может быть, поймём, что делать, на месте. Стужи больше не будет – выходить станет некуда.

Вот так просто.

Я подумала об Аде и Ласси. Одна из них – а может, и обе – могут в будущем продемонстрировать усвоение. Но уже скоро это станет неважно. Они будут в безопасности.

– Ты готова? – Я кивнула, и Эрик Стром вдруг взял меня за руку, крепко сжал. По коже пробежал холодок, и я попыталась улыбнуться, но не сумела. Вместо этого сказала:

– Двух дорог и горячего сердца. – И он эхом повторил мои слова, а потом отпустил меня и достал из кармана шприц с эликсирами:

– Окажи мне честь, Иде.

Я мягко нажала на поршень, а потом он сделал для меня то же самое.

Сейчас, имея на руках верные координаты, за несколько мгновений до выхода в Стужу мне казалось, будто никаких разногласий между нами никогда не бывало. Должно быть, он чувствовал то же самое.

Доверие, ревность, обида – всё это казалось мелким перед лицом того, что нам предстояло.

И всё же я не решилась сказать ему всё то, что мне хотелось бы – на случай, если мы вдруг погибнем.

Ведь я рассчитывала уцелеть.

После того, как танец эликсиров в нас успокоился, мы разошлись в разные стороны.

Глаза снитиров мёртво таращились на меня из-под потолка. Я знала, что служащие центра позаботились о том, чтобы сегодня они были слепы, и всё равно мне было не по себе.

Впрочем, всегда можно сказать, что мы просто хотели потренироваться лишний раз. Кто поймает нас на лжи? Пострадают служащие центра. Эрик Стром и его охотница останутся непогрешимы.

В крайней кабинке я разделась и тщательно, не пропуская ни одного участка кожи, намазалась сером, эвеньевой мазью, которая защитит меня от обморожения, даже если прорвётся струд.

По крайней мере, на какое-то время.

Служащий, торопливо открывший мне двери, так спешил – интересно, сколько Стром заплатил ему или чем пригрозил? – что не нашёл времени даже пожелать мне удачи.

Наверное, только и думал что о том, как закроет за мною двери и поедет домой. Будет пить подогретое вино у камина… и надеяться, что Эрик Стром с охотницей вернутся живыми, и у него не будет проблем.

Я надеялась его не подвести.

Стужа приветствовала меня негромким, протяжным воем.

Вурры. Обычно они не забирались так далеко, эти длинные, похожие на огромных псов создания, увенчанные воротниками из твёрдого, как камень, и острого, как иглы, льда – но, возможно, сегодня был особый день.

Чёрное небо надо мной приветственно мигнуло чужими белыми звёздами. Снег под ногами тихо похрустывал. Я шла медленно и осторожно, не обманываясь тем, что вход, через который я вышла, ещё виднелся за плечом.

Стужа коварна, и опасность могла подстерегать на любом отрезке пути.

«Иде».