Яна Летт – Сердце Стужи (страница 34)

– Именно так. Поверь моему опыту. Рамрик пьёт, как бык. Выглядит пьяным, но может сидеть так, накачиваясь, хоть всю ночь. Эрик не предупредил тебя?

Вот как это выглядело для неё. Она, значит, думала, что Стром отправил меня сюда, понимая, что, возможно, мне придётся…

А с чего я, собственно взяла, что он этого не понимал?

– Эрик здесь ни при чём.

– Само собой. – Анна закатила глаза. – Ты играешь в собственные игры, маленькая охотница. Твоё счастье, что я в это не поверю. – Её рука скользнула в карман, а потом я почувствовала, как она вложила мне в ладонь что-то маленькое и прохладное – круглый пузырёк из зелёного стекла.

– Что это такое?

– Добавь пару капель Рамрику в бокал. Пару капель, не больше! И не при гостях, иначе…

– Мне это не нужно. – Я сунула пузырёк обратно Анне, с трудом удержавшись от: «Вы что, с ума сошли». – Я не хочу причинять ему вред.

– Вред?.. – Анна приподняла брови, а потом расхохоталась. – Мир и Душа, девочка, ты что себе думаешь? Нужно будет сказать Эрику при случае, что он, видно, ума лишился, когда решил использовать детей в своих делах… Никакого вреда не будет. Бери, пока я добрая. Рамрик уснёт долгим, крепким, здоровым сном без сновидений… Или ты думаешь, что я сама планирую всю ночь ублажать этого дурака, Маттерсона? Оба пьяны… а после капельки этого чуда от моего знакомого кропаря вообще не вспомнят, было у них что-то или не было. Так что, если повезёт, уже завтра проснёшься любовницей Рамрика Ассели, а делать для этого ничего не придётся.

– Мне это вовсе не нужно. Я…

– Не надо объяснений. – Анна подмигнула и сжала мой кулак, обхвативший пузырёк. – Береги его. У меня есть ещё, но это стоит дорого. И передай дорогому Эрику, что серебро Стужи может превратиться в золото.

Она ушла быстрее, чем я успела ответить… Мне оставалось только последовать за ней с пузырьком в кармане.

Разговор в столовой продолжал идти по накатанной. Рамрик пил и ел за двоих. Его блестящие маленькие глаза затуманились, но продолжали смотреть цепко.

Постепенно, один за другим, гости начали расходиться по комнатам. Я собиралась последовать их примеру, когда Рамрик поймал меня за руку и с улыбкой, которая ему самому, наверное, казалась игривой, шепнул:

– Наша беседа была так увлекательна, милая Сорта… Скажите, можем ли мы продолжить её чуть позже? Что скажете?

– Конечно, – я ответила на его пожатие, а потом не без труда освободила руку из его влажных пальцев. – Буду рада.

Понимающие ухмылки оставшихся в комнате гостей, наверное, могли бы выжечь у меня на спине раскалённые клейма, и, когда я добралась до своих комнат, щёки у меня горели.

Времени переживать не было. Я попросила служанку принести вина и бокалы и, пока её не было, пригладила растрепавшиеся косы, а потом вколола в разъём на запястье немного эликсира из взятого с собой флакона. Об этом трюке я узнала от Маркуса, которому, в свою очередь, передал кто-то из старших друзей. Стром бы не одобрил, узнай он, что я использую часть утренней дозы, чтобы взбодриться с вечера… Но мне предстояло не спать всю ночь, и ястреба здесь не было.

Затем я разлила принесённое вино по бокалам, добавила в один из них пару капель Анниного зелья, села в изящное креслице перед столиком для тавлов и стала ждать.

Долго ждать не пришлось – дверь без стука отворилась, и динн Ассели вошёл в комнату, закрыл за собой дверь и рухнул в креслице по соседству. Оно жалобно скрипнуло под его весом.

– Я пришёл сразу, как вырвался, – заявил он, отдуваясь и утирая пот со лба. Видимо, мои усилия всё же не прошли даром. Он выглядел куда более пьяным, чем раньше – и всё-таки недостаточно. – Как вам нравятся ваши комнаты? И, Сорта… Могу я говорить вам «ты»? Пойми меня правильно. Ты так молода и невинна, и в Химмельборге тебя, уверен, подстерегает немало разных искушений… Людей… Девушке в большом городе трудно без друга, так ведь? Я хотел бы стать тебе другом. И в знак нашей дружбы…

– Да, разумеется, – сказала я торопливо, чтобы не позволить ему развить эту мысль. – Для меня это будет честью… Динн Ассели…

– Рамрик! Просто Рамрик…

– Рамрик… вы не хотите выпить со мной вина? Я попросила служанку…

Он по-кошачьи сощурился, и я заметила лопнувший сосудик на желтоватом белке его глаза.

– Конечно. Как это мило с твоей стороны – подумать об этом!

Я протянула ему бокал, взяла свой.

– Что ж, за нас, Сорта. За начало дружбы… которая, надеюсь, будет долгой и счастливой для нас обоих. – Он сделал пару глотков и вернул бокал на столик. Я от всей души понадеялась, что он выпил достаточно.

– Я также надеялась познакомиться с вашей женой, – осторожно сказала я, отодвигаясь от его руки, уже начавшей путешествие по подлокотнику моего кресла. – Знаете… я подумала, что, может быть, она не рада, что я…

– О, об этом можешь не переживать. – Он махнул рукой, вдруг разом став очень простым и развязным. – Адела – хорошая жена. Хоть в этом… – Его язык слегка заплетался, или я выдавала желаемое за действительное?

– Мне грустно слышать, что у вас не всё гладко. – Я побоялась, что ступила на запретную территорию, но он оживился. Кажется, перспектива пожаловаться на жену радовала его даже больше, чем возможность схватить меня за колено.

– Адела – красавица. Я, знаешь, сразу, когда увидел её, понял: вот такая должна стать моей женой. И она любила читать книжки… Я думал, нам будет о чём поболтать. Думал, знаешь, что смогу рассказывать ей о своих делах, что ей будет интересно… – В обиде, зазвучавшей в его голосе, было что-то детское, и мне вдруг стало жаль Рамрика Ассели. У этого мужчины было всё – богатство, влияние, красавица жена… Любой работяга из Ильмора отдал бы годы жизни, чтобы поменяться с ним местами. Но этот благородный динн сидел здесь, с безродной девчонкой с окраины, изменённой препаратами, и изливал ей душу, вместо того чтобы пировать с друзьями или пойти к жене.

Впрочем, растрогалась я рано, потому что его ладонь вдруг переместилась ко мне на спину и начала рисовать круги у меня между лопаток.

– Тебе приятно, Сорта, а? Я ведь это по-дружески. Если неприятно, только скажи…

– Нет-нет, – сдавленно пробормотала я, съёжившись. – Очень приятно.

Мир вокруг снова поплыл, тело стало странно лёгким. Как далеко я готова зайти, если снадобье Анны не подействует?

Явно не так далеко, как надеялся Рамрик Ассели.

– Ну и, в общем, поначалу всё было хорошо. Но потом эта история с её братом… Она на меня обозлилась, хотя что я мог сделать, а? Вытащить его значило продать по меньшей мере один из заводов, понимаешь?

Теперь мне стала понятнее одержимость Аделы препараторами.

– Он прошёл Арки, так?

– Ну да… Я ей говорил, что парень должен отдать долг Кьертании, что это честь… А в неё будто дьявол вселился, можешь себе представить? – Его рука переместилась ниже. – Да… Хорошенькая Адела… Я думал, она такая, как мне надо… Была бы жива мама, она, конечно… – его бормотание теряло связность, и я затаила дыхание, молясь Миру и Душе.

Его рука бессильно упала на кресло, а сразу вслед за тем Рамрик захрапел.

Меня трясло так, будто я избежала гибели в Стуже. Там, где меня касались руки Рамрика Ассели, стало как будто липко и горячо, и желание смыть с себя его прикосновения было нестерпимым.

Не стоило оставлять его здесь одного, но я понадеялась, что никто не станет заходить в мои комнаты посреди ночи, а он не проснётся. Возможно, более добрая девушка укрыла бы его пледом, уходя, чтобы не прохватил сквозняк.

Когда я вышла в коридор, меня всё ещё трясло. Я не могла понять, почему мне настолько плохо. Не раз я оказывалась на пороге гибели в Стуже, не раз после смывала с себя кровь снитиров вперемешку с собственной… В конце концов, я жила под одной крышей с отцом, и годами слушала его пьяный бред, дышала его зловонием.

Но никогда прежде я не чувствовала себя такой грязной. Никогда мне не было настолько противно.

Ночная усадьба была гулкой и пустой, как храм или музей. Я ступала бесшумно, пережидая слуг, подкручивающих валовые светильники, в тёмных нишах или тупиках коридоров.

На этот раз я знала, куда идти, и в библиотеке оказалась быстро. Там, чтобы не терять времени в ожидании Аделы, я продолжила собственные поиски наугад.

Я устроилась с горой фолиантов за маленьким угловым столиком под приглушённой валовой лампой. Другой бы глаза сломал, но в последнее время изменённый радужкой орма левый видел в темноте всё лучше, даже когда я не предпринимала для этого усилий. Правому приходилось за ним поспевать. Из-за этого у меня часто болела голова. Приступы, порой очень сильные, приходилось снимать дополнительным эликсиром, который Стром добыл для меня у Солли.

Сейчас, сидя под тусклой лампой, оставаясь незаметной для любого, кому бы взбрело зайти в библиотеку посреди ночи, я думала о том, что всё это – не такая уж большая плата за приобретённые способности. Я читала и читала – о первых исследователях Стужи, нашедших в них свою смерть, о строительстве вышек, о разработке первых механизмов, работавших на дравте… Никаких карт – но, будто помимо воли, это чтение меня увлекло.

Всё время я не забывала чутко прислушиваться, не идёт ли кто… Но я так и не услышала лёгких Аделиных шагов, уже мне знакомых.

Ближе к пяти утра её голос раздался у меня над ухом – будто из ниоткуда.