Яна Летт – Препараторы. Голос Кьертании (страница 3)

Как всегда, он тщетно пытался сдерживать бурлящий поток мечтаний и, как всегда, быстро сдавался ему на волю, представляя, как танцует с Омилией посреди блистающей позолотой залы. Его рука – на её тонкой талии, её озёрные глаза с тихим восторгом сияют ему навстречу. В новом кофейно-коричневом пиджаке из тончайшей выделанной кожи ревки он выглядит достойной парой наследнице Кьертании, облачённой в церемониальное платье с тёмно-синим подолом, усеянным серебряными звёздами…

Ужасно будет, если пиджак окажется вовсе не так хорош, как ему сейчас кажется. Куплен за сто пятьдесят химмов в одном из модных магазинов Сердца города. У Ульма перед глазами всё поплыло, когда продавец, не слишком старательно скрывавший пренебрежение, назвал цену, но он не подал виду. Глупо – но дело было уже не в пиджаке. Унельм бы скорее умер на месте, чем развернулся и ушёл под презрительным взглядом продавца.

Денег, полученных в награду за раскрытие дела о загадочных убийствах, и так оставалось немного после того, как он отдал долг Сверчка и устроил его в хороший пансион в Верхнем городе, а теперь остатки таяли на глазах. Унельм радовался, что сразу отправил денег родителям. Хватит и на новую мебель, о которой мечтала мать, и на починку крыши – под тяжестью снега и наледи покосился козырек, – и на припасы до конца года. И всё равно стоило перестать транжирить – ему не хотелось, чтобы в Химмельборге родителям пришлось тратиться.

Унельм отслужил достаточно и показал себя хорошо – прошение, поданное через Совет Десяти, удовлетворили, и родители, которых он не видел больше года, должны были приехать в Химмельборг на десять дней, повидать его перед отбытием из Кьертании.

Он старался не думать о том, что не видать бы ему ни поездки, ни родителей, если бы не Омилия, выручившая Строма, которого он едва не отправил на казнь, если бы не Олке, который прикрыл его, если бы не удача…

О зловещем Магнусе и о Рорри, нашедшем странную смерть в петле среди гнилых объедков и пыли, Унельм старался не думать тоже. В конце концов, хлопот и без того хватало.

Встреча с родителями, предстоящая поездка, работа, которой безо всякого снисхождения заваливал его Олке… И Омилия – одни её письма, вновь полетевшие вереницей парителей через Веделу, доводили Ульма до неистовства и лишали сна…

Он носился между дворцом и отделом, архивом и пансионом, магазинами и кабаками, собственной берлогой и снятой специально к приезду семьи квартирой. Кто знает, когда им с родителями доведётся увидеться ещё? Унельм вспоминал о письмах матери и о том, как дрожали руки отца, провожавшего сына на поезд в Ильморе, и чувствовал, как сердце переполняется любовью к ним.

Билеты в Зверосад и экскурсия по Храмовому кварталу, концерт в Шагающих садах – он отхватил последние билеты только благодаря Мем, – ужин в «Выше неба»… Сам он никогда бы туда не пошёл – вид на город с любой площадки Парящего порта ничуть не хуже, а цены куда разумнее, – но он представлял себе, как счастлива будет мама побывать в таком роскошном месте, и корил себя за потраченное на очередную необходимую в путешествии вещь, а на следующий день опять в отчаянии останавливался у очередной витрины…

Конечно, были ещё деньги, которые ему собирались выплатить за поездку в Вуан-Фо, – они и в самом деле считали, что должны заплатить за это, – но их Ульм твёрдо решил не касаться, даже если очень захочется.

У него ощутимо тряслись руки, когда за пару дней до приезда родителей Вэл ухватил его за рукав у дверей архива.

– Что такое? Я, знаешь, спешу…

Вэл загадочно опустил взгляд и отчаянно покраснел. Сердце Унельма упало – за последние недели он научился безошибочно распознавать новые хлопоты.

– Если хочешь, чтобы я подменил тебя или вроде того…

– Я хочу пригласить тебя на свадьбу! – выпалил Вэл и громко выдохнул с явным облегчением.

– На свадьбу, – повторил Унельм озадаченно. – Знаешь, Вэл, это, конечно, очень мило с твоей стороны, но на свадьбы вроде как с девчонками ходят. Ты бы поискал кого…

– Так ведь… Это не меня пригласили… в смысле… это не я, то есть я… Это я собираюсь жениться!

– Жениться? Ты? – Унельм вытаращил глаза. Вэл, вечно робеющий перед любой девушкой, потеющий, краснеющий и заикающийся всякий раз, когда в кабаке к ним с Ульмом проявляли интерес, – и вдруг женится?

– Ну да… – Теперь, видимо справившись с самым сложным, Вэл успокоился и тихо засиял – никогда прежде Унельм не видел у него такой довольной улыбки.

– Что ж, поздравляю. А на ком?

– В смысле – на ком? – Кажется, Вэла его вопрос возмутил. – На Лиде, конечно.

– Лиде… – пробормотал Унельм. – Что-то знакомое… Она из наших? Препаратор?

– Да нет же. Ты что, не помнишь? Гарт, ведь если бы не ты, я бы с ней не познакомился. Ни за что бы не решился! Помнишь тот вечер в «Весёлом орме»…

– Постой. – Унельм нахмурился. – Та Лиде? Там было две девчонки… Светленькая? – Тогда он ушёл из кабака рано, страдая из-за ссоры с Омилией, и бросил Вэла на произвол судьбы.

– Да, – прошептал Вэл, благоговейно складывая ладони, будто в храме Мира. – У неё золотые волосы и глаза, как… как небо летом! И такая стройная и высокая, и…

Унельм озадаченно промолчал. Ему Лиде запомнилась как пухленькая девица с довольно непримечательной, пусть и миловидной внешностью. Но может, он перепутал её с той, другой?

Вэл всё продолжал восхвалять невесту – теперь перешёл на то, какой она оказалась здравомыслящей и разумной, весёлой и доброй, нежной и трудолюбивой. Ульм призадумался: неужели, когда он думает об Омилии, у него становится вот такой же стеклянный взгляд? Точь-в-точь как у одной из скульптур покойного Горре.

– …А потом она сказала, не нужно ничего пышного, ведь нам надо деньги копить: когда я закончу срок, она с завода уйдёт, и мы, если выйдет, – теперь лицо Вэла прямо-таки пылало, – детишек заведём. Жить нам будет где – она из Южного предела родом. Знаешь, где замершая дравтовая вышка? Так вот, там у её деда остался…

Унельм хотел было спросить, сколько Вэл знаком со своей красавицей и были ли вообще в его жизни другие девчонки, но передумал.

В конце концов, кто сказал, что благоразумие – залог прекрасного будущего? Пока что сам он раз за разом убеждался в обратном. Только и делал, что совершал опрометчивые поступки, – а был совершенно счастлив.

– Поздравляю, – повторил он, на этот раз от всей души. – Рад был посодействовать, хотя солгу, если скажу, что рассчитывал на такой результат…

– Как и я. – Вэл кивнул, таращась в пространство радостно и немного безумно. – Но когда ты её узнаешь, ты поймёшь. Ты ведь будешь сидеть за нашим столом, правда? И свою девушку приводи…

Унельм представил, как является на свадьбу Вэла в сопровождении пресветлой наследницы Кьертании, и хмыкнул.

– Место называется «Крудли», очень даже хорошее, знаешь его? Близко к Нижнему городу, но очень приличное.

– «Крудли»? Это что, булочная?

– Вовсе нет, – пробормотал Вэл, – кофейня. Но хозяин разрешил нам принести выпивку с собой, так что всё будет в лучшем виде. Нам бы только лишнюю пару рук, помочь всё подготовить…

– Понятно, – обречённо отозвался Ульм. – А когда это?

– Через четыре дня.

– Через четыре?.. Нет, я точно не смогу. Ко мне же родители приезжают.

Вэл приуныл, но тут же воспрял духом:

– Так и их бери! Мои приехать не смогут, но родители Лиде будут. Им наверняка будет о чём поболтать. Угощение будет на славу, дядя Лиде – мясник, а его жена печёт торты для благородных диннов.

Унельм заколебался. Даже если получится втиснуть всё это в насыщенную программу, которую он готовил для родителей, понравится ли им это? В Ильморе они обожали шумные сборища. Но здесь, среди незнакомцев…

– Им понравится, Гарт! – угадал его мысли Вэл. – Сам подумай. Я ведь и Олке, и Мем позвал. Мать с отцом тебя год не видели, не знают, как ты живёшь, а тут и отдел им покажешь, и друзей, и девушку. Увидят, что тебя все любят, – представляешь, как обрадуются?

– А твоя Лиде, видимо, коварна! А то что-то на тебя это непохоже.

Вэл довольно улыбнулся:

– Так придёшь, Гарт?

– Подумаю. Но вряд ли смогу такое пропустить.

– А кто бы смог? – Олке появился из темноты архива, и Унельм подавил тяжёлый вздох: план ускользнуть пораньше рухнул. – Теперь ступай, Орте. Готовься к великому событию. А вот ты, Гарт, задержись…

Ульм с опаской последовал за наставником, торопливо перебирая список дел. О чём именно он позабыл в суматохе?

– О том, чтобы вернуть кропарям результаты экспертизы по новой партии из Парящего порта. Но речь пойдёт не об этом… Сядь. Здесь нас никто не услышит.

– Какое облегчение, – пробормотал Унельм. – Только, пожалуйста, не говорите, что у вас есть для меня особенно важное и секретное задание! Серьёзно, я этого не вынесу. Я улетаю через три недели, родители вот-вот приедут, а ещё меня только что пригласили на свадьбу.

– Как и меня. И хотя приятного в этом мало, я, заметь, не заламываю руки. А ты как думал, Гарт? Мы тут все служим истине – а значит, должны выручать друг друга. Думаешь, Орте не трясётся, как оконное стекло в буран? Он, конечно, сам виноват, что ввязался в это, ещё и до окончания службы, но придётся его поддержать. Кто знает – может, однажды он сделает для тебя то же самое.

– С нашей работой вряд ли я доживу до своей свадьбы.