Яна Летт – Новая фантастика 2021. Антология № 5 (страница 31)
Тёмыч растерянно посмотрел на миску, стер с лица брызги и полез из-за стола.
– Ты куда? – тут же всполошились его соседи.
– Мыться, – буркнул Тёмыч и, пошатываясь, уковылял во двор, к колодцу.
Обстановка незаметно накалилась. Сцепились две бабы по разные стороны стола. Одна визгливо выкрикивала:
– Подкупили вы меряльщика-то! Подкупили. От он забор-то и сдвинул… На цельный метр!
– Ты, Поланья, как была растяпой, так и осталась, – отвечала ей вторая. – Кабы подкупили, так ужо не на один бы метр, а на дюжину. Да куды там? Он ить с района, городской! – Несколько голов повернулись к Жоре, а баба презрительно добавила: – Принсипиа-альный…
Первая баба охнула, заволновались ее товарки.
– Так што жа выходит, сували-таки ему?
– Будто вы не сували!
– А сдвинул-то он к вашей пользе!
– Тьфу ты! Говорю жеж, не двигал он!
– А я говорю – двигал! Митрий, скажи, двигал али не двигал?
Все уставились на мужика, сидевшего поодаль от спорщиц. Тот с задумчивым видом вливал в себя один стопарь за другим и, будучи оторванным от своего занятия, недовольно пожал плечами:
– А я почем знаю? Но вроде у Хряпиных поширше будет…
– Ага! – победно взвизгнула первая баба.
Вторая вскочила и, перегнувшись через стол, отчего грудь ее улеглась в квашеную капусту, махнула кулаком в сторону противницы. Та отклонилась, заголосила. Тут уж начали вопить все бабы. Гвалт поднялся, хоть уши затыкай. Жора отстраненно наблюдал за разбухающей сварой, в которую втягивались и мужики, а сам поглядывал во двор, куда ушел Тёмыч. Тот все не возвращался и, похоже, вовсе свинтил к Маруське.
Вторя мыслям, звучным переливом сыграла гармонь, и сильный голос проплыл над руганью, как сияющий лайнер среди пыхтящих, груженых под завязку барж:
Жилистый, назвавшийся Ермолаем и севший рядом, дохнул на Жору сивушным запахом, зло прищурил трезвый глаз:
– Сытно живете небось?
– Не голодаем, – процедил Жора.
Внутри разгоралась злость. На Тёмыча, не умеющего держать штаны застегнутыми; на жилистого, с его белыми зубами и наглостью; на весь этот абсурд с заросшей деревней и трезвыми пьяницами, затеявшими склоку из-за гребаного забора. Жоре даже хотелось, чтобы Ермолай достал его. Так достал, чтоб невмоготу стало утихомиривать себя, чтоб со спокойной душой почесать кулаки о бородатые деревенские рожи.
И Ермолай не подкачал. Снова белозубо ощерился:
– Смотреть на вас тошно… Ходите гоголем. Одежка, вон, добротная… У нас-то отродясь такой не бывало. Горбатились с зорьки до ночи… А для чего? Чтоб опосля вот таки хари белые да раскормленные кривились, на нас глядючи?
– А ты бы хотел, чтоб мы в ноги вам кланялись? – Жора усмехнулся.
– В ноги али нет, но, однако же, почитать трудящиеся массы, поднявшие вас, следовает. Должны вы нам, понимаешь? Должны! А то носы дерете, яко козыри какие.
– Ха! – Жора выпил рюмку и, хрустнув огурчиком, спросил: – Ты, что ли, здесь козырь-то?
– Может, и я… – Ермолай поднялся, не сводя с Жоры глаз.
А народ разбушевался вконец. Полетели лавки, опрокинутые столы задрали ноги в белое от огромного палящего солнца небо. Где-то уже толкались, меряясь решимостью, где-то еще раззадоривали себя криками…
Ермолай на склоку внимания не обращал, все смотрел на Жору. Напористо так смотрел, с налетом превосходства. Жора длинно сплюнул и встал. Пускай невелика заслуга навалять деревенскому олуху, зато полегчает.
– Н-н-на тебе! И ишо на!
– Дурища окаянная!
– О-ой, глазынки мои-и!
Бабы визжали, мужики матерились, все орали и месили кулаками.
Кто с кем дерется, Жора не вникал. Они с Ермолаем устроили свою разборку.
Ермолай в очередной раз «поцеловался» с землей, неспешно встал и харкнул под ноги. Нападать больше не торопился. Жора расслабил плечи, с кривой усмешкой бросил:
– Ко-озырь…
Черные глаза Ермолая полыхнули бешенством. Он вдруг прыгнул к столу и схватил нож. Мужики заметили его маневр и, бросив потасовку, окружили драчунов.
– Что, живчик, струхнул, поди? – Ермолай ловко перекинул нож из руки в руку.
Жора хмыкнул и вытащил свою «финку». Уголок рта у Ермолая дрогнул, выдавая неуверенность, а мужики засвистели, закричали, подначивая:
– Давай, кажи ему, щеглу городскому!
– Кровушку пусти! Экой он нежный, в оммарок упадеть.
Ермолай сцепил зубы и ринулся вперед. Выставленный нож мелькнул, рассекая воздух крест-накрест. Жора шагнул в сторону, блокировал, отводя вооруженную руку Ермолая, и четким выверенным движением ткнул под ребра, в печень.
Ермолай охнул, споткнулся. Жора выдернул финку и отступил, настороженно оглядывая притихших мужиков. Те ошалело смотрели на Ермолая, а тот мешком осел на колени, зажимая рану ладонями. Сквозь пальцы просочилась темная густая кровь. Ермолай вскинул бледное лицо, что-то неразборчиво прошептал и упал.
Мужики загудели. Жора крутнулся, повел финкой и оскалился:
– Ну, кто еще городскому кровь пустить хочет?
Ему не ответили. Все разглядывали убитого, и никто не двигался с места. Будто ждали чего. Вдруг с земли донесся стон. Зашуршало.
Спину продрало морозом, и Жора медленно обернулся.
Сзади стоял Ермолай.
– Не чертыхайся!
Лишь после слов Тёмыча Жора понял, что, как заведенный, повторяет «чёрт, чёрт». Во рту пересохло, а сердце рвалось из груди, словно торопясь убежать вперед хозяина. Убежать хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этой дьявольщины.
От Ермолая, который, вместо того, чтоб помереть, с новыми силами кинулся в драку, и от жутких картин того, как поднимались раскиданные мужики. На Жору бросались все. Даже те, кто должен был валяться в отключке или кататься по земле, воя от боли. Он ведь чувствовал, как его кулаки выбивали челюсти, как взятые на излом с хрустом ломались чужие руки.
Чертовы камикадзе…
Заполошное дыхание и шелест прошлогоднего репейника, сквозь который они продирались, глушили все звуки. Жора остановился. Ему в спину ткнулся Тёмыч. Заоглядывался, жадно хватая ртом горячий воздух:
– Чё? Все, да?
– Тише ты!
Жора прислушался. Издалека доносилась песнь гармониста, выкрики, но звуков погони не было.
– Ушли, – выдохнул Жора.
Тёмыч, всклокоченный, раскрасневшийся, снова шумно задышал и принялся застегивать ремень на штанах.
– Ты почему бежал? – спросил Жора.
Они с Тёмычем встретились посреди деревни, и за каждым бежала толпа народа. За Тёмычем пожиже, но ему и такой хватило бы за глаза. Увидев друг друга, они, не сговариваясь, сиганули через забор и ломанулись сквозь бурьян в поле.
– Рыбаки недоделанные вернулись… А ты чего? Еще и в кровище… Убил что ли кого?