Яна Лехчина – Лихо. Медь и мёд (страница 5)

– Ну и чего ты там стоишь? – Юрген насупил брови, поднялся. – Иди сюда, а то промокнешь. Сава, будь добр, подвинься.

Мальчишка попятился назад, к стене. А Юрген, затащив Хранко под крышу, принялся расспрашивать – что, мол, за вести? Хранко часто отпускал своих воронов летать над господарствами. Когда те возвращались, он выуживал картины происходящего со дна их глаз – это было сложное, непонятное и не подходящее Юргену колдовство, вызывавшее у него одно лишь восхищение.

Хранко неодобрительно посмотрел на Саву. Скрестил руки на груди, а потом задумчиво провёл по губам костяшками пальцев.

– Под Стоегостом объявилась какая-то тварь, – сказал он наконец. – Чудовище.

Юрген присвистнул.

– У госпожи Кажимеры новый сосед?

– Очень смешно.

– Брось. Не нас уж пугать чудовищами. – Юрген указал на лес. – У самих такого добра навалом. Тем более та тварь далеко на юге.

Хранко ужалил его взглядом.

– Я не чудовища боюсь, Юрген.

– А чего тогда? – Пожал плечами. – Если чудище завелось под носом госпожи Кажимеры, она быстро с ним справится.

Раздался невесёлый вороний смешок.

– Ну пока вот не справилась.

– Что ж, – Юрген опёрся о перила, – если госпожа Кажимера окажется бессильна, то так и быть, пусть просит помощи у нас. Не оставлять же стоегостцев на растерзание.

Хранко посмотрел на него как на умалишённого.

– Она – и попросит помощи? У нас? Ты рехнулся?

– А что? Спокойствие своего господарства важнее. – Юрген постучал по перилам. – Что это за тварь? Откуда она?

Хранко поджал губы.

– Ох, – Юрген скривился, – ладно. Не хочешь – не говори.

Хранко любил докладывать Йовару обо всём первым, и Юрген даже не спорил – его право.

– Мне отыскать Йовара?

– Нет. – Хранко угрюмо смотрел на небо, затянутое тучами. – Если завтра не вернётся, я сам пошлю ворона.

Сава прильнул к двери, и Юрген успокаивающе потрепал его по голове.

– Не понимаю, чего ты так распереживался, – признался он. – Далось тебе какое-то южное страшилище.

По бледному, тонкоскулому лицу Хранко скользнула тень. Черты исказились, лоб пересекла складка, точно Хранко никак не мог решить, продолжать ли отмалчиваться или всё-таки разделить с Юргеном тревогу.

Хранко берёг свои тайны, однако прожил с Юргеном бок о бок семнадцать лет – достаточный срок, чтобы увидеть в Юргене не только соперника, но и брата.

– Мне… – он замялся, перекатился с пятки на носок, – показалось, что это чудище рукотворное.

Юрген нахмурился.

– Кто-то из учениц Кажимеры случайно сотворил чудовище?

– Такое случайно не сотворишь.

– Не понимаю. – Юрген затряс головой. – Сама госпожа Кажимера постаралась?

– Довольно. – Хранко стиснул виски. – Слушай, мне никто ничего не рассказывает, ясно? Мои вороны видели чудовище, и оно явно оказалось в Стоегосте не просто так. Остальное я передам Йовару, не тебе.

Юрген кивнул.

– Да пожалуйста. – И перевёл взгляд на Саву. – Эй. С тобой всё хорошо?

Мальчик смотрел испуганно, исподлобья.

– Всё хорошо, – передразнил Хранко. – Нашёл когда выспрашивать о чудовищах – при ребёнке. Раз записался в няньки, веди себя соответствующе.

Юрген рос среди лесных чудищ разных мастей – от маленьких и безвредных, прячущихся по кустам, до грозных, увлекающих путников во тьму духмяной чащи. Едва выбравшись из пелёнок, он уже знал их повадки и играючи находил их следы, поэтому никогда не боялся. Только опасался, как опытный охотник – дикого зверья.

– О, – потупился он, – извини.

Хранко шагнул назад и снова осмотрел Саву с головы до ног.

– Ты уже перекидывался при нём?

– Ещё нет.

– Почему? Ты не догадываешься, как для них это удивительно? И что они все хотят посмотреть, как обращается колдун?

В мире Юргена не существовало вещей более естественных, чем оборотничество.

– Сначала я решил рассказать, как мы живём…

Хранко закатил глаза.

– Мне так-то всё равно. – Он придал голосу вальяжную ленцу, точно ему и вправду не было дела до мелких колдунят. – Но когда я был на его месте, то с большим удовольствием смотрел на чары, а не слушал пустой трёп.

Он вытащил из ножен кривой кинжал, очень подходящий ему, высокому, скроенному по-птичьи заострённо.

– Ладно, – сказал. – Увидимся позже.

Деревья гневно шелестели от ветра. Над их кронами то и дело проносились молнии, освещая небо – тёмно-синее, в лиловых закатных пятнах. Юрген кивнул в сторону туч.

– Крылышки не подмочишь?

Хранко усмехнулся.

– Потявкай мне ещё тут.

Он приподнял ворот рубахи и шагнул с крыльца во двор, под дождь. Одним резким движением воткнул кинжал в сырую землю.

Юрген сел на корточки возле Савы и сказал негромко:

– Чтобы перекинуться, чародею-оборотню всегда нужно пересечь границу.

– Какую? – Голос Савы звучал взволнованно и хрипло.

– Какую угодно. В самом начале это бывает поваленное дерево или пень – чем больше и видимее граница, тем легче. Потом – ветки или порог. Когда колдун осваивается, он сам выбирает, через что ему удобнее обращаться. Смотри.

Хранко подался вперёд полунырком, будто хотел приземлиться на темя. Правой рукой вырвал из земли кинжал, кувыркнулся глубже и выкрутился вороном. Громко каркнул, сложил крылья и рванул в вышину, к крыше терема.

Лес за частоколом шумел сумеречной темнотой.

Сава потрясённо замер.

– Нож, – произнёс он. – Даже нож забрал! И одежда – в одежде перебросился? У нас в деревне говорят, что оборотни, когда обращаются, совсем нагие.

– Может, это какие-то другие оборотни, – предположил Юрген. – Вначале будешь перебрасываться в одной одежде – это твои крылья, шерсть, чешуя, что угодно. Потом получится взять с собой небольшую сумку или кошель, на что хватит мастерства. Очень пригождается в дороге. Я слышал, пан Авро, глава Двора Лиц, может обратиться, даже если на него надето чужое обличье – а колдовская кожа страшно тяжела.

Он вытащил свой нож и покрутил им перед Савой.

– Опытные чародеи всегда забирают с собой то, через что перебрасываются. Если уничтожить границу – разрубить дерево или унести с собой кинжал, – оборотень не сумеет вернуться обратно. А так ему достаточно просто удариться оземь. Поэтому мы стараемся перекидываться через небольшие вещи. Говорят, госпожа Кажимера способна перекинуться через собственный волос… Представляешь толщину волоса? То-то же.

Сава облизнул губы.