Яна Лехчина – Лихо. Медь и мёд (страница 14)
Юрген понял это, ещё не успев проснуться.
Он лежал в своей постели и смотрел в черноту. За окном была глухая ночь: пахло весенней свежестью, и голые ветки едва слышно скреблись в ставни. Тишь да гладь – но на грудь Юргена давила тяжесть, и внутри у него было тоскливо и пусто, точно стряслось нечто непоправимое.
Растерянный, он пытался разобраться с тем, что чувствует, – и тут его лоб прострелило жаром.
Что-то творилось с их двором и лесом. Юрген наспех оделся и вышел из комнаты. Спросонья он плохо понимал, что делает, – в голове ухала горячая боль, а сердце сжималось, будто в огромном когтистом кулаке.
– Якоб! – Он застучал кулаком по двери напротив. – Просыпайся!
До Хранко не докричаться – они с Бойей в башне. Йовар наверняка у себя, внизу, но всё ли с ним в порядке?..
Дверь с грохотом отворилась. Якоб – полуголый, взъерошенный со сна – смотрел так, будто жаждал дать Юргену затрещину.
– Ты чё, – спросил он, – совсем умом двинулся? Ты чё орёшь?
Юрген задохнулся от накатившей боли.
– Не знаю, – выдавил он. – Ты… ничего… не чувствуешь?
– Злость чувствую. Ты на какой ляд меня разбудил, пёс шелудивый?!
Юрген согнулся пополам, прижимая ладонь к груди.
– …надо было заводить нормальную собаку, а то вместо неё ты у нас на любой шорох вскакиваешь… – Рука Якоба потрепала его за плечо. – Эй, Юрген? Ты чего? Эй?
В глазах потемнело. В ушах зашелестел ночной лес: здесь
– В лесу кто-то колдует, – выдохнул Юрген. – Чародеи из чужого двора.
Волна боли схлынула так же быстро, как и накатила. Юрген глубоко дышал, придерживаясь за рёбра; а отдышавшись, осторожно выпрямился.
Якоб глядел на него с сомнением.
– Да ну?
Из дальних комнат выглянули младшие. Юрген различил растрёпанную макушку Савы, но дальше рассматривать не стал. Шикнул только – идите спать, мол, всё в порядке.
Якобу же он велел идти вниз.
– Да чтоб тебя… – Якоб потёр сонные глаза. – Юрген, я не понимаю.
Он не ответил. Не дожидаясь Якоба, перемахнул через перила и спустился по лестнице – на первом ярусе было темно и тихо. Юрген прислушался, надеясь различить хоть что-то; осторожно наступил на пятку, перекатился на носок – половицы отозвались лёгким скрипом.
Хруп! Ступеньки надсадно затрещали.
Юрген обернулся и выразительно посмотрел в очертания фигуры на лестнице.
– Ты это, – полюбопытствовал Якоб, – крадёшься, что ли?
– Видно, уже нет.
– А смысл? – Якоб на ходу накинул рубаху. – А-а нечистый, хоть глаз выколи… Хорошо тебе со своими пёсьими глазами, да?
Видел Юрген действительно неплохо. Он различил, как Якоб стиснул кулак и к нему из окна потянулась ниточка лунного света. Якоб разжал пальцы, вывернул ладонь, и на ней заплясал серебряный огонёк.
Свет полыхнул так ярко, что Юрген отвернулся.
Тут же ему показалось: что-то шевельнулось в углу. Какое-то животное, не различимое в темноте.
– Чарна? – предположил он.
Из темноты шмыгнула чёрная кошка. Прыгнула к лестнице, ударилась об пол – и вывернулась девушкой.
– И тебе не спится? – хмыкнул Якоб.
Чарна ничего не ответила. Она вообще была не из разговорчивых – вот и сейчас, кутаясь в накидку из шерсти, только мрачно посмотрела исподлобья.
Чарне было восемнадцать – на год меньше, чем Якобу. Она прожила у Йовара целых семь лет, а Юргену казалось, что он совсем её не знает. Вид у неё с детства был ведьминский – нависшие веки и чёрные волосы до пояса, которые она носила распущенными, видно, только чтобы прятать лицо за густыми прядями. Бойя тоже выглядела как колдунья из сказок, но совсем другая – ласковая и насмешливая, хотя могла творить чары намного более зловещие, чем Чарна. Бойя называла её неприветливой скорбной девочкой и думала, что ей ещё учиться и учиться – хотя Йовар считал Чарну куда способнее Ольжаны.
Хотя он всех считал куда способнее Ольжаны.
Ссутулившись, Чарна скользнула по Юргену быстрым взглядом.
– Если ты ищешь Йовара, он пошёл будить Хранко и его воронов. – Теперь она старательно на него не смотрела. – Больше ничего не знаю. Просто я не спала, ворожила на кухне. И… вот так.
Юрген кивнул.
– Спасибо.
В свете лунного пламени ему показалось, что Чарна покраснела.
Он и осмыслить всё не успел, как Якоб хмыкнул:
– Не к тебе пошёл, а к Хранко. Может, стоило спать спокойно, а?..
– Глупости не говори. – Бросил через плечо: – Идём.
Двор был залит лунным светом – и светом огней, пылающих в глазницах черепов. Юрген спрыгнул с крыльца. Приглушённо ругаясь, Якоб пошёл следом.
Йовара встретили у ворот. Выглядел он так грозно, что Юрген не сомневался: если поймает чародея, который нарушил покой его леса, то тут же убьёт. Хранко стоял рядом. Один ворон сидел на его плече, второй – на согнутом предплечье другой руки.
Юрген открыл было рот, но боль в груди развернулась, расправила лепестки-лезвия. Он снова задохнулся, согнувшись в три погибели.
– Что, – произнёс Йовар угрюмо, – тоже чувствуешь?
Юрген слабо качнул головой.
– Чувствует – что? – Голос Хранко звучал надменно и недоверчиво. – Какой ты у нас нежный оказался, Юрген.
На плечо ему опустилась тяжёлая рука Йовара – и вмиг боль отступила, дышать стало легче. Юрген распрямился и понял, что ни Якоб, ни Хранко не испытывали ни толики того, что испытывал он. Но чему удивляться? В жизни Юргена никогда не существовало иного дома, кроме Чернолесья. Едва ли другой ученик Йовара мог чувствовать эти земли лучше, чем он.
– Кто-то решил, что может колдовать в моих владениях. – Йовар скрежетнул зубами. – Этот кто-то совсем потерял страх.
Вороны взмыли в воздух, и Хранко жестом указал им направление к лесу.
Йовар хмуро смотрел им вслед, стискивая пальцы на ремне. На поясе у него висел серп, через который он перекидывался – и который носил так, будто совсем не боялся порезаться.
– В лес вошли на юге, у Пограничных Столпов, – произнёс Йовар. – Но сейчас колдуют не дальше Лысого Холма.
– Как они идут так быстро? – поразился Юрген.
Хранко посмеялся.
– Думаю, они уже встретили то, что поубавило их пыл. Едва ли они подберутся к нам ближе.
– Они? – переспросил Якоб. – К нам пожаловал не один чародей?
– Двое. – Йовар сплюнул. – Довольно болтать. Юрген, бери Якоба, подойдёте к Лысому Холму с севера. Если найдёте этих колдунов раньше, чем я или Хранко, приведите их в терем. Живыми.
Якоб подошёл к воротам и осторожно – как мог – снял со столба один из черепов.
– Ночь на дворе, – пояснил он удивлённому Хранко. – Темно.
– Какой ты наблюдательный. – Хранко усмехнулся. – Что ж, ты прав. Всё лучше, чем тратить силы на огонь…
– А может, – рявкнул Йовар, – вы перестанете трепаться?
Он воткнул серп у своих ступней.