Яна Лехчина – Лихо. Игла из серебра (страница 6)

– Это от медвежьих когтей, госпожа Ольжана.

Он ужасно давно не называл её «госпожой» – раньше Ольжане казалось, это значило, что она стала ему достаточно близка. Сейчас мысль об этом казалась далёкой и глупой, а в голове перекатывались мысли поважнее.

Волк. Шрамы от медвежьих когтей. Колдовство Дикого двора.

«Он не давал мне отправить послание в Тержвице, потому что не хотел вмешательства Драга Ложи».

Ольжана скрючилась, как от боли. Она по-прежнему не плакала, но, обняв себя руками, издала странный звук, похожий на грудной вой.

– Это ты создал чудовище, да?

Лале медленно кивнул.

Ольжана зажала себе рот руками, чтобы не взвыть снова.

– Дело не в вас, – заговорил Лале быстро. – Конечно, не в вас, и никогда не было… Всё – чтобы низвергнуть Йовара. – Покачал головой. – Посмотрите, что он со мной сделал.

Ольжану затрясло.

– Посмотри, что ты со мной сделал!

Она жадно хватанула воздух, как рыба. Захотела закричать – посмотри, посмотри!.. У неё остриженная коса и десяток новых шрамов. Её ногти обломаны, а кожа вокруг них исковыряна до мяса. Она уже несколько месяцев не спала спокойно. Для матёрых учеников Драга Ложи она – посмешище, а для их наставников – нелепая девка, чья жизнь дорога лишь потому, что без Ольжаны будет труднее загонять чудовище в ловушку и на суд.

Лале приподнялся.

– Ольжана…

– Не смей! – рявкнула она. – Не смей ко мне подходить! Останови всё это сейчас же. – Затрясла головой. – Пусть оно исчезнет. Пусть всё станет как раньше.

Хотя понимала: ничего не станет. Жертвы чудовища не оживут. К ней самой не будут относиться уважительнее.

– Нет, Ольжана, – ответил Лале безрадостно. – Я не могу это остановить. Даже ради вас.

– Не можешь, – уточнила Ольжана резко, – или не хочешь?

Лале тоскливо посмотрел в сторону.

– Ах ты… – «Ах ты сука». Ольжана хотела сказать именно это, но зачем-то сдержалась.

– Для вас всё самое страшное уже позади. – Лале развёл руками. – Раз мне теперь не нужно скрываться, я и близко к вам чудовище не подпущу. Я могу управлять им, только… если кратко…

– Когда ты не дахмарзу.

– Да. – Его взгляд был отрешённым. – Да, когда я не дахмарзу.

Он рассказал ей, как над ним расправился Йовар и как потом его подобрала Нимхе – мол, назвал бы себя «полумёртвым», но мёртв был явно больше, чем наполовину. Потом рассказал про встречу с башильером, предложившим ему вступить в орден, и про то, как бежал в Хал-Азар от Драга Ложи… В общем, всё, что наконец-то сделало его историю полноценной. Не такой, какой хватило для неё, деревенской дурёхи, – Ольжана кляла себя на чём свет стоит.

– Надо же. – Она впилась ногтями себе в ладони. Она не представляла, как раньше могла столького не замечать. Всё всегда лежало на поверхности. – Наверное, тебе было очень забавно за мной наблюдать.

– Нет, – возразил Лале. – Забавно мне не было.

Ольжана почти перестала ощущать тяжесть в груди. Привыкла. А может, чары просто прожгли её насквозь – всё равно внутри ничего не осталось.

(Спросила себя: почему она не плачет? Лучше заплакать, иначе совсем страшно.)

– Ольжана…

Она зажала уши ладонями. Хотела завопить: перестань! Перестань произносить её имя – вкрадчиво, с хрипотцой, так, как раньше, когда она думала, что дорога ему.

– На вас мои чары. – Лале кивком указал ей на грудь. – Мне… не хотелось бы, чтобы вы убежали. Сами понимаете…

«Почему я должна тебя понимать?!»

– Я сниму их. Вам станет легче. – Он раскрыл ладонь, и между пальцами зазмеились блестящие нити колдовства. – Я не собираюсь привязывать вас к себе чарами, как собаку, но при этом не могу допустить, чтобы вы сообщили обо мне Драга Ложе. Поэтому – простая клятва. Безболезненная.

Прошлая клятва стоила Ольжане восьми лет жизни.

– Поклянитесь, – попросил Лале, – что никому не расскажете и не напишете обо всём, что сейчас услышали от меня. Колдовское послание тоже не пошлёте. И никак не дадите знать, что я связал вас этой клятвой.

Ольжана ощерилась.

– Что, если не соглашусь?

Лале вздохнул.

– Мне нужно покончить с Йоваром, и всё. Осталось совсем немного. Потерпите меня чуть-чуть – и вы будете свободны… Улетать вам, конечно, не советую: иначе не смогу защитить вас от чудовища. Да и раскрыть меня вы не сможете.

– Что, если не поклянусь? – повторила Ольжана с неожиданным вызовом. – Ты убьёшь меня? Отдашь своей клыкастой твари?

– Ольжана…

– Или заставишь мои конечности иссохнуть? – Сцепила пальцы. – Зачем тянуть?

– Конечно, я вас не убью. – Лале поднялся. – Я сожалею обо всём, что произошло с вами. И… – Прикрыл глаза. – Это прозвучит странно… Особенно сейчас. Но вы ведь понимаете, что я к вам неравнодушен. Я не хочу, чтобы вы мучились эти последние недели. – Указал на пятно у неё на груди. – А с такими чарами вы точно будете мучиться.

– Чтобы я не мучилась, тебе достаточно самому всё закончить.

– Ольжана… – Он наклонился к ней. – Всё зашло слишком далеко. Вы ведь знаете Йовара. Вы знаете, на что он способен – хотя, может, и не так хорошо, как я. Он заслуживает смерти. – Помедлил. – Впрочем, я тоже. Но не раньше, чем доведу дело до конца.

Махнул в сторону двери.

– Всё вообще не слишком просто. Вы поняли, кто послал этих ребят?

– Какая теперь разница? – буркнула Ольжана. – Какой-то тачератец.

– Это пан Авро. – Лале ловил её взгляд, но теперь Ольжана старательно на него не смотрела. – Он догадался, что я – это я.

– И захотел тебя убить.

– Вряд ли. – Лале принялся ходить перед ней в одну сторону и другую. Ольжана сравнила: как рыскающий волк, припадающий на калечную лапу. Почему же она раньше не замечала, сколько в нём волчьего? – Думаю, пан Авро понимает: чтобы убить меня, нужно потратиться больше, чем на двух дурно вооружённых наёмников.

Ольжана угрюмо молчала.

– Он хотел, чтобы я раскрыл себя, – продолжал Лале. – Собственно, что и произошло. Но только вы увидели, как я колдую… Конечно, могло быть больше свидетелей.

– Если бы ты не увёз меня в леса.

– Если бы я не увёз вас в леса. – Он опять остановился перед ней. Приподнял руку, и лоскуты чародейской клятвы переползли ему на ладонь. – Давайте не затягивать с этим, хорошо?

Ольжана стиснула зубы.

– Просто скажите, что клянётесь, и я оставлю вас в покое.

Тяжесть на груди стала ощутимее.

– Ольжана, я всё равно не дам вам рассказать обо мне. – Его лицо напротив – снова – как в тумане. – И я не хочу причинять вам боль.

«Да сколько ты уже причинил!»

– Да вы и сами, – продолжил, – не согласитесь ходить за мной след в след.

Грудь запылала. Ольжана задышала поверхностно и часто, но от нехватки воздуха перед глазами потемнело.

– Ладно, – проскрипела она. – Клянусь.

Как и много лет назад, слово сорвалось с языка, будто и не слово вовсе, – горячий камень.

Тяжесть тут же исчезла, и Ольжана жадно втянула в себя воздух, показавшийся живительно-прохладным.