Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 77)
С левой рукой получилось чуть труднее. На полпути кинжал затупился, и пришлось приложить усилие.
– Ноги выпрями, – буркнул Юрген. – А то свалишься.
И прорубил последний участок железа.
Второй браслет лязгнул.
Лале покачнулся и действительно чуть не упал. Ковыльнул в сторону, прижал руки к груди. Тут же понимающе протянул:
– А… – Он покачал головой. – Нет, Юрген. Благородно, но нет. Я не буду с тобой сражаться.
Слова дались ему тяжело, так что Лале остановился и продышался. Но Юрген не стал ждать.
– Да сдался ты мне. – Он вывернул из-под цепей и тут же оказался перед Лале. Проворчал: – Хочешь знать, мне и так хватило.
Лале сгорбился, упёрся ладонями в бёдра. Его руки затряслись от перенапряжения, – целиком, от плеча до пальцев, – и Лале рассерженно шикнул: перестаньте, мол.
– Тогда… – Он с усилием выпрямился. – Тогда что это?
Юрген огрызнулся:
– А на что это похоже?
И отшвырнул кинжал. Тот мелко и задорно задребезжал на камне – пусть теперь сами разбираются, как он здесь оказался!..
Юрген снял с шеи ладанку.
– Слушай меня внимательно, – сказал угрюмо. – Я здесь не потому, что я тебя защищаю. Ты убийца. То, что твоё чудовище сделало с этими бедными людьми, ужасно. – Сжал в кулаке шнурок от ладанки. – Но не мне решать, какого наказания ты заслуживаешь. Не мне и не Драга Ложе.
Почувствовал, как на челюсти заходили желваки.
– Потому что, – продолжил Юрген хмуро, – я признаю: тебе было за что мстить Йовару. Он обошёлся с тобой несправедливо и жестоко. Оправдывает ли это создание чудовища? Нет. Но если бы Драга Ложа беспокоилась о жертвах чудовища, тебя бы давно остановили. – Юрген помедлил. – Они позволили Йовару умереть, а сейчас решили избавиться от тебя, хотя сами действовали твоими руками. Я считаю, что это несправедливо.
Он протянул Лале ладанку.
– Есть условие, – сказал ещё. – Не трогай Дикий двор. И оставь Ольжану в покое, она тяжело всё пережила.
И разочаровалась во мне, добавил мысленно. Но это была ложь во благо. Даже если Кажимера догадается, что за всем стоял Юрген, и спросит Ольжану, знала ли она о его намерениях, та ответит: «Нет», – и это будет чистая правда.
Лале взял ладанку, взвесил её на ладони.
– Спасибо. – Облизнул пересохшие губы. – Что у Ольжаны с глазом?
Юргена это сбило с толку.
– Чего? – пробормотал он. – Да в порядке всё. На месте.
На удивление, после цепей Лале оправился быстро. Когда его руки перестали трястись, он повёл плечами, хрустнул спиной и с силой растёр места ожогов. Теперь он выглядел внимательным и собранным – ну, подумал Юрген, ещё бы. Если Лале не солгал Ольжане о своей жизни, ему было не впервой выбираться из передряг.
Лале указал взглядом на цепи.
– После такого тебе не дадут спокойной жизни.
– Пусть сначала меня найдут, – отозвался Юрген. – Я уезжаю.
– Ольжана с тобой?
– Нет. – Юрген насупился. Что ещё за вопросы? – Она в Стоегосте.
Лале кивнул, но не было понятно, вызвало ли это у него какие-то чувства.
– Откуда у тебя такой кинжал?
– Слушай. – Юрген скрестил руки на груди. Отступил к окну. – Похоже, что я хочу вести с тобой беседы? Бери свою ладанку и катись уже куда-нибудь, пока големы не сообразили. Ну или кто ещё в этой башне.
Пожалуй, из-за шума давно уже должны были сообразить, но пока на вершину башни никто не поднимался.
Юрген поднял свою верёвку, однако ворожить не стал. Замер.
– Ладно, – буркнул он, точно устыдившись. – Это кинжал Грацека. Мне подарила его Кетева, когда я пришёл в Горный двор расспрашивать её о Чеславе и шестом ученике Нимхе. – Поднял кислый взгляд. – О тебе, в общем.
– Любопытно, – заключил Лале вкрадчиво. Казалось, его ничем не задела злость Юргена, – неудивительно, не каждый же день спасают из плена. Он осмотрел разрезанные кандалы и уточнил: – А зачем это Кетеве?
– Не знаю. – Юрген принялся наматывать верёвку на ногу. – Она поразительная девушка, только себе на уме. И я думал, что с помощью кинжала спасу Йовара. – Глянул в сторону, на туманную тьму снаружи. – Но, наверное, так, как сейчас, действительно правильнее.
Ему не понравилось, как смягчилось лицо Лале. Поэтому, когда тот спросил: «Куда ты отправляешься?» – Юрген опять закипел.
– Не твоё дело. – Сел на окно. – Куда-нибудь подальше от Драга Ложи.
Лале сощурился.
– А сигать с башни обязательно? Убьёшься же. – Покачал головой. – Я понимаю, что ты видишь во мне недруга, и тебе необязательно
Юрген помолчал.
– Более того, – сказал Лале, и это прозвучало тепло, – теперь я тебе должен. Куда бы ты ни отправился, я могу тебе помочь, – позже, если ты пожелаешь меня найти.
– Себе сначала помоги, – хмыкнул Юрген, но получилось беззлобно и тихо. – А то если Драга Ложа опять поймает, я во второй раз не приду.
Верёвка уже обвивала его ногу до бедра, и Юрген теперь перекрутил её вокруг локтя.
– Я не убьюсь, – проговорил он. – И ничего ты мне не должен. Просто… – Вдохнул глубоко, до рези в подживших рёбрах. – Просто так будет честно.
Юрген снова посмотрел в окно – на ночь, скалы и туман. Крапинки звёзд серебрились над драконьим хребтом.
Что он ещё мог сказать? Конечно, он любил Йовара как отца, единственного, которого когда-либо знал, и он горевал по нему, но не мог не признать очевидное: он, Юрген, никогда не был на месте Чеслава. А чего Лале заслуживал за всё, что сотворил с другими…
Что ж, от разговоров про расплату уже голова кругом.
Снизу донёсся грохот.
Наконец-то. Поразительно, что у них было столько времени. Лале глянул на лестницу, но даже без особого любопытства, – наверняка знал, сколько внизу големов, и не сомневался, что справится. А Юрген посмотрел на него, словно стараясь примерить напоследок, подходило ли это лицо – усталое, но спокойное, неуловимо-волчье, – Чеславу из его прошлого.
Получается, подходило.
Лале оправил рукава рубахи. Ожоги на предплечьях начали слегка бледнеть.
– Юрген, – позвал он. – Я бы хотел, чтобы мы встретились с тобой при других обстоятельствах. Извини.
Юрген неловко качнул ногой.
– Я тоже. – И слова будто обожгли ему рот. – Я правда тебя искал.
Тут же пожалел: прозвучало слишком беззубо, будто он правда мог связать создателя чудовища с Чеславом из своего прошлого, но… что теперь?
– Ну, иди разбирайся. – Юрген повёл свободной от верёвки рукой, и воздух за окном уплотнился. – А то скрутят опять в бараний рожок.
Лале чуть усмехнулся.
– Не скрутят.
Юрген перекинул ноги через окно, покачнулся вниз, – верёвка плавно заскользила по его телу. Плотный воздух обхватил его, позволяя опуститься мягко, без рывков. Когда его ступни коснулись земли, Юрген прислушался – различил железный лязг, но приглушённый, будто кто-то тоже заколдовал воздух, чтобы привлекать меньше внимания.
Понял, что больше ему тут делать нечего, и пошёл прочь.
Звёздное небо раскинулось над морем тёмно-синим куполом. С высоты холма рыбацкая лодка, которую оставил Юрген, казалась телом морского чудовища – небольшого и неопасного, из тех, что Юрген мог бы встретить взамен известных чернолесских. Он спустился к лодке, отцепил бечеву и, помогая себе ворожбой над ветром, протащил нос к воде. Дождался, когда волна отхлынет, а потом снова заворожил не только ветер, но и взметающуюся солёную воду, чтобы не захлестнула… Подтолкнул лодку в море, осторожно забрался внутрь – и позволил природе и чарам себя увлечь.
Он сидел на носу, и лодка гладко рассекала волны. Созвездия поблёскивали над ним, и ветер – конечно, попутный, – гнал его на север по Иофатскому морю, к ближайшему порту. Там Юрген придумает, как поступить. Где продать лодку, на какой корабль сесть, куда отправиться… Но сейчас не было ни единой лишней мысли, только тишина, и покой, и глубокая синева до самого горизонта, и лёгкая, пока ещё неосмысленная грусть, и предвкушение грядущих приключений.