Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 54)

На мгновение показалось, что вяз накренился вперёд, – вот-вот упадёт и задавит!.. – но это колдовство Хранко раскололо его с правого края. Осторожно, не торопясь, Хранко углубил прореху, и дерево зазияло влажной чернотой. Ещё немного, и…

Первой вывалилась рука, потянувшая за собой остальное тело, – Хранко едва успел подпереть Юргена плечом. Тут же перехватил его подмышки, тяжело опустил на траву.

Бойя издала странный звук – лёгкий полузадушенный вскрик. Почему-то Чарна больше смотрела на неё – (рот округлился, глаза распахнулись), – и на Хранко – (вид такой разбитый, точно он только что себя распахал, а не дерево), – но только не на Юргена. Тут же всё поплыло: зрение помутилось, земля закачалась под ногами…

– Я надеюсь, – сказала Ляйда громко и чётко, – вы все понимаете, что он жив?

Она встала у головы Юргена. Покрутила запястьем, чтобы забренчал браслет.

– Уж поверьте мне. – Побренчала снова. – Его разум цел, только скован. Странное колдовство… Глубже, чем сон, но мельче, чем смерть.

Чарна не думала, что когда-то будет ей благодарна.

Хранко склонился над Юргеном, прижал ухо почти к самому ему рту. Определил: дышит.

– Ой, боги мои, Урыся. – Ляйда скосила глаза. – Непонятно, чему тебя учили все эти годы. Радость моя, возьми себя в руки и не позорься, а то Юрген румянее тебя выглядит.

И Чарна, и Бойя тоже бросились к Юргену, но Уршула осталась поодаль – Чарне пришлось обернуться, чтобы её увидеть. В её понимании она держалась более чем спокойно для женщины, которая только что посчитала своего любовника мёртвым. Видимо, для Ляйды это ощущалось иначе – тем более если Уршула не сумела так же мгновенно определить, что Юрген зачарован, а не убит.

Уршула выпрямилась. Перекинула косу за спину и тоже позвенела браслетом.

– Только вот, – ощетинился Хранко, – не надо ковыряться в его мозгах!

– Мы не будем. – Уршула приблизилась на несколько шагов. – Эти чары наложил не новичок. Не знаю, насколько они глубоки, но уверена, что госпожа разберётся. – Повела плечами. – Давайте отвезём Юргена в Птичий терем.

– Это колдовство вашего двора? – спросила Бойя. Чарна восхитилась, что она ещё могла соображать – в такое-то время!

Ляйда усмехнулась.

– Даже если бы это были они, вряд ли бы мы признались. Но хотите верьте, хотите нет: это что-то чужеродное.

– Наше колдовство, – объяснила Уршула невозмутимо (её явно пристыдил выпад Ляйды!), – построено на том, чтобы менять разум изнутри. Но здесь действовали снаружи… Точно покрывало накинули на птичью клетку.

Чарна не знала, как выглядели птицы под покрывалом, но Юрген казался умиротворённым и расслабленным, будто в здоровом сне. Даже пальцы, которые она сжала, были тёплыми.

– Не стоит тратить время. – Уршула придала голосу убедительности. – Хранко, пожалуйста, помоги положить Юргена на коня. Я поеду с ним, а Чарна – с Ляйдой… Вы с Бойей превратитесь в птиц и уцепитесь за сбрую.

– Только держитесь крепко, – предупредила Ляйда. – За один шажок кони проходят множество вёрст. Если упадёте, найти вас будет очень непросто.

– Мы справимся. – Бойя погладила макушку Юргена. – Хотелось бы узнать, во что он ввязался… – Насупилась. Быстро осмотрелась. – И где в таком случае Ольжана.

– Узнаем, когда его расколдует госпожа, – пообещала Уршула.

Внезапно Чарне стало смешно. Ох, Тайные Люди, это ведь страшный сон Йовара!.. Мало того, что с Юргеном приключилась беда, – его, бессознательного, собственные же однокашники везут в логово к Кажимере. Но сейчас никто не спорил: понимали, что выбора нет.

– Что ж. Зовите своих коней. – Хранко поднялся. – Надеюсь, они не испугаются, если рядом повоет ветер. – Кивнул на Юргена. – Этот малец крепкий. Я немного зачарую воздух, чтобы закинуть его наверх.

– Не беспокойся, – отмахнулась Ляйда, подзывая коней лёгким чмоканьем. – Это же диковинные животины нашей госпожи. – Улыбнулась. – А госпожа держит при себе только тех, кто ничего не боится.

Юрген не понимал, где находится. Будто бы – в золотом облаке или в бликующей на солнце воде, и у этого места не было ни верха, ни низа. Здесь существовал лишь бесконечный искрящийся круговорот, от которого тошнота подступала к горлу. Юрген не знал, сидел он или лежал, бежал или плавал. Может быть, всё вместе, а может – ничего из этого.

Однако тошнота не проходила, и она стала первым напоминанием: по крайней мере у Юргена до сих пор было тело.

– Прекрасно, – одобрил вкрадчивый голос. Это прозвучало уверенно и нежно: Юргену так захотелось, чтобы голос сказал что-нибудь ещё. Значит, Юрген здесь не один. – А теперь попробуй на меня посмотреть.

Посмотреть? Как? Внезапно Юрген вспомнил, как двигать веками, и открыл глаза. Мир вокруг оставался нечётким, не переставал бликовать и искриться, но из дымки постепенно проступили очертания золотоволосой женщины, которая склонялась над Юргеном, как над колыбелью.

– Что за умница. – Госпожа Кажимера положила холодную ладонь ему на лоб. – С возвращением, дружок.

Юрген рассеянно похлопал глазами. Оказалось, они страшно пересохли.

Госпожа Кажимера убрала ладонь, и Юрген попытался сесть. Тут же всё вокруг закачалось, испуганно зашипело: тише, тише!.. Юрген разобрал в этом шёпоте голоса Хранко и Уршулы, – когда Юрген накренился вбок, его подхватили руки, похожие на её. А с другой стороны к нему метнулась чёрная тень, повторявшая очертания Хранко, – он постарался его поддержать.

Кто-то дал ему воды. Кто-то – кажется, Уршула – обтёр его лицо влажной тряпицей.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила госпожа Кажимера.

– С-сносно. – Юрген огляделся. Теперь он различил, что сидел на кровати в небольшой комнате. Окна были распахнуты, и из сада тянуло сладкой ночной прохладой. Колдовские огни кружили над ним, оставляя в воздухе золотистые следы, как от размазанной капли мёда. – Что произошло?

Кажимера покачала головой:

– Боюсь, только ты можешь это прояснить.

Она сидела напротив – одетая в простое светлое платье, с незаплетёнными волосами, мерцающими в свете колдовских огней, и Юргену показалось, что это донельзя домашний вид. Все остальные – Хранко, Уршула, выглядывающая из-за Кажимеры Ляйда, Чарна у стены, Бойя рядом с ней, – наоборот, были будто с дороги.

Юрген с силой растёр лицо.

Ему вспомнилось журчание реки и треск дерева. Вспомнилось собственное имя, произнесённое знакомым голосом, а ещё – удивление, страх и совершенная беспомощность, когда на него вдруг нахлынула вода.

Лале, подумал он, и его затрясло. Юрген не знал, как это было возможно, но за всем действительно стоял Чеслав, выдающий себя за монаха-башильера… Однако стоило вспомнить одно, как следующие мысли ускользнули, точно вертлявые угри. Юрген почти забеспокоился об Ольжане – значит, она всё ещё была с Лале-Чеславом и даже не подозревала об этом!.. – но почему-то беспокойство затихло, и поток мыслей повернул в другую сторону. Снова вспомнились шум воды, треск дерева, звук собственного имени…

Юрген зло шлёпнул себя по виску. Дурак! Что с его мозгами?..

– Давай без насилия. – Кажимера мягко отвела его руку. – Я понимаю, сейчас тебе тяжело. Твой разум был скован чужими чарами. Всё пройдёт, но это потребует времени.

Кажимера позволила ему переварить эти слова, а потом предложила:

– Мы можем оставить тебя в покое. Ты поспишь крепким человеческим сном и окончательно восстановишься. Или, если ты уже хочешь сказать, кто с тобой это сделал… Мы тебя выслушаем. Я тебя выслушаю и приму меры.

Юрген бестолково закивал. Да, мол. Хочу сказать.

Кажимера чуть наклонилась к нему.

– Итак. Что случилось?

– На меня обрушили реку. Меня замуровали в дереве. – Собственный голос звучал незнакомо, хрипло. – А потом…

Кусок недоумка, обозвал себя Юрген мысленно. Что это за обороты?! «Обрушили», «замуровали»… Почему он говорит так? Почему не может сказать, кто именно это сделал?

По всей видимости, Кажимера подумала о том же.

– Ты видел, кто это сделал?

– Да.

– Ты знаешь этого человека?

– Да, – выдавил Юрген снова. Ему хотелось разодрать себе горло, вырвать себе язык, пробить черепные кости – ну что за дурачина! Неужели так сложно назвать имя? Неужели так сложно?..

Юрген почувствовал, что его лицо покраснело от натуги.

– Тише. – Кажимера ободряюще погладила его по плечу. – Ты ни в чём не виноват. Это просто следы колдовства. Твой разум исправен, и ему лишь нужно немного времени. – Она вновь подала Юргену чашу с водой. – Попробуем ещё раз? Я задам прямой вопрос, а ты постарайся отвечать, не задумываясь. Если не получится сейчас…

– Задавайте, – процедил Юрген сквозь зубы.

Ну уж нет. Он не даст этому ублюдку больше времени.

Кажимера внимательно на него посмотрела.

– Кто замуровал тебя в дереве?

Юрген набрал полную грудь воздуха.

Шум воды. Треск дерева. На губах у Лале – извиняющаяся хищная полуулыбка. «Это несправедливо, – подумал Юрген рассеянно. – Я сам искал тебя в реке, я искал тебя, я… Ты дал мне имя, ты наколдовывал для меня волчков из пара, ты рисовал для меня собак в своих учебных записях – как ты можешь меня убить?..»

– Кто, – повторила Кажимера, – замуровал тебя в дереве, Юрген?

Язык, как огромная рыбина, неуклюже ворочался во рту, беспорядочно стучал о зубы, но Юрген силой его удержал. На какое-то мгновение разум прояснился – да, всего на мгновение, однако и этого хватило, чтобы проговорить громко и чётко: