Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 49)

– Чего не спите? – спросил Лале. Он смял в комок новые теневые лоскутья, вылепил из них подушечки для волчьих лап. – Настолько мешаю?

– Да нет. – Ольжана пожала плечами. – Люблю засыпать под треск смертоносного колдовства. Так убаюкивает.

Она ещё молчала про то, что от чародейских огней было светло как днём, – но это полбеды. Свет Ольжане никогда не мешал.

– Язвите-язвите, я привык. – Это прозвучало почти нежно. Внезапно за иглой в пальцах Лале потянулась нитка, такая же чёрная, как и остальная волшба, и закрутилась вокруг ног Сущности. – Но если хотите знать: это колдовство не смертоносно. Тень – совсем не то, что само чудовище.

На Ольжану резко накатило сожаление. А что, подумала она, если бы Лале не начал мстить Йовару. Что, если бы он создавал чудовищ только так, как когда-то поднимал мертвецов на погосте, – упражняясь или желая проверить себя самого, и никто бы от этого не страдал. Что, если бы он не был виновен ни в убийствах, ни в смуте, ни в её шрамах, ни в разбитом сердце, но так же бы сидел перед ней, как сейчас, и колдовал, позволяя отвлекать себя расспросами. Тогда бы он был для неё самым лучшим мужчиной на свете, и тогда бы она, наверное, восхищалась, до чего же он сильный чародей. Потому что она ведь никогда не видела ничего подобного, но понимала, сколько труда стояло за этой сноровистой волшбой.

Лале снова на неё глянул.

– О чём задумались?

Нить вилась и вилась, теперь опутывая тот лоскут, что колыхался у головы теневого чудовища. Лоскут заострился, вытянулся и стал напоминать настоящую волчью морду.

Колдовские огни плавали под потолком. На противоположной стене темнела сутуловатая тень самого Лале – неуловимо грозная, грознее, чем лиловые искры или образы чудовищ.

Ольжана поёжилась.

– Да так. – Она медленно повела подбородком. – Думаю: любопытный вы человек… И я до сих пор столького о вас не знаю.

– Неужели? – удивился Лале. – Поверьте, сейчас вы знаете обо мне больше, чем кто-либо.

– Ну, – протянула Ольжана, – этого недостаточно.

Игла ныряла в лиловато-чёрную волшбу и поднималась из неё, как остроносая лодочка. Тень чудовища сгорбилась – Лале провёл рукой над её спиной, остриём иглы обозначил очертания меха. Теперь казалось, что шерсть встала дыбом.

– Недостаточно?

– Да. – Ольжана собралась с силами и проговорила особенно робко: – Я ведь хочу понять вас лучше.

Лале тут же переметнул на неё взгляд.

Его глаза блеснули.

О, это было как скормить хищнику любимое лакомство. Лале не ответил ничего, кроме чуть насмешливого, брошенного с сомнением: «Да ну?» – но Ольжана-то его не первый день знала. И догадывалась, насколько ему приятно это слышать, – а чем благожелательнее Лале, тем вероятнее, что вопросы Ольжаны не будут впустую.

– Ну и какой же историей я ещё могу вас позабавить? – Лале вернулся к своему колдовству и пригладил очередной лоскуток тени. Но вышло так осторожно, едва ли не любовно, что Ольжана велела себе: не вздумай всё испортить! Пусть он расчувствуется, пусть поверит, что ей правда важно его прошлое…

– Это вам решать. – Ольжана смотрела, как игла плясала в пальцах Лале. – Я готова послушать про что угодно.

– Что угодно, – заметил Лале, – это ни о чём.

Ага. Значит, ему приятны и расспросы.

Ольжана вздохнула. Ей совсем не хотелось, чтобы Лале начал очередную долгую историю, из которой нельзя было выудить ни крупицы пользы. Но если сказать прямо… Опасно.

Тень чудовища становилась всё свирепее. Ольжана начала серьёзно, но тихо:

– Я бы хотела узнать о вас что-нибудь личное. По-настоящему личное, понимаете? – Пожала плечами. – Про меня вы всё знаете, я ведь вам доверяла. А я не имею ни малейшего представления, кого вы любили или ненавидели, кроме очевидного.

Теперь Ольжана подбирала слова с особой осторожностью. Не время шипеть от боли.

– Я бы хотела знать, – продолжала она, – что вы чувствовали, когда раз за разом… – (Мысленно: «Превращали себя в дахмарзу»). – …Лишали себя силы, хотя могли бы остаться у Залвата, или… – Ольжана помедлила. Издала смешок. – Да я даже самого простого не знаю! Какую вещицу вы выбрали, чтобы спрятать там…

«Колдовское умение». Или: «Часть души». Но нет, клятва не позволит назвать это так.

Ольжана развела руками.

– Чтобы спрятать там свою смерть.

Лале хмыкнул, не поднимая глаз. Сделал жест, и чудовище вместе с тенью одновременно легли на стол, как покорные псы.

– Да зачем вам эта глупость?

– Это не глупость, – возразила Ольжана. – Я не могу придумать ничего, что описало бы человека лучше. Помните, вы рассказывали про Аршад-Арибу? Его превратили в дахмарзу, и с той поры он носил в мече часть своей души.

– Ах, раз так… – Лале усмехнулся. – Всё просто. Смотрите!

Он указал на раскрытую книгу. Перелистнул несколько страниц и остановился на изображении двух небесных сфер. Внутри обеих – ночное небо, усыпанное созвездиями.

– Хал-азарская чёрная книга, – сказал Лале. – Её написали чародеи из пустынь, которые плели в своих общинах тёмную волшбу. – Он закрыл книгу и постучал по старой кожаной обложке. – Здесь-то я и оставляю кусок своей души.

Ольжана вытягивалась, чтобы хорошенько рассмотреть, что показывал Лале, – но тут же разочарованно охнула.

Села, как прежде.

– Вы что, – спросила она с укором, – считаете меня дурой? Может, я и не семи пядей во лбу, но понимаю, что вы не смогли бы повсюду таскать с собой книгу. – Стала загибать пальцы: – Чумной Хургитан, темница, дворец Залвата, монашеские кельи… Книга большая и приметная, с ней просто неудобно. А ещё её раз сто могли отнять – и надзиратели, и ваши же братья-башильеры! – Фыркнула. – Нет, вы бы её не выбрали.

Лале поднял ладони в защищающемся жесте.

– Вы правы. Простите. – Слегка улыбнулся. – Зато поглядите, как ловко вы меня раскусили…

Он закрыл книгу. Сказал доверительно:

– Среди всех склянок в кибитке есть одна особая, с маслом чёрного тмина. Она маленькая и совсем не подозрительная для лекаря-башильера. Я носил её с собой в течение всех хал-азарских приключений.

– …И оставляли валяться в кибитке, пока носились по местным колдобинам. – Ольжана скривилась. – Я видела содержимое вашей поясной сумки, никаких склянок с маслом там не было. Хотите убедить меня, что так беспечно относились к драгоценной хрупкой вещи? – Она расстроенно поправила покрывало. – Вам не надоело меня обманывать?

Лале помолчал. Чуть отодвинулся, чтобы залезть в поясную сумку.

– Ну не злитесь на меня. – Он выложил на столешницу закутанный в тряпицу свёрток. – Не каждый день о таком рассказываешь…

Лале осторожно развернул тряпицу, и Ольжана увидела, что там был башильерский знак из чёрного железа: меч, оплетённый веточкой оливы.

– Полюбуйтесь, – предложил Лале. – Когда я дахмарзу, то ношу свою чародейскую силу в вещи из чёрного железа. Кто об этом догадается? К тому же другой колдун не сможет легко сорвать с меня знак – обожжёт руки.

На этот раз Ольжана задумалась.

– Не знала, что так можно, – произнесла она с сомнением. – Если чёрное железо ранит человека за его колдовское умение, как же оно может хранить его в себе?

– Мир полон удивительного, – объяснил Лале просто. Принялся бережно заворачивать тряпицу. – Надеюсь, теперь вы довольны. Башильерский знак всегда при мне, даже если я не ношу его на шее. Сохранить его гораздо проще, чем книгу или склянку. Вы лихо поймали меня на слове, и я вами горжусь, а сейчас…

– Сейчас вы опять солгали. – Ольжана удивилась, как спокойно и утвердительно это прозвучало. И поняла: она почти не сомневалась. – Вы правы, я мало что знаю про чёрное железо… Но, видимо, я всё-таки кое-что знаю про вас.

Лале опешил. Собрался ответить, но Ольжана сделала жест рукой.

– Нет, подождите. Если бы вы сказали, что эта вещица – перстень из чёрного железа, возможно, я бы вам поверила. Но башильерский знак… – Ольжана покачала головой. – Вы тщеславный человек, Лале. Вы многим пожертвовали, чтобы уметь то, что умеете сейчас. – (Фраза без уточнений, и клятва никак не дала о себе знать.) – И вы хотите убедить меня, что позволили бы такой силе находиться в чьём-то символе?

Лале цыкнул.

– С позволения, этот символ выжжен у меня на коже.

– Что совсем не одно и то же. – Ольжана окинула взглядом и Лале, и дремлющих чудовищ перед ним, и искрящиеся чары вокруг. – Это всё ещё знак ордена, чьи взгляды вы даже не полностью разделяете. И уж простите: я думаю, своим телом вы дорожите совсем меньше, чем…

«Колдовством».

Слово повисло в воздухе.

Ольжана печально усмехнулась.

– Ну и ну. Вы уже трижды мне солгали. – Спросила с досадой: – Вам доставляет удовольствие водить меня за нос? Не хотите говорить, ну так и признайтесь в этом, а не выдумывайте чепуху.

Лале щёлкнул пальцами, и лиловый чародейский водоворот остановился.

Но вот Ольжана останавливаться на собиралась.

– Поверить не могу. – Она отвернулась. – Вы опять играетесь с моим доверием. Неужели я не заслужила если не правды, то хотя бы уважения?.. – Покачала головой и сказала огорчённо: – Видимо, нет.