Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 38)
Уже когда Лазар поворачивал обратно, наткнулся на рабочего – тот слёту задел его плечом.
– Да что ты тут путаешься! – изрыгнул рабочий, и Лазар дёрнул головой, как собака, прислушивающаяся к странному звуку.
Рабочий прошёл мимо, и Лазар даже не сразу сообразил, что его так ошеломило. Какое-то время он просто смотрел ему вслед – фигура тощая и длинная. Нечасто встретишь таких высоченных хал-азарцев… А потом осознал: выругались по-иофатски!
Из любопытства окликнул:
– Эй!
Рабочий обернулся, всего на мгновение. Впрочем, этого хватило.
Лицо от загара не смуглое, а пятнисто-красное. На щеках кожа слезала шматками. Глаза – светлые, даже в сумерках видно. Отросшие пряди – белёсые.
Губы Лазара скрутило, и он едва не расхохотался дурным нехорошим смехом. Это же надо было – встретиться
Рабочий был одет в лохмотья, горбился и припадал на правую ногу. Зыркнул зло и побрёл дальше по своим делам. Конечно, он не узнал Лазара, – как его теперь узнаешь? Лицо было прикрыто куфией. Да и руки стало две.
На место радостному удивлению пришла жалость.
Оголодавший рабочий мало чем напоминал того брата Эйлуда, с которым Лазар цапался в хургитанском храме. Тот был холёным красавцем, чистюлей с ленивым взглядом удава. А этот… Лазар не помнил, когда видел его в последний раз, – когда взяли Хургитан? Их пленили вместе? Кажется, да, но в Лазаровом зиндане Эйлуда не было.
Лазар мог бы позвать его снова, открыть себя, поговорить с ним, но вместо этого направился прочь, к морю и дворцу Залвата.
Слишком многое пришлось бы объяснять. Свой побег из зиндана. Обретённую руку. Совершенно хал-азарскую наружность.
Но теперь, хотел он или нет, все следующие дни мысли об Эйлуде преследовали его, как слепни. С одной стороны, Лазар говорил себе: они ведь даже не друзья. Эйлуд хотел, чтобы его поджарили в Хургитане, как и Айше Хасамин. А с другой… Если он действительно сможет вытащить Эйлуда из красилен, почему бы и не помочь?
Надо лишь всё просчитать.
Решение нашлось само собой – одной особенно жаркой ночью, когда Лазар не мог заснуть и беспокойно крутился на постели. Как назло, пришитая рука снова ныла – особенно тянуло в области шрамов, хотя, когда Лазар зажёг колдовской огонь, он не увидел ничего подозрительного. Залват наставлял: если не воспаляется, то нестрашно, нужно лишь перетерпеть.
Лазар это умел.
Очень хотелось пить. И чтобы Меила оказалась рядом. Но в последнем он, конечно, ей бы не признался – Лазар считал, что постепенно терял для неё своё загадочное чужеземное очарование. Да и вообще… Чем он занимался здесь? Только ходил к Залвату на перевязки, играл с ним в калифову войну, читал его книги, спал с его служанкой и порой присутствовал на вскрытиях его скончавшихся больных. Если Лазар ещё не всем смертельно не наскучил, то обязательно надоест в ближайшие месяцы. Или окончательно превратится в подобие забавного домашнего животного – на задних лапках не постоит, но про северных колдунов расскажет.
Лазар жадно глотнул прямо из кувшина.
Да, во дворце Залвата он набирался знаний. Но всё отчётливее понимал: ему нечего предложить взамен.
Он женится на хал-азарской женщине. Забудет, что знает, с каким треском горит устроенный им же костёр и как ломаются кости под лапой грозного лесного чародея. Постепенно разучится думать и говорить по-господарски. Будет мирно лечить больных – или, по крайней мере, пытаться, – и никак не выдаст, что его руки, неловко мешающие снадобья, когда-то заклинали реки и грозы, вызывали чудовищ из тени и поднимали мертвецов из могил.
Поняв, что заснуть не удастся, Лазар оделся и бесшумно поковылял в одну из Залватовых библиотек – домашнюю, расположенную в жилом крыле. Там он отыскал книгу, которую давно приметил, – про усыпальницы древних царей в пустынях и про бессмертных костлявых стражей, стерегущих их покой. Лазар сел за стол у окна, ведущего во внутренний сад; само окно приоткрыл, немного поколдовал – шёлковые занавеси закачались, и из сада потянуло влажным цветочным воздухом. Шар из колдовского огня горел над Лазаром, как светоч, и, чтобы не беспокоить охранников, иногда прогуливающихся по дворцу, Лазар уплотнил ночную тьму. Теперь снаружи нельзя было понять, есть ли кто-то в библиотеке, – только если сильно приглядеться.
Лазар стал читать.
Когда он разглядывал изображение стража, чей голый костяной череп украшала железная воинская шапка-мисюрка, то услышал обрывок разговора.
– …
За окном – шаги. Кто-то шёл и беседовал, однако пока голос подал только один человек.
– Я не могу поверить. – Кажется, говорившего трясло. – Ладно бы кто угодно… но
Как нарочно, шаги остановились.
Лазар с любопытством оторвался от книги. Подумал: стоит ли оповестить о своём присутствии? Например, покашлять?
– А что, – раздался второй голос, приглушённо-бархатный и слегка насмешливый, женский, – другого бы ты стерпел?
Лазар аж выпрямился.
Тут же подумал: либо он за неделю исчерпал десятилетний запас умения оказываться в нужном месте в нужное время (сначала – Эйлуд в красильнях, теперь – разговор под окном библиотеки), либо эта беседа подстроена.
– Издеваешься!.. – в сердцах зашипел Асир.
Время, когда можно было благородно привлечь к себе внимание, прошло. Теперь оставалось только подслушивать.
Лазар лёгким покачиванием пальцев растворил шар из колдовского огня. Немного сдвинул занавеску потоком воздуха, чуть наклонился вбок – и так смог увидеть две фигуры. Подумал: ну какой же молодец, что зачаровал темень!.. Он-то для них – всё ещё невидимка.
Не удержался и незаметно усилил блеск звёзд в ночном небе – чтобы всё рассмотреть.
Асир был полностью одетый и даже нарядный – рубаха-камиза, шаровары, подпоясанный халат, остроносые кожаные тапочки… Он беспокойно ходил под окном туда-сюда и тем страннее выглядел рядом с Меилой. Та стояла, скрестив руки на груди, прижавшись спиной к грушевому дереву. Вьющиеся волосы не заплетены. Вид полудомашний, точно её только из постели вырвали, – и судя по тому, как тщательно был одет Асир, его в этой постели не было.
– Тебе нравится меня мучить?!.. – воскликнул Асир натуженным шёпотом. Он подошёл ближе к Меиле и стал выглядеть совсем печально: взбешённый, обиженный и маленький, ей по плечо. – Так знай: и другого не стерпел бы, страдал бы, но вынести эту башильерскую крысу…
Всё стало настолько забавным, что Лазар едва удержался, чтобы не рассмеяться.
Быть не может, чтобы такое – и совпадение!.. Нарочно не придумаешь. Однако стал бы Асир говорить о своих чувствах, если бы знал, что его слышат? Он казался Лазару страшно гордым человеком. А тут – как на ладони, несчастно влюблённый.
Да и Меиле зачем это подстраивать? Неужели и правда – случайность?
Лазар ощутил себя героем настоящей пошлой пьески о любовных неурядицах.
– Подлый бездельник, злоупотребляющий гостеприимством мастера, – выплюнул Асир. – Он предаст его, как предал свой орден захватчиков. Что ты в нём нашла?
– Ты обо мне не беспокойся, – мурлыкнула Меила. – Что в нём не нашла, в других найду.
Что ж. Ожидаемо. Лазар ведь не думал, что станет любовью всей её жизни.
Асир отшатнулся. Лица не было видно, но, похоже, перекосило его знатно, – и Лазар ему посочувствовал.
– В каких других? – спросил Асир сипло.
Меила оттолкнулась от ствола, потуже запахнула халат.
– Устала я, – вздохнула она томно. – Спать хочу. Дай отдохнуть до утра.
И она ушла. Просто развернулась, скользнула мимо дворцовой стены и оставила Асира одного в саду. Какое-то время тот смотрел ей вслед, а потом перевёл пустой взгляд на окно библиотеки.
Эх, всё-таки осталась в Лазаре эта крохотная, почти задушенная в читальнях, молельнях и больницах частица души… Частица простого борожского парня, который в своё время от потасовок не бежал и сейчас – мимоходом! – совершенно азартно подумал: что, если Асир его увидит? Почувствует чары, захочет приблизиться и поймёт, что всё это время за ним наблюдали.
Лазар сам себе мысленно присвистнул: ну и дурак! Вот что делает с человеком одна-единственная драка. Стоило несколько месяцев назад повозиться со стражниками из зиндана, и вместо учтивого начитанного монаха-колдуна теперь то и дело проявлялся сын кузнеца из деревни Засижье. Конечно, не будет он сражаться с учеником Залвата… Глупость какая.
Но Асир так его и не рассмотрел. Покачался на месте, как пьяный, и, сжав кулаки, побрёл прочь.
Лазар остался в темноте один. Потом заново зажёг колдовской огонь, – завесу из ночной мглы на всякий случай пока не убирал, – и осторожно закрыл книгу.
Обидно ему не было. Асир не сказал ничего, что Лазар бы не думал о себе сам, а что о Меиле… Клятв ему она не давала. Надежд не обманывала. Да и Лазар понимал, что привязываться к ней не стоит, а если всё же слишком проникся теплом, которым она по своим причинам решила с ним поделиться… Ну кто в этом виноват?