Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 35)
Ворон от Юргена прилетел следующим вечером, вскоре после того, как они остановились на привал. Ольжана, не желая привлекать внимание Лале, просто шуганула птицу – та уронила перо, и Ольжана решила, что довольствуется и этим. Незаметно подобрала его и, отправившись умываться, считала послание: слова Юргена были обрывочными, но главное Ольжана увидела – две огромные старые сосны, склоняющиеся друг к другу.
Ольжана сунула перо в прорезь юбки, в карман.
Они с Лале проезжали эти сосны. Значит, Юргена следовало искать там.
И значит, пришло время исполнить всё, что она задумала.
Первым делом Ольжана наведалась в кибитку – взяла овощи из запасов, пополненных ещё у большака.
– Вам помочь? – спросил Лале, когда она тащила всё это к костру.
Ольжана пожала плечами.
– Можно. – И отдала ему котелок и нож. – Сполосните. И принесите немного воды.
Она знала, что далеко Лале не уйдёт, – нацедит воду из влажного лесного воздуха. Незаметное чародейство, можно и под открытым небом… Но пока он был занят, Ольжана хлопнула себя по бедру: точно комара ловила.
Сглаз, привязанный к тележному колесу, пробудился. Но пока ничего не поменялось – неудивительно. Вышло слабенькое, нарочно-безобидное колдовство. Может, даже Юрген бы не заметил, несмотря на острый пёсий нюх. Тем более что чар Дикого двора тут хватало – ворожил не только Лале, но и сама Ольжана поддерживала костёр.
– Спасибо. – Ольжана забрала у него котелок. – Поможете с овощами?
Вместе они быстро почистили и нарезали их.
– Оу. – Ольжана остановилась. – Забыла пряности и масло. Я сейчас.
В кибитку она забралась осторожно, со стороны колеса, не повреждённого сглазом.
Ольжане не хотелось стать горе-отравительницей, пойманной с поличным, так что она решила не вытаскивать склянку с тачератским мёдом. Вместо этого взяла крохотную плошку, насыпала туда специй из разных мешочков и плеснула снадобья уже в пряную смесь. Принюхалась.
Если сунуть нос, аромат ощутим. Но если обхватить плошку сверху, накрыв ладонью… Пока – пойдёт.
Чтобы перебить запах, прямо в пряности булькнула и льняного масла из бутылька. Плошку – в правую руку, бутылёк с маслом – в левую.
Выпуталась из полога и, уже спускаясь, переползла поближе к повреждённому колесу.
Скр-рип!
– Б-бесы! – Ольжана чуть не упала. Завалилась и едва не выронила бутылёк.
Кибитка скособочилась. Заднее колесо искривилось, оттопырилось кнаружи. Не отвалилось полностью – ещё бы, для этого Ольжана и сглаз сделала крошечным, – но с оси сдвинулось.
Лале хлопотал у костра, привычно закатав рукава подрясника, – полусогнутый, удивлённо повернулся к кибитке.
– Я… Длани… – Ольжана отступила на несколько шагов. – Я сломала вам колесо.
– Вы целы?
– Простите. – Она потерянно огляделась. – Я даже не знаю, как так вышло… Просто резкий треск, и…
– Да бросьте, вы ни при чём. – Лале подошёл ближе, а Ольжана, напротив, засеменила к огню. – Мы едем по узким лесным тропам, всякое может случиться. Я поправлю.
Ну вот и поправляй, подумала Ольжана. Займётся делом – не будет смотреть, как она готовит.
– Вот это я здоровая, конечно, – пробормотала Ольжана, но так, чтобы Лале расслышал. Капнула масла, швырнула овощи в котелок. Сразу добавлять пряности с тачератским мёдом побоялась – а ну как сейчас всё нагреется и запахнет на весь лес?
Краем глаза послеживала за Лале.
Во рту пересохло. Ольжана начала убеждать сама себя: он не поймёт, что на кибитке был сглаз. Никто бы этого не почуял, ну разве что Юрген, да и тот вряд ли… Это глупые чары, простые, как господарский грошик: ничего не убавляют, ничего не прибавляют. С таким же успехом она могла оттянуть колесо рукой.
Ольжана перебрала пальцами, резко потянула воздух на себя.
Огонь бешено взметнулся, обдал котелок пылающими языками.
– Да чтоб!.. – Ольжана выставила ладони перед собой, усмирила костёр.
Лале обернулся через плечо.
– С вами точно всё в порядке? – спросил тихо.
– Со мной – да. – Ольжана облизала потрескавшиеся губы. – А с овощами – не очень.
Кусочки подпаленные, местами – обугленные. Несколько пёрышек лука распались чёрными комками. Будет невкусно, решила Ольжана, зато вместе со специями перебьёт любой подозрительный запах.
– Сегодня я испортила не только кибитку, – сказала Ольжана мрачно, – но и ужин.
Старалась, чтобы голос не выдал лишних чувств. Поэтому уронила сухо, зло, к ненавистью с себе – о, она действительно так умела. (Главное – не перестараться. Ни с поведением, ни с уродованием блюда – тачератского мёда она плеснула от души, но если Лале вообще ни съест ни крошки…)
Ольжана сняла котелок с огня, ложкой разделила еду на две половины. К одной добавила сонно-пряную смесь, перемешала.
Как-то всё глупо, подумала она с сожалением. Столько размышляла, как всё исполнить, – а выглядело, будто её хитрости разгадал бы ребёнок. Чувствовал ли Лале себя так же, когда был на её месте? Или верил, что каждая его затея безукоризненна?
Тем временем Лале, поняв, что не справится с колесом обычной силой, быстро вернул его на место с помощью чар. Отряхнул руки, огляделся.
– Если хотите, – предложила Ольжана, – я могу приготовить новую еду.
(Не согласится же он, в самом деле!)
– Бросьте. – Лале подошёл к ней, мельком посмотрел на котелок. – Не хватало ещё расстраиваться из-за такой ерунды.
На мгновение Ольжана потерялась. Спросила мысленно: а как ты справлялся с этим, Лале? Или ему совсем не бывало совестно? Даже у неё сейчас – и всё равно что-то ёкнуло.
– Как у вас получается быть таким? – Ольжана принялась раскладывать еду по плошкам.
– Каким?
– Неоднозначным. – Пожевала губу. – Знаете, что мне сказал о вас брат Клод? Тогда, в монастыре. – (Ей определённо стоило отвлечь его разговорами, – глядишь, так ничего в еде и не заметит.)
– Вряд ли что-то плохое. – Лале опустился на покрывало у костра. Покорно взял плошку из рук Ольжаны. – Он славный малый и мой друг.
– Он сказал, что вы ничего не боитесь. Ничего и никого – ни колдунов, ни прецепторов ордена. И это звучало так… – Ольжана села рядом. – Так, что я оказалась сбита с толку. Тогда я видела вас совсем другим. Ласковым, смешным, трогательным. Не героем мрачной легенды, в общем. – Прищёлкнула языком. – И тогда я верила, что правда видела вас испуганным. После встречи с чудовищем и ублюдками с большака. Я ведь не знала, что это им…
Выразительно повела рукой. «Это им стоило бояться». Не стала говорить, чтобы не играться с клятвой.
– Удивилась ещё, как же вас не знает ваш друг.
Лале съел первую ложку. Задумчиво отёр рот, пожал плечами.
– Ну, Клод мне льстит.
– Ну, Клод многого и не знает. – Ольжана сощурилась. – Или?..
– Нет, конечно. Он сам яростно защищал меня от братьев, начавших что-то подозревать. Хотя это Клод первым нашёл меня наутро после того, как я впервые… – Из осторожности обвёл взглядом ближайшие деревья, словно искал птиц-соглядатаев. – Лишил себя самого дорогого из моих талантов.
Ольжана тоже начала есть, стараясь не посматривать на плошку Лале.
– А если бы вы захотели ему признаться… – Опять поразмышляла, как бы безопасно сказать. – …Что вы человек многих талантов… Клод бы от вас отвернулся?
– Прозвучит самонадеянно, но думаю, что нет. – Лале отправил в рот вторую ложку. Пожевал. – Клод крайне хорошего мнения обо мне. «Мой друг не тот, кем вы его считаете. А даже если и тот, вы сами виноваты».
Ольжана помолчала. «А если бы он узнал про то, что ты – убийца? Он бы и тогда тебя оправдал?» Спрашивать не хотелось, как и сетовать на подгоревшую еду. Незачем привлекать внимание к вкусу.
– А б’рат Б’риан?
Лале закатил глаза.
– Вспомнили. Ещё спросите про брата Амори. – Понизил голос. – Амори-то бы меня сжёг.