Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 13)

О, он не ожидал, что всё закончится так глупо. Что на подмогу тамошним стражникам прибегут ещё их соратники-колдуны, и что он – он, всю жизнь полагающий, что уж в волшбе-то он кое-что смыслит! – окажется распластанным на чьём-то ковре.

Разбитые губы свело от досады. Вот тебе, подумал Лазар, и матёрый колдун. Видел бы его сейчас Йовар – расхохотался бы. Дескать, зря я его опасался: ничего-то он на самом деле не стоит.

Сколько он пробыл без сознания? К кому его привели?..

– Откуда ты такой взялся? – спросил спокойный голос.

Было тяжело смотреть сквозь кровь и нарастающий отёк, но Лазар попытался сосредоточиться. Напротив него стоял мужчина – не стражник и не тюремщик, а кто-то другой. Вельможа?

– Только дёр-рнись, – зашипели на ухо. – И я тебя пр-рирежу, иофатская свинья!

Лазара не обрадовало даже то, что он вновь стал понимать все слова. Выплюнул:

– Ну, режь.

Исчезла вся его обыкновенная учтивость, пропала сдержанность… Его изловили в битве, как зверя, а значит, больше ничего не имело смысла. Он не смог вырвать себе свободу – толку теперь разговаривать?

Стражник хотел что-то ответить, но мужчина, которого Лазар принял за вельможу, властно махнул рукой.

Лазар с усилием проморгался. Вельможа был лет сорока, в просторных одеждах песочного цвета – и с таким лицом, какого Лазар давно не видывал. Ни у тюремщиков, ни у заключённых не было подобных холёных лиц: красивых, с коротко подстриженной бородкой. Волосы незнакомец тоже носил короткие и не прятал их ни под тюрбаном, ни под чалмой, отчего его вид казался домашним.

Зачем Лазара к нему притащили? На потеху?

– Стража сказала, что ты лекарь. – Вельможа шагнул вперёд, разглядывая его. – Лекарь-монах. А теперь получается, что ты ещё и чародей.

Говорил он плавно, низким бархатным голосом, – и такого выбора слов Лазар давно в зиндане не слышал. Видно, и вправду хал-азарец был из высшего сословия.

Лазар промолчал. Побитое тело болело. Запястье жгло, а теперь и на шее ныл новый порез.

– Ещё стража сказала, что ты бился, как шайтан, и тебя с трудом усмирил целый отряд. – Вельможа склонил голову, и Лазар понял, что ему было любопытно. – Кто ты?

Вместо ответа Лазар зло выдохнул сквозь зубы. Он что, игрушка какая?..

– Отвечать! – рявкнул тот стражник, что держал кинжал у его горла. Другой лязгнул оружием. Сколько их вообще рядом?.. Кажется, двое.

– Тише, тише. – Вельможа положил руку себе на грудь. – Я тоже лекарь-чародей. Люди зовут меня достопочтенным Залватом из Шамбола, если моё имя что-то тебе говорит.

Ничего ему это не говорило.

– Чего ты хочешь от меня, Залват из Шамбола? – процедил Лазар.

Из-за разбитого рта слова вышли не такими чёткими, как обычно, и Лазар с ужасом напомнил себе того, восемнадцатилетнего, только очнувшегося от расправы в чертогах Нимхе. Он слегка вздрогнул, потому что стоять на коленях уже было невыносимо, – и лезвие углубило порез на его шее.

Залват приподнял брови.

– Я задал тебе вопрос, – напомнил он. – И хочу получить на него ответ.

Лазар с раздражением хмыкнул. Рассказал: так и так, зовут его Ла́ле, он лекарь из ордена башильеров, год назад взятый в плен в Хургитане.

– С каких пор меченые жрецы принимают на службу колдунов? – спросил Залват.

Лазар буркнул:

– Они не знали.

Залват окинул его недоверчивым взглядом.

– Меченые жрецы проверяют своих послушников чёрным железом.

Кровяная дорожка пересекла бровь, вновь пробежала по веку – щекотно и липко. Лазар удержался, чтобы не покачнуться снова, и почувствовал, как из желудка поднялась тошнота. Да, на удары стража не скупилась.

– Я превратил себя в дахмарзу, – бросил Лазар устало, – чтобы их провести. – Сглотнул, подавляя волну дурноты. – Я не выдал себя тюремщикам, чтобы в зиндане меня содержали не как колдуна. И чтобы потом я мог бежать.

– Почему же ты вообще попал в плен? – поразился Залват.

Лазар тяжело вздохнул. Ну как ему объяснить, что тогда он прикинул: из Хургитана ему всё равно живым не выбраться? Его взяли в плен вместе с другими башильерами, и Лазар не решился раскрыть себя при них. И он прекрасно осознавал: даже если одолеет хал-азарцев, далеко по пустыне не уйдёт ни в человечьем теле, ни в оборотничьем – тем более, что и у него-волка не хватало лапы.

– Долгая история.

Залват пригладил каштановый ус.

– Послушай, Лале из ордена башильеров. Я знаю всех могущественных чародеев в этом городе. И про тебя я хочу узнать… – Развёл руками. – Но думаю, сейчас тебе нелегко отвечать на мои вопросы.

Он щёлкнул пальцами.

Лазара вздёрнули с пола и усадили на топчан. Голова закружилась, но Залват что-то сказал – и внезапно мир для Лазара стал чётче, а боль притупилась. Тут уже получилось разглядеть убранство: и кофейный столик перед ним, и ещё один топчан напротив… Похоже, покои для приёма гостей. Лазар мысленно удивился: и его – окровавленного, грязного, – сюда?

– Освободить, – проговорил Залват, – пока не велю. В конце концов, ты даже не мой пленник.

Лазар мысленно хмыкнул. Ну и зачем это всё? Он поёрзал на месте, надеясь устроиться так, чтобы заломанную руку тянуло поменьше.

Стражники встали за его спиной, и Лазар затылком ощутил их настороженный взгляд.

Залват опустился на топчан напротив. Сказал таким тоном, какого требовала учтивая беседа:

– У меня к тебе предложение. Ты расскажешь мне всё о себе – кто ты, где учился чародейству и как попал в орден, откуда узнал про дахмарзу… А я, если сочту твою историю достойной, замолвлю о тебе слово перед эмиром, да будут благословенны его годы, и, возможно, тогда тебя не повесят.

Лазар сипло рассмеялся. От этого грудь закололо – не слишком помогал обезболивающий морок, насланный этим лекарем-колдуном.

Залват выгнул бровь.

– Что тебя веселит?

Лазару стало невыносимо забавно от мысли: наверняка он был потрёпанным и страшным, как каторжник. Если он и сохранил в тюрьме остатки своего скромного башильерского очарования, то точно растерял их в бою, и сейчас сидел – в шрамах и кровоподтёках, перекошенный, как горбун, из-за того, что ему стянули за спиной единственную руку. И рядом был этот человек, хозяин богатых покоев, – он пах масляными духами, а из-под полов его одежд выглядывали острые носки узорных туфель. И он просил у Лазара его историю, точно тот был красавицей из хал-азарских сказок, чьи речи могли выкупить помилование.

А ещё Лазар оценил, как ловко ему ничего не обещали. «Если сочту». «Возможно, не повесят». Но он был слишком устал и зол на себя, чтобы принимать правила игры.

– Я здесь не для твоего развлечения. – Осклабился. – Пусть обо мне рассказывают те, кто меня схватил. Тебе и их историй хватит.

Стражник за спиной Лазара выругался и потянулся к его плечу.

По губам Залвата скользнула лёгкая улыбка.

– Нет-нет, оставь его. – Хитро сверкнул глазами. – Что я слышу: ты говоришь с самодовольством? Может, я ещё должен тебя бояться?

Лазар поднял на него тяжёлый взгляд. Глупый, бахвалистый, лощёный человек!.. Лазар так долго скрывал от всех свои способности и так губительна была горечь его нынешнего поражения, что он признал: да, он хотел, чтобы его боялись.

Цепочка на вывернутой руке приглушала чародейскую силу, но всё же Лазару требовались кандалы помощнее. Заклятия, может, ловко и не совьёшь, зато…

Он резко завалился набок, переваливаясь через подлокотник топчана. Стражник даже не успел чиркнуть кинжалом, когда Лазар уже вывернулся волком. Руку-лапу обожгло болью, точно кожу разом стянуло, – однако теперь на ковре лежала лопнувшая цепочка из чёрного железа.

Боль, боль, боль. Что ему – в первый раз, что ли?

Лазар зарычал. Пусть помучаются напоследок! Да, и у его оборотничьего тела были увечья, и вдобавок он сейчас ранен – но всё равно сможет порвать парочку сухожилий, прежде чем его окончательно утихомирят.

Ближайший к нему стражник выругался, вытянул кривую саблю… Второй сделал шаг вперёд, и Лазар предупредительно клацнул зубами. Он уже предвкушал, как пропорет шаровары на его голени, но услышал другой рык.

Не свой.

Чужой.

С топчана спрыгнул тигр. Ловко приземлился на мягкие лапы, лениво махнул хвостом.

Ну да Тайные Люди, подумал Лазар. Что сегодня за день такой… Не может же настолько во всём не везти: почему-то он даже не предположил, что лекарь-вельможа превратится в хищника опаснее и крупнее его самого.

Даже в нынешнем состоянии Лазар понял: этот чародей превосходно владеет своей оборотничьей формой. Он проворно напрыгнул на Лазара, заставляя того перекатиться чуть ли не к верху брюхом, – и от удара вернуться в человеческое тело.

Тигриный рык перешёл в мягкий грудной смех.