Яна Лари – Развод не повод расставаться (страница 26)
— Пожалуй, покупку твоего самопала отложу на крайний случай, когда точно решу свести счёты с жизнью.
— Что ж так тебя прижало, Дёмочка? Руки из жопы растут, не можешь несчастную рыбу поймать? — мстительно хмыкает местная богатырша.
— Могу, конечно, что там уметь-то! — Кошусь на неё уязвлённо.
— Чего ты тогда не на озере?
— Вспомнил, ты как-то рассказывала, что твой отец рыбак оставил после себя полный сарай всяких снастей. Я хорошо заплачу. Мне бы сети... или динамит...
— Память не продаётся, — отрезает Кузьмиха.
— Не продаёшь, дай в долг.
— Тебе? — прыскает она язвительно. — Знаю я вас, городских. Укатишь с моим добром, потом ищи свищи.
— Ладно, — вздыхаю, сосчитав до десяти. — Поехали со мной до озера, вместе наловим. Мне одной рыбины хватит, остальное твоё.
— Размечтался, — фыркает Кузьмиха. Ещё летом она бы в пляс пустилась, получи от меня такое приглашение. Что не так-то? — Не буду я с тобой никуда ходить. Опять ведь, гад, домогаться начнёшь…
Это когда я Кузьмиху домогался? Уж не тогда ли, когда едва ноги из её спальни унёс? Ну, вздорная баба! Фантазёрка...
— В общем, прости, милая барышня, если чем обидел. Но решай поживее, как нам это дело замутить. Мне ОЧЕНЬ надо.
— Э-э! СлИшь, убогий? Ты чё там мутить собрался с моей бабой?!
Из-за сарая выходит громила южных кровей. С топором. Чёрные словно арабская ночь глаза мужика впиваются в меня как дротики.
Я выставляю перед собой руки ладонями вперёд, что означает максимальную степень дружелюбия.
— Мне просто очень нужна рыба.
— Я жду развития шутки, — говорит он, любовно поглаживая обух топора.
— А я как никогда серьёзен. — Нервно осматриваюсь в поисках, чем отбиться, потому что моё красноречие в данном случае бессильно.
— Такой молодой помрёшь, ва-а-ай… — подытоживает дядька почти с состраданием, скалясь в жёсткую бороду и медленно надвигаясь. — Да-а-а, красивая баба что слиток золота. Так и тянут лапы чЭрти всякие.
— Что сразу тянут-то? — открещиваюсь, вытирая ладони о футболку, будто там след от локтя Кузьмихи остался. — Про закон гостеприимства слышал, нет? Помоги как мужик мужику, за мной не заржавеет.
— Какой ты гость? УтоплЭнник. Или УварЭнник, что выбираЭшь? — сулят мне много нехорошего басовитые нотки в его голосе. Но я не робкого десятка. Мне с пустыми руками возвращаться к Ульяне ой как не хочется.
Глава 31
Глава 31
— Э, брат, сигарЭтка Эсть? — обращается ко мне Хабиб, вытягиваясь на прибрежной траве.
Протягиваю пачку. Пока добирались к озеру, наше общение вышло на новый уровень — родственный. Точно не вспомню, что стало переломным моментом, возможно, тот факт, что я не стал говорить про развод. Мужская дружба полна противоречий. Сначала соперничество, подозрительность, тёрки, затем выясняется, что делить вроде нечего, потом опять соревнование кто круче — и так по кругу. Борьба, потом перемирие, вражда, потом братание. Чувак — дикарь со стороны, а потом раз — уже нормальный мужик, местами говорит мудрые вещи.
И почему у меня нет братьев? У моих детей они обязательно будут! С родителем не каждым опытом поделишься, не в каждой ситуации попросишь помощи. А тут — такой же обалдуй, как ты, ну, может, чуть взрослее и серьёзней. С ним точно можно потрепаться обо всём и будешь понят.
— Может, её надо хотя бы сунуть в озеро? — Кошусь на край сетки, привязанной к колу, крепко вколоченному у кромки воды. — Мы точно так что-то поймаем?
— КанЭшна! — заверяет Хабиб. — Мой дЭд так ловил, отЭц так ловил, и даже жЭна нЭдавно вытянула во-о-он такого карпа! — разводит от руки, гордо показывая обхват небольшого телёнка. — Рыбы только на вид нЭт, а на деле всЭ на мЭсти, просто надо сеткой пошЭрстить.
— Так, может, займёмся уже делом?
— Шо ты дёргаЭшься? — Закатывает он полные насмешки глаза. — Дыши воздухом, слушай тишину, наслаждайся. Здорово жИ!
— Нет, не здорово! — Подскакиваю с корточек на ноги. — Ты понимаешь, что надо быстрее? Рыбу надо ещё почистить! Костёр развести! Пожарить, в конце концов! Когда мне с женой говорить?
— Чё ты на мЭня орёшь? Поди сам бы быстрЭе поймал.
— Я просто нервничаю, — вздыхаю, признавая его правоту. — Проблемы в семье, понимаешь?
— Ты выдыхай. ПроблЭмы рЭшаются. На рыбалку ходят, чтоб вЭрнуться спокойный. Умный жЭна, раз отправил сюда. Расслабься. Всё сделаем. Не надо кипишЭвать.
— Тебе удавалось переубедить женщину когда-нибудь?
— НЭ испытывал такой потрЭбности — убЭждать. МнЭ НЭ отказывают. А чё за тёрки?
— Да так. Вроде любовь у нас, а она упёрлась рогом, всё рвётся от меня подальше, — отвечаю честно, не видя смысла врать. — И меня не отталкивает, и женой быть не хочет. Придумала какую-то чушь про родовое проклятье и верит в него больше, чем мне. Выматывает это всё…
Хабиб кивает, над чем-то размышляя. А комары тем временем уже вовсю на нас пируют. Чешусь весь как оголтелый. Какое тут спокойствие...
— Так любоф у вас или вродЭ? — в лоб спрашивает он.
— С моей стороны — да, одержимость прямо. А женщин разве разберёшь? — Срываю травинку и принимаюсь остервенело жевать горчаще-сладкий стебель.
— ДэтЭй от тЭбя хочЭт?
— С этим полный порядок! Спит и видит, — усмехаюсь с ноткой самодовольной гордости. Если так посудить, то в основных потребностях: отцовство, верность, общение, уют — она меня не ущемляет.
— Ну и на хрЭна тибЭ тогда приплЭтать в отношЭния паспорт? — глубокомысленно ворчит Хабиб, выпуская дым в небо. — Дай ти жЭншинЭ разок самой рЭшить. Уступи. Бумажки эти сраку подтирЭть, Эсли нЭт огня в сЭрцЭ.
— И то верно, — тут не могу не согласиться.
— Так чё ты паришься тогда, Эсли вэрно?
— А… хрен его знает, — задумываюсь. — Так вроде принято у нормальных людей.
— У них так, у вас по-другому. В отношЭниях важно, чтоб хорошо было вмЭсте. ХужЭ когда брак по всЭм законам, а одЭяло разныЭ.
— Ты не психолог, случаем? — хмыкаю удивлённо. Порой действительно нужен взгляд со стороны, чтобы понять, что всё у тебя в принципе пучком.
— СтроитЭль! — с гордостью отвечает Хабиб, вворачивая палец вверх.
— А так и не скажешь, — дружески хлопаю его по плечу.
— Так это одын принцип! И тут и там главноЭ — фундамент. Большинство строит классику, а у тЭбя — хай-тек. Но в цЭлом вЭдь такой жЭ дом.
А ведь гениально задвинул. Проще не разложить и на пальцах.
— Для прочности фундамента ещё бы домой пожрать принести. Такими темпами, не кирпичи, а ласты скоро склеим, — беззлобно усмехаюсь, напоминая про цель нашего променада до озера. — Мы вообще рыбу ловить собираемся?
— Один момЭнт! — Хабиб отвлекается на звонок телефона и жестом показывает создать тишину. — Да, мой пЭрсик? Какой Ищо магазин? Ночь скоро! — возмущается он её намерению сходить за сыром.
На что Кузьмиха, как все женщины тут же находит сто причин настоять:
— У меня тесто подошло! Лучше бы готовить вообще не начинала, чем зря переводить продукты. Как я должна делать пиццу без сыра?!
Знакомая ситуация. Но вот то, что происходит дальше меня, честно говоря, озадачивает.
— Как хочешь, а я тебя не пущу, — басит Хабит голосом настоящего мужчины.
— Как это — не пустишь? — тут же встаёт она в позу, словно ради этого момента и звонила. — Прибежишь домой и дверь бревном подопрёшь, что ли?
— Надо будет — прибегу и подопру. Так, голодным, лубить буду до самого рассвЭта! — непреклонен Хабиб — Жди дома, жЭнщина, одно прошу. ТИ у мЭня одна.
Надо при этом слышать его пламенный тон. Я бы и сам дождался.
— Да я знаю, родной, — в грозном баритоне Кузьмихи откуда-то проступают нотки кокетства. — Мне просто пиццу смертельно хочется. Весь вечер только и представляю, как беру в руки ещё горячий треугольничек и сразу в рот…
Я с нескрываемым интересом жду, как Хабиб решит эту неразрешимую задачу.
— Для тЭбя я сам этот сир сдЭлаю. Своими руками!