Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 4)

От его доброго отношения на душе становится ещё гаже.

— Пару отменили. Можешь проверить.

— Не дуйся. — Успокаивающе сжимает моё запястье. — Я просто забочусь о твоём будущем. И твой выбор принимаю… Любой. В конце концов, тебе с ним жить. Но знай, начнёт хулиганить — буду вынужден принять меры. То же самое касается и тебя. Я не потерплю легкомыслия, Аля. Ты достаточно взрослая девушка, чтобы думать головой. Профурсетке в моём доме не место. Это понятно?

— Вполне, — отзываюсь ровно, глядя себе под ноги, не видя, впрочем, ни домашних тапок, ни пола.

— В таком случае оставляю тебя с сестрой. У нас у мальчиков тоже намечается мужской разговор. Да не пугайся ты так, — смеётся он, очевидно, что-то такое уловив в моём лице. — Что я будто не был молодым? Обижать твоего милого не буду.

— Да хоть пристрели его, — цежу себе под нос.

Знал бы Рогожин, что этот «милый» делал с его женой, пока он спешил домой с букетом. Фу. Даже вспоминать как-то не хочется.

— Что, не расслышал?

— Спасибо, говорю.

— Не задерживайтесь. Тебе ещё на лекции бежать.

Жду, когда Игорь закроет за собой дверь и сразу же с укором обращаюсь к подпирающей стену сестре:

— Ярина, ты же замужем! Как так можно?

— Замужем, да может не за тем.

— А кто тогда тот? — смотрю на неё растерянно.

— Да не знаю я! Возможно, его не существует… — Прячет лицо в ладонях. — Аль, я старею, да?

— Ты б голову проверила, — тяну озадаченно. — При чём здесь возраст?

— При том что моя жизнь пахнет нафталином! — Всплескивает она руками. — Одно и то же… День изо дня та же пластинка! А Игорь, он… Мы с ним как друзья! Всё так гладко, аж… тухло! Я задыхаюсь в этой рутине, понимаешь? Порой хочется крикнуть как в том анекдоте: Эй, супружеский долг не грех уже и простить! Ой всё, перестань так смотреть. Подлый поступок, знаю я! Бес попутал. — Разводит руками. — Я банально запала.

— Да Господи, как?!

— Вот так, с первого взгляда на первого встречного. Он когда смотрит, я забываю, что вчера закрашивала первую седину и не чувствую морщинок. Вот тебя когда-нибудь целовали так, чтоб ноги отнимало? — Ярина переводит на меня мечтательный взгляд и тут же поджимает губы. — А, ну да… Кому я рассказываю. Подрастёшь — узнаешь.

— Не понимаю… — Сжимаю пальцами виски. Голову, кажется, разорвёт от мыслей. — У тебя же всё есть. Любая прихоть…

— Я за эти прихоти молодостью расплачиваюсь, — резко перебивает сестра.

— Ну так разводись.

— Да? А жить на что будем? И где? В бараке каком-нибудь, с отбросами? — спрашивает с издёвкой. И добивает, вскидывая брови. — Забыла, кто тебя содержит? Шмотки, драгоценности, курорты, престижный универ. Это всё мой Игорь. Вот только рассчитываюсь за все блага я одна. На что будешь доучиваться, если мы разведёмся, ты подумала? Можешь меня осуждать сколько хочешь, но молча. Понятно?

— Ярина, это неправильно.

— Да ладно? Нашу мать ещё при жизни лишили родительских прав. Я тоже могла спиться и плыть по течению. Но я вертелась как белка, чтобы у нас была лучшая жизнь. Так что я делаю неправильно? Один раз оступилась? Где твоя благодарность, сестра?!

Доля правды в её словах есть. Но ещё хуже оттого, что я не могу себя перебороть. Непорядочно обманывать Игоря. И я понятия не имею, как до неё достучаться!

— Я не буду вас покрывать.

— Нечего покрывать, успокойся. Я с ним больше ни-ни.

А глаза отводит. Ну да, ну да…

— Вот и сделай так, чтоб этот тип исчез.

— Не могу, Аля. Если понадобится, ты выйдешь за него замуж, — с нажимом в голосе произносит сестра. — От тебя всего-то и требуется отвести внимание. Если Игорь что-то заподозрит, с его нравом и связями, он нас по миру пустит. Ты мне обязана всем, что имеешь. Пора отдавать долги.

— Но не браком же с твоим любовником. Да он меня на дух не переносит! И я его тоже.

— Во-первых, между нами ничего не было. А во-вторых, это же понарошку. Тебе никто не запрещает через год развестись.

— Я с ним даже часа не выдержу, — вздрагиваю, не в силах вытравить из памяти дерзкие губы Ахметова.

— Поверь, привыкнуть можно ко всему.

Ответить я, увы, не успеваю. Сначала за нами раздаётся характерный щелчок двери, затем нахальный мужской голос громко возвещает:

— Вот, ты где!

— Тише, дурак, — смущённо усмехается Ярина, поправляя волосы.

Исподлобья смотрю на Амиля, испытывая острое желание испариться.

Они мне противны.

— А я к Але обращаюсь.

— Ну, Амиль, — укоризненно закатывает глаза сестра, не давая мне слова вставить в ответ. — Угомонись. Ты её смущаешь.

— Скромная, говоришь, — сощурившись, он окидывает меня каким-то намеренно-неторопливым взглядом. Чувствую себя так, будто надо мной только что надругались. — Так ты для меня себя берегла, Аля? Хорошо подумала?

Эй! А вот ухмыляться так погано не надо!

— Не пошёл бы ты, а?

Словно и впрямь потеряв ко мне интерес, Амиль отворачивается, засовывая руки в передние карманы джинсов.

— Ну пошли, проводишь.

Это пожалуйста. Прикидываться дальше сил никаких!

— Забудь сюда дорогу, — толкаю его в грудь, едва оказавшись наедине на лестничной клетке.

Ахметов молниеносно обхватывает мою кисть и на контрасте плавно заводит руку за спину.

— Я не ослышался — ты меня прогоняешь? — выдыхает рвано, припирая меня всем телом к стене.

— Ещё чего, — с запозданием прикусываю язык. — Поверь, сам сбежишь. И ничего ты мне не сможешь сделать!

Амиль издевательски щёлкает меня билетами в оперу по носу.

— Завтра проверим.

— Вот и проверим! — неосознанно копирую его тон.

Глава 3. В программе только хардкор

Амиль

Подполковник Игорь был немногословен. Суть его посыла свелась к короткому своду санкций:

Повысишь голос на мою Альку — без зубов останешься.

Хоть раз замахнёшься — сломаю руки.

Надумаешь сделать ноги — прострелю колени.

Налево пойдёшь — останешься без… ну, тут тоже вроде всё понятно.

Что примечательно наедине этот безобидный с виду мужик мигом перевоплотился в сущего упыря, жаждущего испить моей крови под любым предлогом. Натуральный оборотень!

И не то, чтобы я чисто по-мужски не понимал его заботы, сам за сестру порвать готов. И всё бы ничего, если б мы с Алей хоть каплю нравились друг другу.

Беда в том, что я бы в сторону этой тощей, бледной как моль девчонки по доброй воле никогда не глянул. А сама она при виде меня кривится как на отбросы. Родословной, видимо, не вышел.