Яна Лари – Обнажая запреты (страница 10)
— Отпусти меня.
«На все четыре стороны» — читается в её непролитых слезах.
— Почему?
— Дважды в одну реку не войти, Дан, — узкие ладони на моей груди отчаянно борются за каждый миллиметр расстояния.
— Ты всегда была рисковой, — возражаю, склоняясь к её губам.
— А ещё я всегда была рядом. Глупый влюблённый ребёнок, — в глубине нефритово-зелёных глаз загорается, но тут же гаснет прежняя нежность. Горькая улыбка режет по живому. — Просто «мелкая» друга, до которой тебе не было никакого дела. И будь проклята та ночь, когда ты, наконец, меня заметил. Теперь мне холодно рядом с тобой, Север.
А я сгораю.
— Мне жаль, что нас тогда накрыло так не вовремя, — произношу на полном серьёзе. Не оправдываясь, просто чтоб знала.
Было. Перед самым отъездом я допустил мысль, что мог бы жениться на Аньке. Где-то в глубине души даже сам хотел этого. Адекватная, мягкая, ласковая. Какой дурак отказался бы? Но это было тогда. Сейчас момент безвозвратно упущен. Попробовать стоило, но на этом точка.
— Помнишь, что я говорила про опыт? — она отстранённо смахивает с моей футболки невидимую ворсинку. Быстро осадила эмоции, на глазах буквально. — В жизни пригодится. Спасибо, Дан, урок я усвоила. Закреплять его незачем.
Расслабив руку, глажу её по волосам. Не так, как хочется, а как должен. Так, как это бы делал Стас.
Честно говоря, даже не знаю, что сказать. Добавить нечего, спорить не о чём. А отпускать не хочется. Но надо.
Надо.
— Договорились, — очень надеюсь, что прозвучало достаточно твёрдо.
Смотрю, как она сдержанно кивает и усмехаюсь. До чего ж красивая всё-таки. Аж ломает всего.
Спокойно, парень, ты в пролёте.
— Я могу рассчитывать, что ты будешь держать руки при себе? — интересуется она как бы про между прочим.
— Вполне, — отзываюсь, сжимая челюсть до скрежета зубов.
— Подбросишь до дома?
— Это не обсуждается.
— Тогда я узнаю, какие планы у Ланы и догоню.
Мысль провести лишнее время в компании вчерашней любовницы меня откровенно напрягает. Но та в итоге решает остаться, чему я бесконечно рад. Лёха пацан обеспеченный, без заморочек, может, с ним ей больше повезёт.
Как и договаривались, притормаживаю, немного не доезжая до дома Королёвых. Всю дорогу тишину салона нарушают только мои быстрые нервные затяжки и стук ногтей по двери с её стороны.
— Проводить? — глушу мотор, заметив, что Анюта не спешит выходить.
Воображение подленько рисует картинки, где она всё же приглашает осмотреть задвижку на своём окне. И не только. Вот чёрт. Никогда так много не курил.
— Дан, — в растерянно лице, когда она поворачивает голову, ни кровинки. — Я, кажется, ключи дома забыла. В смысле они внутри, а дверь заперта.
Я вовремя прикусываю готовое сорваться с языка предложение переночевать у меня.
— Окно открыто?
— Стас убьёт меня, если я завалюсь домой так поздно, — Анюта, будто не слыша меня, беспомощно оглядывает своё платье.
— Я бы точно убил, — не подумав, цежу вслух. Ну серьёзно, эта униформа для панели бесит до зубного скрежета. — Ладно, оставайся в машине. Не забывай, у тебя есть сообщник.
Подмигиваю Аньке и решительно выхожу из машины.
— Даня! — позади меня хлопает пассажирская дверь. — Даня, ты с ума сошёл? Попадёшься, он тебя покромсает. Я не врала про саблю. Ты слышишь меня?
Ради того, чтобы снова услышать забытое «Даня» стоит рискнуть.
Везёт, окно расположено прямо над верандой, забраться на которую не составляет особых проблем. Только очутившись в кромешной темноте, понимаю, что не удосужился спросить, а где, собственно, лежат эти чёртовы ключи.
Споткнувшись о какую-то хрень на полу, оказавшуюся парой кроссовок, решаю не рисковать и подсвечиваю себе телефоном.
В девчачьем раю неуловимо пахнет цветочными духами. Сначала методично перекладываю какие-то баночки, расставленные перед зеркалом, затем задерживаю взгляд на брошенном у изножья кровати нижнем белье. Вероятно, то самое, что не вписалось под платье. Я только головой качаю усмехаясь. Это, получается, она под ним совсем без ничего?
Выдохнув сквозь зубы, беру с подушки сиреневого единорога и глушу в загривке вымученный рык. Может, всё-таки стоит сдать её Стасу? Пусть внимательнее следит за сестрой. Это ж блин совсем ни в какие ворота.
Мне с трудом удаётся сконцентрироваться на цели своего визита и продолжить осмотр. Блокнотики, флаконы, куча мелочей и никакого, мать его, ключа. Придётся, видимо, вернуться и спросить. Так здесь до утра ковыряться можно. Вот только зад ей надрать охота даже больше, чем помочь.
Высветив кресло, заваленное мягкими игрушками, плюхаюсь сверху. Надо подумать.
Хрен там.
Недовольный визг спаниеля за моей поясницей звенит сиреной в каждом стекле. Я еле успеваю разгрести плюшевый зверинец, когда за дверью комнаты слышится шум. А затем глаза режет ярким светом. Судя по до боли знакомому «ёбвашуматю» — тем самым, что в конце тоннеля.
Глава 16
— Чтобы я ещё хоть раз повелась на сумасбродные затеи Ланы! — приговариваю, разрываясь между незапертым Мерседесом и воротами родного дома.
И машину страшно без присмотра оставить — угоняй не хочу, и неизвестность сжимается петлёй вокруг горла.
А Дан? Тоже хорош. Неужели трудно было выслушать? Где он те ключи искать собрался? Чтоб забрать их с журнального столика надо спуститься на первый этаж. Бесшумно, между прочим! Мать опять на смене. Дома кроме полуночника Стаса и якобы спящей меня шуметь некому.
Да хоть с подробной картой по скрипучим ступенькам в темноте такому детине, как Северный прошмыгнуть без шума нереально! Вот это я здорово придумала… вот это я умничка… брат как впечатлится, так кого-нибудь сегодня точно пришибёт. Кошмар. Господи, какой кошмар…
Опираюсь ладонями на ворота и сгибаюсь, переводя дыхание. Как ни странно, алкоголь совершенно не помогает расслабиться. Наоборот, то направо рвану, то налево. Запыхалась вся. Идиотка.
Нет, конечно, я понимаю, что сама загнала себя в эту задницу. Можно было не сбегать или поставить брата перед фактом… и тоже никуда не пойти. Потому что «за жизнь» он способен трепаться до рассвета. А потом с головной болью максимум чего можно захотеть — постучаться лбом о стену. Но правда в том, что меня никто силком не тянул. Я сама искала острых впечатлений. Сама хотела чем-то вышибить из головы тот поцелуй. Так он меня потряс. Трясёт до сих пор.
Ну почему его так долго нет?
Вопрос отпадает сам собой одновременно с братским хриплым рыком.
— Какого хрена, Север?!
Не знаю, что отвечает Дан, потому что на двор сразу же обрушивается мёртвая тишина. Пока бегу к двери, успеваю дважды проститься с жизнью и трижды мысленно навестить сообщника в больнице. Вот он точно целыми костей не унесёт, даже если не выпрыгнет в окно… Особенно если не выпрыгнет в окно.
Дверь заперта. Пнув её что есть дури ногой, я срываюсь в сторону веранды, задираю голову кверху и пытаюсь хоть что-то разобрать в оглушительном грохоте.
— Да успокойся ты! Не кипишуй. Я объясню, — прерывается через слово Дан.
Хоть бы они друг друга не покалечили. Моя совесть такого удара точно не выдержит.
— Вертел я трижды твои объяснения, — вызверяется брат. — Где моя сестра, спрашиваю?
— Стас…
Но закончить Дану, похоже, не судьба.
— Подожди… Это что — её бельё?!
Я невольно хватаюсь за голову. Представляю, как брат истолковал присутствие Севера в моей спальне посреди ночи и отсутствие на мне белья.
Вообще-то, правильно. Но задним, блин, числом!
— Стас, не дури! — кричу, что есть мочи и делаю единственное, что может его отвлечь. — Помоги, — щедро добавляю в тон отчаянье. Благо два мартини от страха так и рвутся назад. — Мне нужна помощь…
В проёме окна появляются сразу две головы.
— Ты с какой панели, Мелкая?.. — только и выдыхает брат. — Что на тебе за тряпка?!