Яна Лари – Капкан для Лиса, или Игра без правил (страница 8)
Бросив попытки восстановить сбитое к чёрту дыхание, прикрываю глаза в немом возмущении.
Уступить? Ему?! Да ни в жизни.
– Почему бы тебе просто не пойти на все четыре стороны? Знаешь ли, дышать с тобой одним воздухом последнее, чего я хочу.
– Хочешь не хочешь, а придётся, – в покровительственном голосе столько предвкушения, будто он зверем чует адреналин, что жжёт сейчас мои вены.
Тиски сильных рук на короткую долю секунды крепче сжимают немеющие от давления запястья. Безмолвное напоминание, кто здесь реальный хозяин положения срабатывает доходчивее любых угроз. И всё же я не сдаюсь.
– Хоть пальцем тронешь – пожалеешь.
Его кадык резко дёргается, приковывая мой взгляд к довольно крепкой шее. И оттуда уже поднимаю глаза к губам с полученной вчера ссадиной на левом краю, которые снова близко. Очень близко. Сокрушительно близко. В голове что-то щёлкает, осознанием, что такой, как Лис вполне способен взять своё без разрешения. Всего-то достаточно склониться чуть ниже, прижаться теснее...
Едва заметно дёргаюсь всем телом, не справившись с возникшим вдруг волнением.
– Уже трогаю, – шепчет он с иронией мне на ухо.
Щёки начинает покалывать от прилившей крови. Я кожей чувствую его довольную улыбку.
Возлюби врага своего
– Послушай, Кир, чего ты хочешь?
Её светло-голубые глаза кажутся слишком большими и, на первый взгляд, до скуки наивными, но смотрят с такой вызывающей прямотой, какую редко позволяют себе первые красотки. Поля не спешит растекаться к моим ногам лужей сантиментов, не хлопает кокетливо ресницами, но подсознательно реагирует на мою близость. Очень даже остро. Только скорее простится с языком, чем признается в том даже себе.
Чего хочу? Я с удивлением осознаю, что много чего хочу. Ещё вчера единственным моим желанием было избавиться от проевшей печень скуки. Но сейчас, в считаных сантиметрах от поджатых губ, которые скорее обложат меня матом, чем раскроются навстречу, в крови закипает азарт. Тем забавнее наблюдать за тем, как она сопротивляется. Да и сопротивляется ли? Правильнее сказать – пытается игнорировать.
– У меня много желаний. Долго рассказывать, – усмехаюсь своим мыслям, цепляя зубами лямку джинсового сарафана, так чтобы та упала с острого плеча. – Но я могу показать. Тебе выпал исключительный шанс с пользой разменять свою девственность. – отстраняюсь, дабы насладиться ошалевшим взглядом на фоне вытянутого лица. Ничего-ничего, я вчера ещё не так смотрел. Это только начало. – Что? Ты мне покорность, я тебе опыт. Взаимовыгодная сделка с какой стороны ни глянь. Но пока начнём с малого.
– Вот уж благодарствую за милость, – колко шипит Полина, неумело пряча за дерзостью нарастающий испуг. Занятно. Неужели вчерашняя храбрость выветрилась вместе с мохито? Будет обидно, мне понравилось её осаживать. – Раз ты такой щедрый, лучше потраться на резиновую Зину. А меня отпусти, не видишь, лифт приехал.
Что ж, я ждал чего-то похожего. И естественно, снова делаю по-своему. Сковываю ладонью узкие запястья и жёстко фиксирую над её головой. Второй рукой не глядя ударяю по кнопке, отправляя лифт на самый верх. Очередная провокация затапливает позвоночник опасным незнакомым жаром, но я не придаю этому значения. Жажда возмездия разит наповал.
– Отныне ты и есть моя Зина, – вжимаю в стену хрупкое тело. – покладистая и исполнительная.
О нет, никакая она не покладистая – мягкие губы, будто вообще не рассчитаны на податливость. Тем слаще силой их раздвинуть и ворваться в напряжённый жаркий рот как можно глубже. Мне плевать нравится Поле или нет, как и на привкус крови, сочащейся из незажившей ссадины. Я плохо соображаю, что творю и ещё хуже себя контролирую. Никогда не замечал за собой садистских наклонностей, но сейчас насилую её рот – напористо, жёстко, до жжения в лёгких – и понимаю, что это самые яркие ощущения, из когда-либо испытанных.
Вопреки холодному равнодушию, меня уносит. Впервые уносит. Потому что протест бьёт по рецепторам вкусом реванша, запрета и адского возбуждения.
Непокорность жалит до такой степени, что даже оторвавшись глотнуть воздуха, продолжаю зверем зализывать распухшие губы. И тут она бьёт меня под дых. Нет, не с ноги, как вчера. Бьёт внезапным смирением.
Я думал, что потерял голову? Да ни черта подобного! Я теряю себя целиком. Ныряю рукой под юбку сарафана, чтобы помочь ей закинуть ноги себе на бёдра и если б не одежда, толкался бы уже глубоко внутри. Одни только джинсы и спасают нас от незащищённого секса.
Хочу её покорность. Именно так, без обоюдной симпатии, приправленное жалящей враждой. И это самое жуткое открытие за всю мою жизнь. Должно быть, то же самое испытывает маньяк, вспарывая свою жертву. Преступный концентрированный кайф. Я чувствую, как её колотит острее, чем собственный озноб. Полина по-прежнему ни в чём не участвует, но позволяет. Пробует. Постанывает?!
Одинокий тихий стон разрывает меня на части. Теперь уже обеими руками мну ягодицы, едва прикрытые полоской белья. Жду, когда оттолкнёт. Хочу этого и одновременно боюсь. Нет, не толкает – просто царапает мои плечи и шею как дикая кошка. Похоже, нас хоть и воротит друг от друга, а хотим мы того же и тем же способом.
Между нами нет симпатии – война амбиций, борьба и кураж. Возлюби врага своего? Непременно. Возлюблю как ещё ни одну не "любил".
– Ой, – вдруг доносится за шумом разъезжающихся дверей.
Пьяно отрываюсь от истерзанных губ своей дикарки. Обернувшись, встречаюсь глазами с иронично вскинувшей бровь Алиской. Горячая штучка наверняка спешит к не терпящему задержек покровителю. Что ж, сегодня ей придётся опоздать.
Прибалдевший взгляд скользит по девичьим ногам, скрещенным над моей поясницей, но уже через мгновение невольная помеха понятливо отступает.
Мы с Алиской наловчились обходиться без слов ещё до памятного уикенда в одной постели. Может не будь у неё влиятельного папика... да всё равно ничего бы не вышло. Мы слишком похожи.
Подмигнув соседке, прожимаю кнопку первого этажа. Лифт с шумом начинает спускаться. Момент безнадёжно упущен. Я упрямо возвращаюсь к прерванному поцелую, но почти сразу шиплю от резкой боли, потому что Поля глубоко прокусывает мне губу. Прямо поверх вчерашней ссадины.
Ох, ё!.. Жестоко.
Три – два, или кто там ведёт? Уже неважно.
– Мы в расчёте?
Вопрос добивает ощущением сделанной мне подачки.
– Не надейся, чудо, – стряхиваю с себя практически плоское тело с такой яростью, будто её кожа крапивой жжёт ладони. – В асфальте и то больше страсти. Он вчера хотя бы был горячим.
– Тогда зачем я тебе, садюга?! – всё-таки срывается она.
– Ты... забавная, – намеренно припечатываю её холодом насмешки. – Мне нравится в тебя играть.
Оставшиеся этажи прожигаем друг друга разъярёнными взглядами. Всё пространство между нами трещит напряжением не то от нереализованной похоти, не то от желания вцепиться друг другу в горло.
Смотрю, как она выбегает со скоростью света. Небрежный пучок открывает эльфийские уши... Смотрю, не понимая, с чего меня так кроет? У неё же фигура подростка, рост от горшка два вершка. Затем накрываю лицо ладонями и с силой стираю с себя несуразнейший морок.
Это что, чёрт возьми, сейчас было?
Финиш
– Поль, прости. Я даже подумать не могла, что так тебя подставлю. Как тебя вообще угораздило перейти дорогу Лисицину? Он же сволочь, каких поискать! Вторые два его друга ребята нормальные, а этот...
– Нормальные? – резко разворачиваюсь, задевая рюкзаком капот одной из стоящих на стоянке машин. – Ты считаешь нормальным сыграть на чужих чувствах, чтобы подстроить пакость? Ах, это же ради друга! Ну тогда ладно, тогда молодец. Благородный поступок. Они все одной масти, разуй глаза! Да если б твой Стас был действительно хорошим, он бы в жизни не стал общаться с таким интриганом.
– Стас написал, что ни о чём таком даже не догадывался.
Обняв себя за плечи, Света потерянно оглядывает практически безлюдный двор университета. Пары должны начаться с минуты на минуту.
– А ты и рада поверить, – отзываюсь едко, поражаясь влиянию влюблённости на женский мозг. Эпичная дурость сначала игнорировать сигналы стоп, а потом сокрушаться, почему сердце всмятку. Только успевай носовые платки подавать. Пачками.
– Послушай, Поль, не связывайся с ним, а? Не сегодня завтра Кирилл найдёт себе новое развлечение и отстанет. Главное, не высовывайся какое-то время.
– Может мне ещё перевестись на заочное и из дома не выходить? – срываюсь, в тысячный раз жалея, что вообще открыла рот и выболтала подруге, чем с утра обернулась поездка в лифте.
Света не виновата. Она привыкла всё решать миром. Пряником. А такое зверьё по-хорошему только наглеет. Ему нужно разъяснять доступным языком.
Тьфу! Тут же зло сплёвываю, вспоминая, что с утра выделывал этот самый язык. Как подумаю, сразу как-то нехорошо становится. Жарко, будто в печи лежу... крематория. Ещё и дрожь в теле непроходящая. Может он болен вообще. Недаром считается лисы разносчики бешенства. Вот и тянет сорваться на всём что ни попадя.
– Поаккуратней рюкзаком маши, он на вид тяжёлый, – хмуро косится в мою сторону подруга. – Тебе только драгоценный байк Лисицина для полного счастья осталось зацепить.