Яна Лари – Хозяин моих желаний (страница 19)

А хрен тебе по всей морде! Маньяк озабоченный.

То ли зарычав, то ли взвыв, рву пополам ненавистную карту и кидаю поверх окурков в пепельницу. Вот тебе мой ответ.

Уши горят, словно я уже лежу на нижней полке, как бифштекс на витрине, а он облизывает взглядом этим своим вечно голодным. Нет... Точно нет. Он раздетый... Я голая... Какова вероятность, что Раду будет паинькой? А я? Не знаю уже. Ничего не знаю! Если он меня не сожрёт, я сама потом себя сгрызу. Лучше рискну. Так, по крайней мере, буду знать, что стояла на своём до последнего. Я дочь Ярого, чёрт возьми! А не какая-нибудь девка с трассы.

Выглядываю в окно, хватая с подоконника зажигалку и пряча её в карман. Как показала практика – огонь на морозе всегда пригодится.

Раду с охапкой дров заходит в котельную. Времени не так много.

Кое-как зашнуровываю ботинки. Выбегаю из дома. Он меня не остановит, вроде как обещал не держать, но машину взять точно не позволит. Впрочем, мне позволение и не нужно. Очень неосмотрительно оставлять гараж открытым. Очень.

Вчера Раду, видимо, так не терпелось поиграть в охотника и лисицу, что он выгрузил лишь часть покупок. Оставшиеся недавно забирал. Но вот засада, ключей нигде не видно, а заводить машину, замыкая провода, как в кино, нас в автошколе не учили.

Зато рядом стоит снегоход с торчащим из зажигания ключом. Весь мой опыт управления такой махиной сводится к нескольким кругам по ровному полю. Завести смогу, а дальше сориентируюсь.

***

Я это сделала... Сделала. Сделала!

Смотрю на пролетающие мимо деревья и не могу поверить, что свобода мне не снится. Сердце колотится в ликующем ритме. От всплеска эйфории вокруг всё сливается, картинка до мозга размытой доходит. Я словно пьяная.

Пока выезжала со двора, благодаря вселенную за практически бесшумный двигатель снегохода, выдохнуть было страшно. Казалось, сердцебиение гремит на весь лес, а если ещё и дышать, то разбужу всю живность в округе.

Пронесло. Никто ни наперерез, ни следом не кинулся.

Мыслей в голове ноль. Я просто упиваюсь победой. Представляю, как, возможно, в этот самый момент перекашивает самоуверенную физиономию Раду и заливаюсь торжествующим смехом.

Теперь его черёд зависеть от моих прихотей, и эта власть мне напрочь сносит башню. Захочу – отец уже через час сравняет его логово с землёй. Захочу – буду молчать. А что? Пусть подонка тоже сводят с ума ожидание и неизвестность, как сводили меня последние ночи.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Заслужил – твержу себе на повторе, уже заранее зная, что ничего никому не расскажу. Всё пережитое в лесном доме там и останется. Это наша тайна: постыдная, безумная, волнующая... Только наша. В мире, где правят связи и репутация ей никогда не будет места. Иначе отец не успокоится, пока не смоет кровью причинённый позор, чтобы заткнуть злые рты за нашими спинами.

В нашем окружении сострадание не в почёте, если это не благотворительность, да и та чаще с пользой для бизнеса. На деле закон один – сильный жрёт слабого. Если тебя хорошенько прожевали, можно забыть про авторитет. С подножным кормом не церемонятся.

Надеюсь, Раду не самоубийца. Искать или болтать лишнее тоже не станет.

Нет, я не переживаю за него. Вот ещё.

Какое мне дело, что с ним будет? Ну разве что совсем чуточку интересно. Всё-таки экземпляр загадочный...

– Да вашу ж мать! – Ловлю лицом очередную ветку.

Времени на поиск шлема и перчаток пожалела, теперь расхлёбываю. Ещё и с колеи свернула, там ветер в ушах свистел – ни черта не слышно. Надоело оглядываться, боясь, как бы Раду на вездеходе своём меня не подрезал. Так и петляю между сосен вдоль дороги.

В общем, плохая была идея ехать лесом. Перед глазами всё сливается. Побеги шиповника постоянно срывают капюшон. Я отвлекаюсь, чтобы надеть его и цепляю лыжнёй высокий пень.

Замёрзшие руки отказываются быстро реагировать. Растерявшись всего на мгновение, убираю ногу с подножки и, потеряв равновесие, моментально вылетаю из седла.

Что хорошо – мне хватило ума пристегнуть к поясу чеку безопасности, тяжеленная махина просто заглохла.

Что плохо – заглохла она, закопавшись одним боком в сугроб.

– Приехали, Влада, – ворчу, потирая ушибленное бедро.

Часть 2. Глава 7

Солнце успело сесть за кроны деревьев, уже в десятке шагов почти ничего не видно. Топать назад с повинной не вариант, далековато отъехала, а в одиночку снегоход не переверну. Да и за подвиги такие, чувствую, в баньке меня не только попарят, но и отжарят от души. По итогу в голове нет ни идей, ни плана действий.

Ничего, прорвусь. Ярниковы не сдаются.

Первым делом пробую разжечь костёр, благо кустов вокруг хватает. Ветки ломаются трудно, слишком влажные. В придачу разгореться от огонька зажигалки не спешат.

Мой верный конь всё равно отбросил копыта, поэтому на горючем решаю не экономить. Отворачиваю крышку с горловины. Предположительно это топливный бак. Судя по резкому запаху – точно он.

Стягиваю с себя шарф, мрачно усмехаясь мысли, что Раду, выбирая его, вряд ли предполагал, какая участь уже на следующий день постигнет дорогущую тряпку. Наматываю один край на кончик крепкого прутика, а другой зажимаю пальцами с противоположного края. Запихиваю импровизированный факел в нутро бензобака и аккуратно помешиваю, чтобы хорошо пропиталась.

Щедро сдобренный бензином костёр радостно вспыхивает, хорошо отскочить успеваю. Правда, радость моя на поверку недолгая. Снежный наст под ветками тает моментально. В итоге вместо уютно потрескивающего костра довольствуюсь кашлем и клубами едкого дыма.

Зимний лес между тем активно подаёт признаки жизни...

В темноте отчётливо слышен хруст снега и веток. От сильнейшего шока и ужаса даже слёзы не идут, меня просто трясёт от безысходности. Перспективы не радуют, инстинкты перекрикивают волю. Я задаюсь вопросом от чего бежала... и не нахожу ответа. Просто так было правильно. Я не знаю, как ещё можно с собой бороться.

Впервые за день отпускаю мысли туда, откуда гнала их с отчаянным упорством. Там душно, бесстыдно, остро и трепетно. Там срывает дыхание и плавятся мысли.

Эй, Раду? Слышишь, упырь!

Найди меня... Пожалуйста.

И ведь находит. Не проходит четверти часа, как свет фар разрезает темноту. Вот вроде бы жду его, радоваться нужно, а глазами встретиться страшно. Так, наверное, и бывает, когда выбор продиктован отсутствием выбора.

Едва рассмотрев его свирепое лицо, растерянно застываю. Туплю дико. То просовываю озябшие пальцы в карман, то прячу их в рукава. Раду тоже молчит: не успокаивает, но и не ругает. А потом ручищами плечи как сожмёт! Разом отметая необходимость что-либо говорить. Каждой мышцей чувствую его готовность вытрясти из меня душу и обложить последними словами.

От него эмоциями фонит настолько дикими, что только повод дай – разорвёт в два счёта. Так и стою, не решаясь пискнуть, пока он бесцеремонно щупает мои рёбра и грубо осматривает царапины на лице.

– Бегом в машину, – командует Раду, завершив осмотр.

А я вдруг понимаю – волновался. И теперь за свой мандраж спросит с меня. Это не передать, как пугает.

– Не могу.

От его взгляда внутри всё сжимается. Я не вру, но и признаться в трусости не смею.

– Не можешь?

– Ноги от счастья отняло. – Вызывающе вскидываю голову, отбрасывая за спину волосы, закрывшие лицо с порывом холодного ветра.

И ведь понимаю, что нарываюсь, а выбора нет. В голове стучит только одно – нельзя показывать страх. Без понятия, что его сдерживает, но это точно не жалость. Унижусь – будет ещё хуже. Опять начнёт в чувство приводить, как тогда в библиотеке.

– Одного не пойму, вот чего ты своим упрямством сучьим добиваешься? Может, мне тебя здесь оставить?

Агрессия зашкаливает, но только в голосе. Завеса для тех эмоций, которые заставляют его обнимать меня: неосознанно, яростно и по-хозяйски ревниво.

– Это смотря зачем сорвался. – Резко дёргаю плечом в попытке сбросить его руку. – Если забрать снегоход, то вон твоя рухлядь. В сугробе. А если за мной, то будь добр сначала сбавь гонор.

– А то что? – Ловит пальцами мой подбородок, не позволяя отвернуться. Горячим паром из ноздрей в лицо мне дышит. Бесится. И меня бесит просто невыносимо, тем, что не ведётся на меня, как остальные.

– А то любимую игрушку перед сном не получишь. Передёрнуть будет не на что, извращенца кусок.

«Не провоцируй, он же неадекват. Варвар. Закройся, ради бога, Влада!» – проносится в мозгу. Да толку? Этого не подавить. Я быстро обхожу сжимающего руки в кулаки великана, мстительно задевая его плечом, а саму мелко колотит от мимолётного взгляда на неподвижный профиль с играющими под кожей желваками.

– Я тебя получу. Сегодня, – чеканит он мрачно.

Я спотыкаюсь. Оборачиваюсь, с прищуром глядя в чёрные щели его глаз.

– Получишь. Если я захочу. А этого не будет.

– Захочешь.

– Помечтал? Теперь вернись в реальность, аккуратно возьми меня на руки и отнеси к машине. Тут снега по колено.

Фигня вопрос. Он «аккуратно» тащит меня за шиворот к трассе, а я слишком сосредоточенно уворачиваюсь от встречных веток, чтобы высказать недовольство качеством сервиса. Терпеть-то всего пару метров.

В машине тепло. Пока Раду отдаёт кому-то отрывистые команды на родном языке по телефону, снимаю капюшон и с надеждой тянусь к бутылке воды.