Яна Лари – Дурнушка для мажора, или Уроки соблазнения (страница 2)

Я с изумлением смотрю, как Артур подбирает телефон и уверенно идёт вперёд. Три шага. А затем высокий силуэт резко растворяется в темноте.

Вот же высокомерный павлин! Даже не попытался посветить на меня, чтобы узнать, с кем разговаривал. Порода выше любопытства, да? Но цепляет меня даже не это. Его последние слова зудят в мозгу как верное решение, которое никак не получается поймать.

Ладно, прятаться здесь вечно точно не оно.

Его три шага равны моим шести. А дальше пробел между кустами, выходящий… на лужайку перед домом! Выперлась на виду у всех как неудачница. Ну и пусть! Большим позором стало бы увидеть стыд на лице своей случайной пары.

Щурясь от яркого освещения, осматриваюсь. Лия Сергеевна такая же чёрствая как её сын, но желающих поздравить хозяйку с днём рождения от этого меньше не становится. И только среди людей я по-настоящему освобождаюсь от ауры Артура. Теперь меня потряхивает от желания доказать себе, что я ничем не хуже остальных.

Правда, до сих пор не знаю, как это сделать. Не представляю.

У фонтана замечаю знакомый силуэт. При виде Рафанова невольно выпрямляю спину. Внутри привычно вибрирует от влюблённости и воспоминаний того, каким он был нежным со мной. Адриан казался таким внимательным в ту ночь.

Мы знакомы со школьных лет, хотя никогда близко не общались. Он не стал бы насмехаться вместе со всеми. Не верю.

Едва ли мнение окружающих что-то для него значит. Всё проще. При свете дня я снова стала не той роковой красавицей, какой могла показаться в золотом полумраке клуба. Немного обидно, конечно, но кто виноват, что я такая… на любителя?

По крайней мере, Адриан был на высоте, за что ему пожизненный респект. Уж если верить рассказам девчат про первый раз, то мне достался лучший.

— Привет, Варя.

Раф подходит ко мне сам.

— Уже виделись, — отзываюсь слегка настороженно.

Ничего не могу с собой поделать, ищу подвох в его действиях. Но нет, он держится вполне приветливо.

Разве тот, кого волнует чужое мнение, станет так открыто подходить?

— Издалека не считается. Отлично выглядишь.

А вот тут привирает. Отводит взгляд.

Теперь я уверена, что платье сидит на мне паршиво. Да и в целом, в вечерних нарядах я чувствую себя неуютно. Видимо, выгляжу соответствующе — дёргано и неуклюже.

— Ты меня стыдишься? — вылетает у меня наболевший вопрос.

Его прекрасные глаза распахиваются шире.

Прямолинейность мой бич, а ещё импульсивность, и… посредственность. Букет, конечно, на любителя.

— Не понял?

— Пытаюсь выяснить, что именно тебя во мне оттолкнуло.

С тем, что притянуло, понятно. Никогда больше не буду верить ни горящим взглядам, ни пылкому шёпоту. Но взаимности хочется так сильно, что я вновь проглатываю гордость и погружаюсь с головой в этот омут.

Он прищуривается и медленно сглатывает.

— Дело во мне, — признаётся тихо. — Я не представляю нас вместе. Ты славная, Варюш…

— Но?

Адриан ещё толком не ответил, а мне уже горько, как никогда в жизни.

— Но простая как… свой парень.

Я ему не нравлюсь. Ушат ледяной правды отрезвляет.

— Достаточно. — Останавливаю его плавным взмахом руки. — А то мы так докатимся до извинений.

Раф просовывает руки в карманы брюк, не отрывая от меня хмурого взгляда.

— Я не жалею. Надеюсь, и ты тоже. Было здорово… насколько я помню.

Да уж… Здорово — на уровне физики. Химия у нас, по всей вероятности, случилась односторонней.

В тихом голосе ярко выраженная мука. Наверное, непросто говорить в лицо неприятную правду. Умом понимаю, а сердцу плевать. Оно сжимается и больше не хочет биться.

Я судорожно вдыхаю, чтобы загнать слёзы внутрь.

— Что ж, спасибо за честность.

Ухожу не оглядываясь. В противном случае не смогу сдержать всхлипа. Нет больше смысла резаться об осколки неба в его глазах, пусть даже всё внутри протестует. Его рядом со мной удержит только жалость.

Нахожу отца, чтобы сообщить о своём решении вернуться домой.

— Пап, если то, чего я хочу, недосягаемо, остаётся только смириться? — спрашиваю напоследок. Мне нужен совет, а с мачехой разговора по душам снова не выйдет.

Отец вскидывает брови, затем запрокидывает голову к зацепившейся за ветку яблони ленте.

— Что скажешь, дотянешься?

— Нет, конечно.

Исключено. Даже будь я модельного роста.

— Я тоже, — улыбается моему скептицизму. — Но я бы сначала всё-таки поискал лестницу, иначе в жизни ничего не добился.

Знаю, что не такого эффекта отец добивался, но я чувствую себя ещё более ущербной, чем пару минут назад. Какие-то выходы, лестницы… Одна я вижу перед собой глухую стену?

Мне определённо сегодня есть над чем подумать.

Соседний особняк постепенно погружается в тишину. В окне напротив моих комнат загорается свет, впервые за много лет.

Артуру тоже не спится, вскоре шелест весенней ночи разбавляется печальными звуками пианино. Я совершенно не разбираюсь в классической музыке, но он играет с такой самоотдачей, что кажется это капли слёз разбиваются о клавиши.

Долго размышлять над тем, как такой социопат может настолько тонко чувствовать, не приходится. Вяземский выходит во двор и направляется к небольшому фонтану.

А что если…

Ооо нет… Провальная затея, Варя. Нет, не так. Бредовая!

Вяземский не бюро добрых услуг. Он пошлёт меня далеко и надолго открытым текстом. Но ноги уже сами несут меня из дома.

Если я попробую, мне кажется, станет легче. Да — да, нет — нет.

Сидеть сложа руки не про меня, а в одиночку мне такой капитальный апгрейд не по зубам. Нужен именно Вяземский, с его вереницей сердечных побед и неумением щадить чьи-либо чувства. Кто-то должен помочь мне выбраться из ненавистного кокона, только тогда я смогу расправить крылья.

Глава 3

Мчусь к живой изгороди, разделяющей наши участки, в ускоренном режиме.

Как бы ни ворчала по этому поводу мачеха, а правило пяти секунд меня ещё не подводило. Проверено — если не исполнить задуманное за это время, то мозг придумает сотню причин, чтобы остаться в зоне комфорта. Собственно, вот основная причина наших разногласий.

Ольга слышать ничего не хочет про то, что пока она семь раз отмерит, жизнь мимо пройдёт. Ну а я с ней не соглашаюсь в том, что поступаю необдуманно. По крайней мере, о принятых решениях ещё ни разу не горевала.

— Эй! — Для верности машу рукой над декоративным кустом барбариса.

Понимаю, роста в метр с кепкой явно недостаточно, чтобы обратить на себя внимание, но ведь голосом меня природа не обидела.

Однако от Вяземского в ответ ноль эмоций.

Садовый фонарь чётко освещает запрокинутый к небу профиль. Наушников в ушах не видно, глухотой сосед тоже не страдает. Значит, всё-таки цену себе набивает. Ну понятно, это в нашем окружении обыденное дело.

— Подойди на минутку. Разговор есть. Пожалуйста, — вспоминаю о волшебном слове.

Даже противный спаниель хозяйки особняка начинает подвывать где-то на втором этаже, а этому хоть бы хны.