Яна Ланская – Прокати меня (страница 26)

— Идёт и идёт. Дальше что? — спрашиваю у этого Кости.

— Ага, идёт, — мальчик задирает свою футболку и показывает синюшную грудь, — это он на той неделе просто шёл, ему не понравилось, как я поздоровался, так он схватил меня за груди, за кожу, — мальчик делает на этом акцент, — и поднял. Тонь, он конченый.

У Кости всё синее. Выглядит настолько жутко, что когда я пытаюсь представить, как это больно, у меня пробегает озноб по всему телу. Смотрю вопрошающе на Лёху, а он лишь пожимает плечами.

— А почему тебя никто не защитил?

— Тонь, кто? Он дом нафиг спалит ночью, и всё. Ну или пырнёт ножом. Говорю же, конченый.

Этот Пересвет приближается к нам, и мы сразу притихаем. Мальчики с ним тихо здороваются, а я даже не смотрю в его сторону. Он заходит в магазин, и всё. Что и требовалось доказать. Сами из него монстра делают.

Лёхе позвонил Петя и сказал, что будет минут через тридцать и отвезёт нас на наше место. И тут выходит этот Василий Пересвет. Я опять отворачиваюсь и начинаю разговаривать с Димой.

— Эй! Ты! Слышь ты! — слышу мерзкий гнусавый голос этого уголовника.

Думаю, что если он сейчас докопается до Кости, я быстро позвоню папе. Наш сосед дядя Серёжа — местный прокурор. Видимо, давно этот Пересвет не сидел, раз до детей докапывается.

— Аршанская, слышь!

И тут я понимаю, что всё это время он ко мне обращался. «Слышь» ко мне? Он сейчас серьёзно?

— Да? Вы что-то хотели?

Медленно разворачиваюсь и смотрю на него хоть и снизу вверх, но максимально презрительно и голову держу высоко поднятой.

— Ты берега не попутала, ссыкуха, как со взрослыми разговариваешь?

Я, конечно, от такого обращения на какое-то время теряюсь. Никто и никогда со мной так не разговаривал. Для меня это просто дикость несусветная. Я смотрю на Лёху, он самый взрослый, и жду от него заступничества, но он просто стоит, потупив взгляд. Мелкие вообще как будто растворились.

— Как того требует этикет. На Вы.

Я понимаю, что помощи от этих мужчин с маленькой буквы ждать не стоит. А значит, мне просто надо ему показать, что я его не боюсь.

— Слышь, давно хотел у тебя за мою Ольку спросить. Она моя гордость. Она казачка! Как и я! Я казак! Я атаман! — мужик орёт и бьёт пальцем себя в грудь, — она даже отжимается и подтягивается тридцать раз, и какая-то сопля московская её на учёт поставила. Всю жизнь испортила! Вот ты сколько раз подтягиваешься?

Я понимаю, что мужик явно не в себе. Казак? Атаман? Что он несёт вообще? Какие ещё подтягивания?

— Я немного сбилась с Вашего потока мыслей, Василий. Единственное, что могу сказать, что надо воспитывать дочь. Почему она у Вас распускает свои руки без повода на незнакомых людей? У нас не было конфликта, мы не были знакомы. И она решила, что вот эти ребята, — обвожу ладонью присутствующих, — которые хотели дружить со мной, должны сидеть у вас на местности и ни с кем не общаться. Или я не должна была с ними общаться. Я так и не поняла суть её претензий. Неумение ясно излагать свои мысли у вас семейное, видимо.

— Слышь, коза заумная, — мужик подходит ближе, — ты помнишь, как в том году рыжую сбили на дороге и в канаву вышвырнули? Ходи по дороге осторожнее, твоя вшивая семейка не успеет тебя найти.

— Я правильно поняла, что Вы мне сейчас угрожаете?

Меня трясёт изнутри, как осиновый лист. Меня бомбит от всего. От того, что я юная девчонка должна стоять и слушать это всё от уголовника. Что он вообще может со мной в принципе заговорить. Бесит, что никто за меня не заступается. Этот Леха стоял у меня на дне рождения и благодарил родителей за дочь, а теперь мне угрожает уголовник-рецидивист, и он проглотил язык. Он мог хотя бы подойти и встать ко мне. Чтобы этот мужик не дышал на меня своим мерзким перегаром? Никто ни слова не говорит. Я чувствую такое разочарование во всех этих «друзьях», что вот-вот лопну от злости и разочарования. На страх уже сил не остаётся.

И я понимаю, что сейчас у меня финальный аккорд, и я должна и дальше не показывать ему испуга.

— Ты меня услышала. Чтобы я тебя вообще здесь не видел больше. И перед Олькой будешь на коленях прощение вымаливать, гнида.

— Что ты сказал, Вася?! Я не ослышался? — Макс загораживает меня, аккуратно придерживает за плечи, — Тони, что происходит?

Глава 33

От его голоса и прикосновения я как будто становлюсь больше и тяжелее. Чувствую опору и уверенность.

— Нашёлся защитничек, — гнусавит мужик.

— Этот маргинал мне угрожает, — уверенно и без страха говорю и с благодарностью смотрю на Макса.

— Маргинал угрожает? — спрашивает в своей фирменной манере. Игриво, смешливо и соблазняюще.

Его невозмутимость в такой ситуации действует на меня, как успокоительные. А как он это произнёс… Я настолько растаяла сейчас, что даже забыла, что мы стоим перед уголовником, и просто ему киваю со взглядом бемби.

Макс отворачивается от меня и подходит вплотную к Пересвету. Мне страшно за Макса, потому что я наслышана уже о его методах. Он же может его ранить, да и сам по себе он крепкий жилистый мужик. Абсолютно точно он подготовленный и сильный.

Завороженно наблюдаю, как Макс шире расставляет ноги, медленно разминает шею сначала в одну сторону, потом в другую. Зверь перед нападением. Я его таким никогда не видела. Резко подаётся вперёд и впечатывает мужика в стену магазина, зажимая ему горло предплечием. Я даже дышать забываю от того, насколько меня впечатляет это зрелище. А внутри всё трепещит от осознания, что он кинулся на мою защиту. Как настоящий рыцарь. Благородный и бесстрашный.

— Так, Сява, я сейчас тебя гружу на катер, вывожу на самый дальний остров и привязываю к самому дальнему дереву. Затыкаю твой грязный рот и оставляю там. Пусть тебя там жрут комары со слепнями. В конце концов ты мучительно сдохнешь от истощения. А потом тебя обглодают звери. И никто, даже твоя дочь и жена, не будут тебя искать. И никто мне слова не скажет. Как тебе такой расклад?

— Я тебя урою, щенок! — Мужик злится и хлопает глазками.

А Макс давит ему на горло ещё больше и в один миг бьёт его в живот. Резко. Точно. Выверенно. Я даже спину выпрямляю и смотрю на мужика уничижительно.

А на Макса? На Макса с восхищением. И теперь я понимаю, почему он краш. Почему он всем нравится. Не потому что он симпатичный и хорошо целуется. Не потому что у него катер и полный гараж мотоциклов. Не потому что он высокий и спортивный и крутит финты на воде, а потому что он мужчина. Потому что всегда защищает слабых. Я это знаю ещё со слов Ксюши. Потому что он всегда приходит на помощь. А зная этого уголовника и его методы, сейчас он просто проявляет героизм. К ни го ед. нет

— Попробуй, Сява. Может, мне тебя в строгач засадить? Можно устроить. Для меня это не проблема, — мужик что-то мычит, — даже смотреть в её сторону не смей, понял меня, урка ущербная?

Макс резко отходит. Мужик сгибается и кашляет, шипит что-то в сторону Макса. Но я уже не слышу. Все звуки для меня притихли. Я смотрю лишь на него. И эта дурацкая одежда, его брюки карго, огромные берцы мне кажутся сейчас самой красивой одеждой. Олицетворяющей моего большого и сильного защитника. Глаз от него не могу отвезти. Макс возвращается ко мне, берёт за руку, твёрдо и уверенно и уводит, ни на кого не взглянув. Пусть учатся…

Мы бежим от магазина в пролесок. От него идёт короткая дорога к дому Макса. Осталось только шоссе перебежать и по полю пройти метров пятьсот. Макс не отпускает мою руку, и мне приходится бежать на максимуме своих возможностей, чтобы за ним угнаться. Он постоянно оглядывается на меня, а я смеюсь. Громко и звонко.

— Тони, ты в порядке? Испугалась? — Макс останавливается, когда видит, что мне уже тяжело дышать.

Мне не тяжело дышать. Я задыхаюсь не от быстрой пробежки с препятствиями. Я задыхаюсь от восторга. От переполняющих меня эмоций. От желания. От адреналина. От влюблённости, которая заполняет меня и льётся через край. Я готова с ним мир захватить сейчас.

— Макс, прокати меня!

— Малыш, ты же видишь, что я на своих двоих сегодня.

— Макс, ты не понял. Ты обещал!

— Что обещал, Тони? — Макс тяжело дышит и смотрит на меня с подозрением.

— Прокатить на своём коне.

— Тони, — как-то смущённо улыбается, — ты перенервничала. Пойдём, я довезу тебя до дома!

— Макс, прокати меня! Либо сейчас, либо никогда! Я очень этого хочу!

— Ты не понимаешь, о чём просишь, девочка, — Макс подходит ко мне, прижимает к дереву, склоняется к губам и шепчет в одном миллиметре: — Уверена?

— Абсолютно, мой капитан, — сокращаю между нами дистанцию и накрываю его губы своими.

Глава 34

«Девочки, сбор в беседке ASAP» отправляю в наш общий чат утром первым делом, как открываю глаза. Сначала кажется, что всё как прежде. Потом я понимаю, что пахну Максом очень сильно. Затем потягиваюсь, мышцы начинают болеть, и меня накрывает действительностью. Я стала женщиной!

Преодолевая дискомфорт, готовлю нам кофе и булочки с маком. Булочки мне купили утром в автолавке, но я дополнительно покрываю их бельгийским шоколадом. Нам с Катрин тёмным, а Ане белым. Возможно, им и не стоит их есть после инфекции, но мы же должны отметить, а булочки с маком наше «guilty pleasure».

— Итак, угадайте, по какому поводу мы собрались? — спрашиваю эффектно, занося поднос в беседку.

— Ты вчера познакомилась с невероятно сексуальным парнем с яхтой, и мы идём в Плёс?