Яна Ланская – Он Мной Одержим Навеки (страница 15)
— А зачем тогда это всё?
Я просто пожимаю плечами. Мне хочется надеть броню. Раньше моей бронёй были чёрные балахоны, но теперь они меня не скрывают от общества, и меня всё равно все обсуждают, и я, наверное, хочу доказать, что я не бледная поганка. Может, это мой шанс на трансформацию?
Мама делает мне гладкий низкий пучок, говорит, что к такому образу волосы должны быть максимально строгими, и макияж. Я смотрю на себя в зеркало и поверить не могу, что это я. Даже на выпускной я не наряжалась, мама тогда плакала, а я не могла уступить и поступиться своим комфортом. Все девочки из моего класса платья выбирали с сентября, а прически и макияж делали с репетициями, как на свадьбу, я же пошла в черной атласной юбке в пол, винтажной футболке и вансах. Волосы просто помыла и распустила. Меня тогда даже на общие фото брать не хотели и ставили к мальчикам на второй ряд. Сейчас же я выгляжу не хуже тех девушек с «Патриков».
Когда я заезжаю на заправку, понимаю, что за мной едет «Гелендваген Брабус» от самого посёлка. Какое-то неприятное чувство, что меня преследуют. Конечно, это может быть сосед, и нет ничего странного, что он тоже заехал на заправку. Выхожу из машины и иду за кофе. Когда возвращаюсь, вижу, что гелек всё еще стоит. Выезжаю обратно на шоссе и понимаю, что он точно меня преследует. И не видела я такой у себя в посёлке. Я бы запомнила. Это Brabus, и цвет необычный – серый акрил. Пытаюсь рассмотреть номера. «А007ВК77». Ну и нарцисс! Номера под свое ФИО…
Звоню ему по громкой связи.
Начинаю возмущаться, как только снимает трубку.
— Ананьевский! Какого за мной следит серый брабус?
— Засекла? Так, на всякий…
— На какой на всякий? Убери своих церберов!
— Слушай, Кузьмина, мне кажется нам нужны прозвища, а то мы спалимся с фамилиями. Так влюблённые не разговаривают.
— Что? — я не успеваю за его мыслями, пытаясь избавить от хвоста за мной. Конечно, у меня нет шансов, но я так просто не сдаюсь.
— Будешь кисей?
— Фу, Ананьевский!
— Заей? Тебе подходит.
— А без зоопарка можно? — раздражённо спрашиваю, меня всегда бесили эти телячьи нежности.
— Кузя? Мася? Пупсик? — перебирает варианты Влад.
— Ужас. Уж лучше зая.
— Окей, тогда я котя, — по тону слышно, что Влад расплывается в улыбке.
— Отзови своих чуваков, Котя!
— Зай, сейчас договоришься и они с тобой на лекции пойдут! — уже строго говорит Влад.
Скидываю звонок. Испортил мне всё настроение.
Благо, его церберы не заехали со мной на парковку, а остались у ближайшего тц, хоть что-то радует.
Когда я раздеваюсь в академии, на меня все пялятся. Девочки уже не с высокомерными взглядами, а с оценивающими. Никогда не думала, но меня эти перемены в сокурсниках как будто подкармливают и я чувствую себя лучше.
Ко мне даже после второй пары подходят одногруппницы и зовут после занятий перекусить. Но меня уже позвал Егор в фудхолл. Он учится в МИРЭА , наши универы находятся прям друг напротив друга, вообще он мог поступить в бауманку, но так как у него, кроме меня тоже нет друзей, мы так и пошли учиться рядом. И если наши расписания совпадают, всегда едим вместе, а не у себя в кафе-столовых.
Я жду его на парковке, он без машины и живёт рядом. Наши квартиры были на одном этаже, но теперь мы переехали в загородный дом.
— Салют, Эн! — Егор явно мне очень рад.
— Приветик! — чмокаю друга.
— Эй, это ты вообще? Я тебя не узнаю, — Егор аж очки снимает и протирает.
— Я, — смеюсь, — решила сменить имидж. Как тебе?
— Сразу видно, что у тебя появился чувак. Слушай, я так и не понимаю как вы замутили после всего, — Егор настороженно смотрит на меня.
— Сама не понимаю, да это так, вообще ничего серьёзного, мы просто чиллим.
— Но ты изменилась.
— Это плохо? — не понимаю к чему клонит Егор.
— Нет. Наверное, нет, — Егор произносит это как-то совсем неуверенно.
Я аккуратно смотрю в зеркало заднего вида, когда выезжаю на Покрышкина, и радуюсь потому что Брабуса Ананьевского нет. Буквально через две минуты мы уже паркуемся у фудхолла. Мы пол часа ходим по всем корнерам и выбираем что поесть, Егор всегда берёт то, что хочу я. А после основного всегда идём есть моти и клубнику в шоколаде.Сегодня не исключение, хотя я уже сильно задержалась
— Ань, давай в кино на выходные сходим, — с надеждой зовёт меня Егор.
— Давай, с удовольствием, — соглашаюсь я.
— А твой чечик не будет против?
— С чего бы? Да я и ставить в известность не собираюсь. Давай только в воскресенье, в субботу с мамой планы.
— А с Ананьевским когда планы? — с каким-то особым любопытством спрашивает Егор.
— Да нет никаких планов, — отвечаю и сосредотачиваюсь на любимом десерте.
Когда мы выходим на улицу, уже стемнело.
— Давай я тебя подвезу, как раз пробки чуть рассосутся.
— Давай. Спасибо! — Егор довольный идёт в сторону моей машины, а не метро.
Я подхожу, машина разблокируется автоматически, но вдруг перед Егором нависает тень. Огромная Ананьевская тень.
— А ты что здесь делаешь? — не стесняясь Егора сходу наезжаю на него.
— Соскучился, зая! — произносит опять своим ледяным тоном. Я надеялась, что мы уже прошли этот этап.
— Ясно. Ну, я сейчас подвезу Егора, а потом еду домой.
— Егора? — Влад смеряет уничижительным взглядом моего друга, который аж замер и прирос руками к лямкам своего рюкзака, — Егор, доедет сам, зай. Да, Егор?
— Да. Всем пока, — Егор размораживается и сбегает в сторону метро. Я даже окликнуть его не успеваю. Я думала, что Влад меня подавляет, но на других он воздействует ещё мощнее, видимо.
— И что это было, Ананьевский? — с вызовом его спрашиваю.
Влад же просто без спроса садится ко мне в машину. Сажусь тоже и вопросительно на него смотрю.
— И это за тюбик? — требовательным тоном спрашивает Влад.
— Егор не тюбик. Это мой лучший друг! — отстаиваю свои границы.
— Этот лучший друг-задрот дрочит на тебя, Аня!
— Фу, Ананьевский, ты меня уже достал со своей пошлостью.
— Алло, Вить, пробей Аниного Егора вдоль и поперёк, — набирает кому-то Влад и даёт команду.
И пока я сижу и соображаю, что здесь происходит и как моя жизнь докатилась до пробивания и сопровождения, Влад дёргает меня на себя, целует и выдыхает в губы :
— Котя правда соскучился, зая.
Глава 18
Я зажимаю губы и не даю ему проникнуть языком. Влад дёргает меня за пучок, у меня непроизвольно открываются губы, и он добивается своей цели.Пытаюсь отодвинуть от себя эту стальную гору мышц, но ничего не получается. «Если не можешь изменить обстоятельства, прими их», — всегда говорит мой папа, и я принимаю. Даже наслаждаюсь поцелуем, отмечаю, как мурашки пробегают по коже, а потом меня осеняет, и я кусаю его за губу.
Влад отстраняется и обхватывает моё лицо ладонями.
— Хочешь пожёстче, Кузьмина? — Низким голосом спрашивает Ананьевский.
— Я никак не хочу!
Вырываюсь и с вызовом смотрю на него, задрав подбородок. Но на всякий случай держусь за руль, потому что меня непонятно от чего потрясывает. Как будто температура поднимается.