Яна Ланская – Моё бессонное лето (страница 6)
Как же бесят эти навязчивые тёлки. Я ничего не обещал, ничего не просил. Повелась, дала, ну и всё. Люблю девочек с таблетками, но после
Беру пачку сигарет и выхожу на участок. Заебись. Обожаю запах хвои. Как дома, только ещё явственней. Единственно, светло, как днём. Я люблю ночь, ночь — время творца, но сейчас чувствую, что готов встать и пойти ебашить. Настрой пиздатый.
Делаю глубокую затяжку и залипаю на кроны сосен.
Хорошо, что приехал. Всё складывается даже лучше, чем предполагал. Дом охуенный, новые люди, а главное, моих рядом нет.
— Бес, там Таня вся в слезах убежала с участка. Чо за приколы? — Падает рядом со мной Лекс.
— Малышка всё-таки вернулась? — Уточняю. Анализирую.
— Да и сразу же убежала, дико расстроенная. И Оля тоже, по её словам, но свою я не видел.
Ха. Обе Ларины видели шоу. Выбил страйк.
— Значит, увидела, как я ебал ту блонди с рукавами портачными.
— В смысле? — Зависает Лекс, — ты же сказал, что тебе девчонка дико зашла, весь вечер от неё не отходил, а потом трахнул Вику?
— Вику, Лику, Нику поебать. Но да, как-то так.
— Типа всё? Тебе старшая Ларина не нужна? Там Флай про неё тоже спрашивал.
— Чел, Тата пиздец мне нужна. Она теперь моя муза. На, зацени бит, — врубаю с трубы Лехе минус, — за пятнадцать минут накатал. Охуенно вышло.
— Ровно, да. Хай-хэты нравятся. Семпл бы какой-нибудь ещё заебашить.*
— У меня есть идея. Как раз моя бемби в этом поможет.
— Жень, я допереть не могу, ты ебанутый? Нахуя тогда её слил? Ей же больно.
— Бля, чел, ты не врубаешься. Она на крючке. Завтра меня простит, и всё круто будет. Отвечаю.
— Ты молли сожрал? Она плакала, видела тебя с другой. Это лажа, Жэн. Не простит. Без вариантов, — врубает паничку Лекс. Такой он омежка*, конечно.
Не понимает, что женщина — это ресурс. Какие-то ценные, какие-то нет, но не более. Он же вечно очаровывается, потом разочаровывается, и так по кругу. То апатия и играть не может, то сливается, потому что очередной девочке его не хватает.
— Чем меньше женщину мы любим, Лёша, тем легче нравимся мы ей. Она залипла. А завтра ей будет ещё вкуснее, — ухмыляюсь, предвкушая её эмоции, затягиваюсь напоследок, тушу бычок и вышвыриваю в урну.
— Бред, бро. Ещё и отношения с соседом испортишь мне. Иваныч зачетный тип. Давай поосторожнее.
— Да, точно. Иваныч, — осеняет меня, где я мог проколоться. — Она же папина дочка. Спасибо, Лекс, подсобил. Я погнал писать. Моя муза меня зарядила. И офферов до хуя.
— И что они в тебе все находят, — затягивается Лекс, — как помешанные
Пусть этот вопрос останется риторическим. Возвращаюсь в дом, чувак меня утомил, надо садиться за работу.
В студии витает сладкий аромат бемби, закрываю глаза, и в голове сразу возникает образ девчонки. Блядь, это платье барышни нереально впирает. А волосы, глаза. Хороший квест.
Она мне нужна. Надо крепко привязать и действовать осторожно, поэтапно, чтобы не соскочила. С папиными дочками сложнее, но и намного интереснее.
Врубаю прогу и начинаю наигрывать на медиа-клаве новый минус. Пушка. Супер ресурсная девочка, я такими темпами за три месяца выдам годовой объём материала.
Давно так легко не писал. Раскачивает пиздец. Разъёб просто.
6. Тем легче нравимся мы ей
На часах шесть, я так и не смогла сомкнуть глаз. Как бы хотелось уснуть, проснуться и понять, что это всё был длинный сон.
В голове не укладывается. Ну не может же так быть. Не может человек себя так вести. Зачем? Ничего понять не могу.
Хочется внушить себе, что я придумала, мне показалось, что это алкоголь, белка. Но нет. Явно видела. Стояла и смотрела на это порно за стеклом.
Его выражение лица, её
Колочу подушку, чтобы этот образ выгнать из раскалывающейся головы.
Выпиваю третью таблетку парацетамола и встаю. В зеркало на себя лучше не смотреть, я на ощупь чувствую свои распухшие глаза.
Надо уйти из дома, пока никто не проснулся. Не хочу, чтобы Оля всё поняла. Хотя у неё там своя какая-то драма. А может, и она Женю видела. Не случайно же она пошла к ним в тот момент, когда я была дома.
Всегда нужна игрушка, как у старшей. Ох, сестрёнка...
Собираю сумку на весь день, скажу, что фотографировала, выбираю самые большие солнечные очки и тщательно душусь.
Его запаха не осталось. Всё. Направо даже голову не поверну. Нет их. Той стороны даже не существует. И папу попрошу этого Лёшу послать вежливо.
Выхожу на утреннюю прохладу и вдыхаю полной грудью. Наверное, не зря раньше все ездили в здравницы дышать и на воды. Есть в нём что-то исцеляющее.
Чем ближе подхожу к заливу, тем явственнее ощущаю морской воздух, и становится ещё лучше.
Что я там себе вчера выдумала? Что я теперь новая? А я действительно новой буду и пойду болтать с барменом, как в кино. И изливать ему душу.
Снимаю кроксы и захожу в ледяную воду. Холодно дико, но голова говорит спасибо. Теперь я понимаю тех, кто в прорубь с похмелья ныряет.
Да, это определённо лучше, чем не выходить из комнаты, по совету Бродского.
Погрузившись в свои переживания, даже не замечаю, как дохожу до «Дель Мара».
Поднимаюсь с пляжа в заведение и сразу направляюсь к барной стойке.
— О, не рано ты? — Смотрит на часы бармен Миша, которого я знаю, кажется, всю жизнь.
Он студент моего папы и всегда лично выходит к нему, когда мы здесь ужинаем.
А на мой день рождения он замешал мне мой первый коктейль. К кому ещё прийти поплакаться в жилетку, если не ему?
— Привет! Не смогла уснуть, хочу «Маргариту» со страчателлой и коктейль, чтобы избавил от похмелья и помог забыть ужасно классного парня. Или скорее охрененно ужасного.
— Таня! Я же тебе совсем недавно милкшейки готовил. Время, остановись.
— Замешаешь? — Смотрю на него с надеждой.
— Желание клиента — закон, — он принимается за готовку и одновременно кричит официантке, что мне нужна пицца, — а теперь выкладывай, — ставит бокал передо мной.
И я рассказываю. Всё.
— Гондон, штопанный гондон!
— Мне бы причину, Миш, — мешаю трубочкой густую массу и пытаюсь понять.
— Никаких причин. Долбоёб обыкновенный. Забудь и всё. И ноль реакции ему. Даже наших обсуждений не стоит. Миша достаёт из-под стола стопку и чокается со мной, — на хуй москвичей!
— К чёрту! — Чокаюсь с ним.
После коктейля с пиццей и баскского чизкейка с кофе арендую себе лежак и иду загорать. Настроение чуть-чуть поднимается со дна.
У всех питербуржцев есть странное чувство вины в солнечные тёплые дни. Будто если мы проведём такой день непродуктивно, совершим преступление.
А что может быть продуктивнее балтийского загара? Ничего.