Яна Ланская – Loveлас (страница 75)

— Я хотела его остановить и раскрыть маме глаза. Никак не должности её лишать.

— Одевайся. От нас уже ничего не зависит. Мы это сделали в память о Саше Беловой. Окей?

— Да, — киваю и иду переодеваться с тяжёлым сердцем.

Мне уже заочно жалко Всеволода. И Машу с Олегом, если честно, тоже. И даже Есю со Стешей. Они теперь будут детьми олигарха-извращенца. Как Игорь отмываться будет?

Рассеянно перебираю вещи в чемодане, и Даня не выдерживает и сам говорит, что мне надеть, видя, что мои мысли заняты другим.

Люблю Даню за то, что даёт мне чувство защищённости, а самое главное, возможность быть собой. Я часто загоняюсь, но он явно транслирует, что с ним можно быть любой, и это очень подкупает. Мне не нужно подстраиваться, не надо что-то выдумывать, сглаживать, он позволяет мне быть собой в любых проявлениях.

— Бля, Вейде, какая ты красивая! Я уже никуда не хочу идти, — смотрит на меня с восторгом. — Пофиг, давай нарубимся твоих пирогов с салом и останемся в номере.

— Шпеком, Даня, не салом. Нет, пойдём, мне не терпится погулять по Риге.

Я переживала, что родной город покажется мне незнакомым, что я многие моменты забыла, но стоит мне выйти на улицу, как я оказываюсь абсолютно в своей стихии. Я помню каждый переулок, каждое дерево и даже каждый фонарь. Хочется подбежать и погладить каждый дом, как же я скучала! Я люблю Москву, она восхищает меня своим масштабом, архитектурой, удобством, но маленькая и уютная Рига — дом. И ничто это не изменит. Даже запахи сохранились те же. Каждая кофейня, булочная и ресторан неповторимо пахнут, возвращая меня в мою прежнюю жизнь.

Думала, еду навестить папу, а у самой перед глазами стоит мама. Вот её любимый салон красоты, а сюда она водила меня есть мороженое. Здесь мы любили гулять. Я вспоминаю счастливые моменты из детства, пока всё не испортилось, и я будто бы начинаю вспоминать, какая она была раньше. Скучаю по моей маме из детства, очень.

Радует, что Даня прекратил глумиться над Латвией и разделяет мой восторг.

Мы приходим в роскошный ресторан, когда я уезжала, здесь таких мест не было. Или я просто подобные не посещала. Нам подают дегустационный сет, и несмотря на потрясающую подачу и новое прочтение национальной латышской кухни, настоящее удовольствие у меня вызывает Даня. Боже, как он вкусно ест, как наслаждается и как живо всем интересуется. Кажется, без него этот сет потерял бы пятьдесят процентов вкуса.

— М-м-м-м! — Стонет Даня, облизывая вилку. — У меня гастрономический оргазм от этого соуса! Тебе нравится, ангел?

— Нравится. Но больше нравится наблюдать за тобой! Надо нам в Москве чаще из дома выходить.

— Когда у меня такая сладкая девочка под боком, мне никуда ходить не хочется, — кажется, совершенно искренне говорит Даня. — Так что Яндекс Еда — наше всё.

После ужина долго гуляем по старой Риге, много фотографируемся, снимаем видео, идём пройтись по моей любимой улице Элизабетес и возвращаемся в отель по набережной. Я даже рада, что сегодня мы не поехали в Юрмалу и я вдоволь нагулялась по Риге.

— Спасибо тебе ещё раз, Дань! Я до сих пор поверить не могу. Ощущение, что я сейчас закрою глаза и мы очутимся не на Вантовом мосту, а на Москворецком.

— Вейде, от спасибо бурно не кончишь!

— Господи, Дань! Ну сколько можно? — Поражаюсь его способности опошлить даже самый романтичный момент.

— Всё, молчу. Ну давай хотя бы двадцатку в автоматах прокрутим. Эти вывески так и манят меня.

— Дань… Ну я же просила!

— Ну чего ты душнишь, Вейде? — Капризно канючит Даня.

— Дань, у меня папа все деньги спускал в этих казино на автоматы и выпивку, — решаюсь открыто ему сказать. — Меня от одних названий подташнивать начинает. Давай, пожалуйста, больше не поднимать эту тему.

— Больше не буду, душа моя! — Даня притягивает меня к себе и крепко обнимает, защищая от ветра, дующего с Даугавы. — Прости! Я не знал!

— Дань, — поднимаю на него глаза, — только, пожалуйста, не показывай завтра папе своего пренебрежения и не высказывай неуважения.

— Ангел мой, мы все небезгрешны. Прекрати. Я сожалею, что тебе пришлось пережить это, но моралфага из себя строить не собираюсь.

— Спасибо тебе! — Тянусь к его губам и целую. Нет, как бы я ни любила Ригу, Даня стоил всех моих страданий из-за переезда. Сейчас это я точно осознаю. А как я бесилась из-за маминых уверений, что всё к лучшему.

Несмотря на курс из восьми блюд в номере, я наконец добираюсь до своих пирожков со шпеком и ем их, сидя на полу, закусывая сырочками. Это похоже на булимию, но я счастлива!

— Вейде, ты извращенка! — Смеётся Даня, поливая рижским бальзамом мороженое. Пробует и морщится. — О нет! Прости, но алкоголь вы делать не умеете. Это несъедобно!

— Я в душ! — Откладываю пакет с пирожками и собираю фантики. — Ты пойдёшь?

— Нет, — загадочно улыбается Даня.

— Лааадно, — разочарованно плетусь в ванную. С грустью смотрю на окно с панорамой на Ригу и думаю, что он упустил возможность. Хотя у нас ещё четыре дня здесь.

Закалываю волосы и встаю под тёплую воду. Не свожу взгляда с окна и уже представляю, как электричка унесёт меня завтра в Юрмалу. В уме проговариваю давно забытые названия по порядку: Золитуде, Иманта, Бабите, Приедайне, Лиелупе, Булдури. Всё помню!

Вытираюсь полотенцем, наношу масло и прислушиваюсь, что там делает Даня. Подозрительно тихо, не уснул же он?

Тихо выхожу из ванной, номер погружён в мрак, и только огни ночного города интимно подсвечивают гостиную. Прохожу в спальню и обнаруживаю, что Дани нет.

— Ау-у-у! — Кричу на весь номер, заглядываю в какую-то переговорную, которая нам вообще не нужна, и понимаю, что Дани нет.

Нахожу свой телефон, звоню ему, но он не отвечает. Сбежал от меня что ли?

Я уже почистила зубы, но мой жор не проходит, видимо, сказывается недельное голодание, достаю себе колу из холодильника и заодно прихватываю фруктовый лёд.

Обожаю спать в отелях. У Ани в квартире абсолютно роскошное бельё, но оно мягкое и скользящее, а здесь хрустящее. Кайф!

Только накрываюсь одеялом, слышу писк, и дверь открывается. Не сказать, что я сильно волновалась, но с облегчением выдыхаю.

— Я намутил шампанское, — появляется Даня в спальне с бутылкой и двумя бокалами.

— А я тебя потеряла, — распахиваю одеяло и призывно смотрю на него. Он ставит свою добычу на столик и мягко, как хищник, подкрадывается ко мне, по пути сбрасывая с себя одежду.

Закусываю губу, не сводя с него глаз, и начинаю ласкать свою грудь, сминаю её, перекатываю соски и удовлетворённо отмечаю, что он как загипнотизированный смотрит на меня.

От нашей немой прелюдии тело бросает в жар, а дыхание становится болезненным. Развожу бёдра и скольжу одной рукой вниз, заставляя Даню покорно следить за моей рукой. Явно демонстрирую ему своё желание и с чего хочу начать.

Он невозможно привлекательный. Блики играют на его сухом теле, подчёркивая каждую мышцу, а когда он медленно облизывает свои пухлые сладострастные губы, я окончательно теряю самообладание. Даня неспеша подбирается ко мне и дразнит, распаляя этой тягучей манерой. Он только целует мне мизинчик и стопы, а у меня уже срываются протяжные стоны.

— Ты помнишь, что я тебе обещал? — Останавливается у колен и разводит мои ноги ещё шире.

— Не-е-ет! — Моя способность соображать с каждым его поцелуем отключается, все мои мысли сосредоточиваются на моих желаниях и жажде поскорее ощутить его язык на своей влажной от возбуждения коже.

— О, а ты уже всё принесла, сладкая, — тихо шепчет, заставляя всё тело вибрировать.

— Что принесла? — Отрывисто спрашиваю.

Даня оставляет меня без ответа и продолжает осыпать внутреннюю сторону бёдер поцелуями. Он скрупулёзно ласкает каждый сантиметр моей кожи, пробираясь выше и выше.

— Моя самая красивая! Самая сладкая! — Доносится откуда-то издалека, у меня от желания и слух отключается, будто все ресурсы направляются на получение удовольствия.

— Блядь, да-а-а-а! — Мой стон словно и не мой. Зарываюсь в Данины волосы и выгибаюсь навстречу его языку и губам. Но он продолжает меня дразнить и оставляет меня изнывать, продвигаясь выше. Втягиваю живот, когда он щекочет губами кожу вокруг пупка, застываю, когда целует рёбра. Мычу, когда всасывает и прикусывает губами сосок.

Он постоянно зависает то на груди, то на шее, втягивает мой аромат, нежно гладит и никак не даёт мне желаемого. От мощного прилива крови к вагине чувствую мучительное напряжение, понимаю, что не в силах вытерпеть его пусть и безумно приятную, но изводящую прелюдию, нахожу его член, направляю в себя и сама насаживаюсь с протяжным стоном, получая долгожданную заполненность.

— Нетерпеливая сучка! — Чувствую Данину улыбку на своей шее, и в ту же секунду он целует меня и глотает следующий стон.

Сплетаюсь с ним языком и сама задаю нужный мне темп, он синхронизируется со мной и двигается ровно так, как мне хочется, неторопливо, но уверенно меня растягивая.

Он прекращает сжимать мне грудь, и я слышу шелест упаковки. Он что, решил презерватив надеть? О нет!

— Что ты там делаешь? — Разрываю поцелуй и капризно спрашиваю.

— Закрой глаза, — в его шёпоте слышатся такие властные нотки, что я чувствую выделение новой порции обильной смазки и покорно подчиняюсь.

Даня продолжает шебуршать, разгоняя моё любопытство, практически останавливаясь во мне, вынуждая и разрешая мне двигаться самой, так как хочется, доставляя немыслимое удовольствие.