Яна Ланская – Loveлас (страница 48)

— Честно? Не хочу.

— Мы таких слов не знаем, но я пытаюсь выучить. Пока удаётся.

— Что ты имеешь в виду? — Меня поражает открытость Олега и Маши. И их готовность мне довериться и свободно общаться. Я была уверена, что нас встретят холодно и всем видом дадут понять, что мы здесь никто и звать нас никак. Может это всё напускное? Но в этом дурдоме хочется верить, что есть и адекватные представители в этой семье.

— Мне пока удаётся держаться максимально далеко от алюминия. Не хочу работать с отцом.

— А чем ты занимаешься в Лондоне?

— Инвестбанкингом.

— Инвестируешь деньги отца?

— Подловила, — смеётся. — Но я вне бизнеса. Надеюсь, так оно и останется.

Противоречивые мысли. Мама говорила не болтать лишнего, Олег же раскрывает передо мной все карты. Может специально? В конце концов мама родит ещё одного Дорошенко, и вряд ли они хотят делиться. Неужели он просто прощупывает нас?

— И почему ты мне всё так открыто говоришь?

— Ты часть семьи.

— Мы только познакомились.

— Я так понимаю, это помолвка. И вообще отец не умеет отпускать. Так что, Дана, добро пожаловать! — Олег галантно берёт мою руку и целует её, заглядывая в глаза.

Какая нахрен помолвка? Кто кого не отпускает? Что это всё значит?

— В смысле помолвка? Твои родители же в браке.

— Высокий суд Лондона через три недели их разведёт.

— С чего вдруг? — Не смотря на мамин запрет, допиваю бокал шампанского. Мне это всё очень не нравится. — Маша сказала, что они женаты.

— На данный момент, — лаконично отвечает Олег, и до меня доходит, что он вообще-то копия своего отца. Все эти фразочки, манера, мимика.

— Когда мои развелись, я очень переживала. До сих пор переживаю.

— Я своих родителей видел в жизни вместе раз двадцать. Они оба мне чужие люди.

— Как это?

— Ты знаешь, какой любимый фильм у твоей мамы? Какая любимая песня? Блюдо? Цвет? Погода?

— Конечно.

— А я знаю только о папиных достижениях и мамином фонде. Ты тоже можешь погуглить. Каждый может.

— Грустно…

— Мы не выбираем, в какой семье родиться. Спасибо за хорошее зрение и правильный прикус, — отшучивается.

Мне кажется, он блефует. Я окончательно перестала понимать, что здесь происходит. Одно знаю точно, я не хочу, чтобы мама выходила замуж за Дорошенко. Это катастрофа. Вспоминаю, как смотрела блог девушки, которая живёт и работает в Арктике, и думаю, что готова отправиться к ней. Лишь бы подальше отсюда!

— Всё готово! — Выбегает Маша на веранду.

Напоследок ещё раз просматриваю все сторис Лизы, Дани и Фары и присоединяюсь к остальным.

В саду накрыт большой квадратный стол, и я с иронией наблюдаю, как вся наша компания делится на коалиции.

Мама с Игорем и бабушкой с дедушкой занимают одну сторону. Напротив садится Ева с дочками, по правую сторону мама Игоря с дочерью и зятем, а по левую мы с Аллой и Олегом с Машей.

— Это пирожные? Вау! Произведение искусства, Маш! — Оцениваю старания.

— Чтобы всё съели! — Обращается ко всем старшая дочь Игоря, — вы даже не представляете, как трудно было их достать!

— Я только полюбуюсь, — сразу отказывается Ева, — девочки тоже сахар не едят.

— И я уже семь лет не ем, — присоединяется к ней Алла, и Маша скисает.

— Нам же больше достанется, — улыбается мама. — Машенька, большое спасибо! Я нарушу все свои протоколы, всё равно с Игорем всё сожжём… Мы же завтра играем в теннис парами?

Вот сучка-притворщица. Вовсю детей на свою сторону перетаскивает.

— Мы вас порвём, — раззадоривает Олег маму.

— Посмотрим-посмотрим. Проиграть беременной женщине вдвойне позорно, — смеётся мама.

Наблюдаю, как мама ловко перетягивает всё внимание на себя и задаёт тон. Обсуждения с пирожных снова возвращаются к академии, и ей всё-таки удаётся втянуть в беседу Олега.

Мы тихо перешёптываемся с Машей и пробуем напополам десерты.

— Ммм, вот это очень вкусное! — Громко восторгается мама и кормит Игоря со своей вилки. — Но знаете, что ещё вкуснее? Сливочное масло со вкусом ромовой бабы. Данин молодой человек ей привёз. Я сегодня встала в семь утра и не заметила, как пачка исчезла. Дети СССР меня поймут.

И к чему это она ведёт? Зачем Даню затронула? Все взрослые пускаются ностальгировать, и даже Игорь признаётся, что у него в детстве любимым десертом был гоголь-моголь. Я чуть не давлюсь чаем, вспоминая его сырые яйца. И убеждаюсь, что Олег мне заливал. А может, и Маша тоже. За столом абсолютно человеческая атмосфера, если не учитывать бюджеты, потраченные на мамины «проекты».

— А почему ты с собой не взяла своего молодого человека? — Громко спрашивает Маша.

— Марусь, в следующий раз обязательно, — за меня отвечает Игорь и хитро мне улыбается.

Сука и гондон, как говорит мама. Чувствую себя куском мяса, наживкой, которой привлекают и раззадоривают хищника.

К счастью, чинная обстановка нарушается капризами двойняшек, к столу подбегают няни и начинают уводить девочек, как нарушителей спокойствия. Мне их жалко. Все сидят и пробуют красивые и яркие десерты, а Ева им пихает нежареные орехи с сухофруктами.

— Нонна Николаевна, — останавливает плач Игорь, — соберите девочкам пирожных, ничего с ними не случится.

Тон железный, Ева кротко опускает глаза в чашку и не смеет пикнуть, а мама снова перенимает инициативу и уже младших располагает к себе и изображает из себя феечку.

— Смотрите, ананасик будете? — Возится с девочками моя мама. — Он очень вкусный. Так, хорошо. А малинку будете?

— А малинку еще Дана не пробовала, — усмехается Игорь. — Ты же любишь малину, солнышко?

Кусок десерта летит на дно моего желудка, как тяжёлый валун, горло обвивает плющ, и я не могу сделать ни вдоха. Сердце начинает колотиться так, что вот-вот разорвёт меня изнутри, испуганно смотрю на маму с полной уверенностью, что это мои последние секунды.

Мама резко встаёт из-за стола и подбегает ко мне.

— Там был арахис? У неё аллергия! У меня в машине её шприц эпинефрина. Игорь, сиди. Олег, донеси её до парковки, пожалуйста. Быстро! У нас несколько минут.

— У Даны аллергия на арахис? — Кричит бабушка. За столом суматоха, а я не понимаю, какая ещё аллергия. Что за бред? Я сейчас задохнусь и умру, но ни слова вымолвить не могу.

— Можешь меня обхватить? — Олег помогает мне встать и подхватывает на руки. Ничего не соображаю и совсем не чувствую своего тела, когда он бежит со мной к парковке. — У тебя не аллергия, у тебя паническая атака. Попробуй сделать медленный вдох через нос. Не бойся, скоро пройдёт. Это из-за отца, да? Понимаю. Знаю. Не волнуйся. Всё хорошо!

Парень пытается успокоить меня своим шёпотом, и я моргаю ему, соглашаясь с ним.

Меня подносят к машине, мама просит уложить меня в салон и запирается со мной.

— Котик, всё хорошо! Мама с тобой. Не волнуйся! Всё! Всё! Всё! Сейчас домой с бабушкой поедешь! Всё, моя девочка! Дыши…

Всё заканчивается так же моментально, как и началось, и я начинаю спокойно дышать. Мама отпаивает меня и беспрестанно гладит.

— Мне лучше!

— Хорошо. Сейчас я тебя провожу, и поговорим, — целует меня мама и выходит из машины. — Кризис миновал. Мамуль, поезжайте с Даной домой. Останешься с ней? Мы с папой ещё тут побудем. У нас дела.

Слышу, как мама всех убеждает, что всё в порядке, мы оперативно сработали, и говорит Игорю, что она перенервничала и ей надо прогуляться.

Через пару минут бабушка садится на переднее, мама ко мне, и меня наконец-то увозят из этого пекла.

— Серёж, притормози здесь, — мама останавливает водителя. — Дан, пойдём, тебе надо подышать.