Яна Ланская – Loveлас (страница 44)

— Ты сейчас с ней, да?

— Дан, — вздыхает Даня, — Я же сказал, что у меня встреча с Петрушей и Филлом.

— Я тоже много чего сказать могу!

— Так ладно, — Даня бросает трубку, чем ввергает меня в шок.

Он совсем сбрендил? Задыхаться начинаю от возмущения и заношу палец, чтобы его заблокировать.

Он снова звонит, но уже через фейстайм.

Молча принимаю видеозвонок и вижу, как он сидит в ресторане за столом с друзьями.

— Сладкая, Лизы нет. Мы с пацанами.

— Это ничего не меняет. Вы в отношениях. Иначе ты бы попросил не выставлять видео.

— Господи, Дана! — Даня встаёт из-за стола и отходит в сторону. — Мы же не трахаемся на нём. Что такого?

— А ты правда не понимаешь, что такого? Тебе вообще плевать на мои чувства?

— Мне не плевать.

— Было бы не плевать, ты бы подумал! Ты знал, что она его выложит, и ничего мне не сказал!

— Потому что я о нём не думал. Очевидно, мне пофиг.

— Вот именно! Тебе пофиг! Пофиг, как я отреагирую! Пофиг, что я могу сделать с собой!

— Что ты сказала? Грязная и мерзкая манипуляция, сладкая! Мне такое на хер не надо!

— Ну, значит, и я тебе на хер не нужна!

— Если ты собираешься манипулировать мной, навязывать вину и угрожать селф-хармом по любой херне, то да, ты права, — жёстко чеканит.

— Иди в жопу, Даня! — Бросаю трубку и кидаю его в ЧС.

А он не манипулирует? То есть я должна всё молча глотать и смотреть, как он развлекается со своими возрастными тёлками? На хер его! Блядун последний!

Бросаюсь на кровать и скулю от обиды. Хочется каждый шрам разворошить, чтобы как-то унять свою боль. Ангел-хранитель чёртов! Воспользовался мной, галочку поставил и слил.

Вскакиваю, подбегаю к столу, роюсь в ящиках, нахожу спрятанный канцелярский нож и падаю в кресло. Пальцы трусятся, от слёз практически ничего не вижу, но рука не поднимается. Если я сейчас что-то с собой сделаю, пути назад не будет. Он поклялся, что не притронется ко мне.

Его вечно сиющее лицо было таким ожесточённым, когда он сказал, что я ему в таком случае не нужна… Я ему верю и боюсь… Боюсь никогда больше его не поцеловать.

Отбрасываю нож и бросаюсь к телефону. Достаю Даню из ЧС и стыжусь своих слов. Какая глупая и дурная! Он решил, что я неадекватная истеричка, а так и есть!

Обратно кидаю в ЧС от греха подальше. Сама же ему сейчас гадостей понапишу и буду жалеть.

Надо успокоиться!

Меня спасает Даша своим сообщением, что приехала.

— Алло! — Набираю ей. — Мы с Даней поссорились, мне очень плохо. Можешь подняться? Мне надо немного времени!

— Конечно, Дась. Открывай.

Встречаю Дашу, выкладываю ей всё, заверяю, что она не виновата, я бы и так увидела это видео, и немного успокоившись, начинаю собираться.

Определённо нужно отвлечься и развеяться.

Решаем сходить в кино и обязательно объесться сладким до тошноты.

Десерты так и остаются нетронутыми, даже смотреть на них не хочу. Вечно крутится в голове его «Сладкая», а уж на малину, украшающую тарталетку, даже взглянуть боюсь.

Кино проходит мимо меня, я вся погружена в нашу ссору и воспоминания. Ненавижу себя за то, что всё испортила, и одновременно не могу смириться с этой Лизой. «Пися, пися, пися» крутится в голове, и непроизвольно возникают картинки, как она с его писей развлекается. Я даже представить не могла, что я настолько ревнивая и сумасшедшая.

Из кинотеатра идём пешком и делаем крюк. Ходьба немного приводит мысли в порядок, а вечерняя прохлада будто остужает бурлящую от подозрений кровь.

— Всё, Дась, поздно уже, я поехала! Ложись спать и не накручивай себя, хорошо?

— Вряд ли получится, — всхлипываю на плече у подруги.

— Дасенька, ну прекрати! Он тебя простит, побесится и успокоится! И ты успокоишься! Не конец жизни, да?

— Да…

Сажаю Дашу в такси и направляюсь домой. У подъезда замечаю периферийным зрением тёмную фигуру и напрягаюсь. Резко оборачиваюсь и натыкаюсь на Аркадия.

— Добрый вечер! Точнее уже ночи, Дана! Это вам! — Быстро суёт мне в руки пакет и тут же стремительно удаляется.

У меня уже нет сил на борьбу с ним, захожу в подъезд, отмечаю в зеркале, что выгляжу ужасно, и вызываю лифт.

На автомате достаю из пакета упакованный подарок, проверяю, нет ли писем, и разрываю бумагу. С недоумением смотрю на слиток. Точно такой же, как и у мамы.

Ледяной ужас окутывает меня, и всё моё только что бурлящее от ревности тело цепенеет.

— Мама! — Залетаю домой. — Мама!

Лайма от моего состояния начинает громко тявкать и как бешеная носиться по холлу, выбегает мама.

— Котик, ты чего?

— Что это за слитки? Тебе Игорь дарит, да? За что?

— Ну а кто? Алименты от твоего папы что ли? — Усмехается мама. — Так… Комплиментики.

— За с-с-с-екс? — Голос дрожит.

— Я не проститутка. Знак внимания от мужчины. Побрякушки я не жалую.

— А мне за что? — Срываюсь на рыдания и трясу перед ней пакетиком. — Он видел! Он всё видел! Ты меня обманула! Здесь есть камеры! Ты меня предала! Ты специально меня здесь оставила и сказала Даню позвать! Ненавижу тебя! Извращенка! Такая же чокнутая, как и твой вонючий любовник!

35. Дана

Время остановилось, и я в замедленном видении вижу, как мамины глаза сужаются, губы смыкаются в тонкую линию, взмах её руки, и на меня летит содержимое её чашки. Надо бы отпрыгнуть, но мой страх выбирает команду «замри», и я с ужасом жду эти горячие капли.

В нос бьёт запах лимона, и меня окатывает холодной водой.

— Успокойся! — Долетают слова до моего обезумевшего сознания. Вода действительно меня успокаивает, а в следующую секунду мама прижимает меня к себе и, как маленькой, начинает шептать: — Котик, всё хорошо! Мама тебя никогда не предаст, мама тебя никогда не обидит! Мамина девочка! Всё! Всё! Тише-тише! Ты дома!

— Но он видел! Видел!

— Пойдём, — мама уводит меня на кухню, наливает воды и вытирает меня мокрым холодным полотенцем и параллельно звонит. — Алло, Лёнь! Вы тут? У тебя детектор камер с собой? Отлично, поднимись.

— Кто это? — Поднимаю на маму глаза.

— Мой охранник. Лишнего не болтай только и надень что-нибудь сухое. Грудь просвечивает.

Всё ещё потрясывает, но мне намного лучше. Истерику, по крайней мере, она погасила. Снимаю с себя мокрый лонсглив и надеваю Данину толстовку, которую так и не отдала. В ней тепло и спокойно. Как он всё-таки пахнет крышесносно. И любимым мужчиной, и любимым лесом одновременно. Балдёж!

— Здравствуйте, — встречаю хмурого мужчину с чемоданом.

— Лёнь, — появляется мама. — У меня дочка была позавчера одна дома и заметила, что датчик движения сработал, как камера. Фотовспышка была. Мне это вообще не нравится, он без камеры. Проверь квартиру, пожалуйста. Мне неспокойно.

— Луиза Александровна, от Арсена таких команд не поступало.

— Лёнь, ты серьёзно? Я не могу ждать отмашки Арсена. Пока они с Игорем Станиславовичем долетят из Новокузнецка и дадут тебе добро, я с ума сойду. Я не могу работать, не могу спать. Я нервничаю.