Яна Ланская – Loveлас (страница 38)

— В смысле не хочешь? — Сажусь на кровать и притягиваю его за руку к себе. Чего он опять выпендривается?

— Ты правда мне предлагаешь трахаться с тобой под музыку в полной темноте? Ты меня стесняешься? Если стесняешься, ничего не получится. О каком доверии и близости тогда может идти речь. Мне такое не интересно. — С наездом выдаёт мне Даня. В его голосе столько капризности, что я теряюсь. Вообще не ожидала.

— Дань, — стараюсь подавить своё уязвлённое эго и адекватно объяснить. — Я боюсь, что у меня в квартире камеры. И… И мама может посмотреть.

— Скрытые что ли?

— Да. Могут быть. Прости… Я сама хочу на тебя смотреть, но нет такой возможности. Я тебе доверяю. Я тебя не стесняюсь. Не после всего, — усмехаюсь, ещё раз мысленно переживая тот атомный взрыв.

Чувствую, как Даня приближается ко мне и опрокидывает на кровать. Довольная стягиваю с него футболку и целую обнажённую кожу. Втягиваю его запах и будто приход ловлю. Он пахнет юрмальским лесом после дождя, сексом и собой. Наркотик.

— То есть ты, ведьма, хочешь сказать, — Даня одним движениям стягивает с меня шёлковые брюки, перехватывает за щиколотку и целует ступню, — что я не смогу смотреть, как трахаю тебя?

— Не сегодня, — хрипло выдыхаю, пока он покрывает поцелуями мою кожу. Снимает с меня топ и сразу приникает губами к груди.

— Не смогу видеть, как сладко ты кончаешь? — Даня всасывает мой сосок и требовательно ощупывает тело, словно визуализируя его, — Не смогу смотреть на твою охуенную грудь? Вейде, ты очень жестокая! Это уже второй раз, когда ты не даёшь мне всю себя. Я даже не знаю, какого цвета ты здесь.

Даня размазывает смазку и чувствую, как улыбается, целуя мне живот.

— Буду должна, — запрокидываю свою голову на подушки, нащупываю его волосы и давлю ему на затылок, толкая вниз. Я два месяца чуть ли не каждую ночь фантазировала об этом моменте.

Чувствую его дыхание на своем лобке, прикосновение его губ к коже, но он крепко хватает меня за бедра и начинает целовать мне шрамы…

— Даня, что ты делаешь? Прошу, не надо!

— Что ты мне обещала? — Спрашивает жёстко.

— Больше так не делать, — виновато отвечаю.

— Больше так не делай, Дана! — Даня обводит языком каждый шрам, целует кожу на бёдрах, подбирается всё ближе, чувствую, как облизывает влажную кожу и втягивает носом запах. Господи, какой же он бесстыжий! Но чё-ё-ё-рт! Его принятие меня окрыляет.

— Ах! — Из меня вырывается громкий стон, которого я сама смущаюсь. Но я не в силах сдерживаться, не в силах контролировать себя, когда его язык и его губы ласкают меня.

Он обводит языком преддверие влагалища и медленно скользит вверх. Касается клитора и вбирает его. Я дёргаюсь под ним, не в силах выдержать такую интенсивность ощущений, а сама хочу ещё больше. И он даёт это большее. Вылизывает меня с такой тщательностью, трепетом и обожанием, что я забываю обо всём. Хватаюсь за его руки и раскрываюсь больше, выгибаюсь, подстраиваюсь под него. Даня отдаётся процессу с таким наслаждением, будто ничего лучше в мире нет. Будто я действительно богиня. А я себя именно так и ощущаю. Он постоянно издаёт сладострастные звуки, будто лакомится самым вкусным десертом в мире, и они меня добивают. Это какая-то дополнительная стимуляция, особые вибрации.

Я снова чувствую нарастающее напряжение и стараюсь расслабиться, чтобы скорее почувствовать облегчение.

— Вейде, — отрывает Даня от меня голову, и я чувствую его дыхание у себя между ног. — Клянусь тебе, если ты ещё раз себя тронешь, больше никогда в жизни к тебе не прикоснусь. Никогда.

В его тоне ни грамма насмешки, только строгость и тревога? Этот парень, который ведёт себя девяносто процентов времени, как клоун, действительно так переживает обо мне? Кажется, ему даже больно оттого, что я делаю это с собой. Точно, это не тревога, это боль.

Я не вижу его глаз, но привстаю на локтях и смотрю туда, где он должен быть.

— Я не трону. Обещаю! Клянусь! — Говорю со стопроцентной уверенностью и падаю.

Закатываю глаза, когда чувствую Данину ухмылку на самой сокровенной части своего тела, и тут же прикрываю рот рукой и закусываю себе пальцы, потому что он задевает языком какой-то крошечный участок кожи, на котором сосредоточены, наверное, все мои эрогенные точки. Даня замечает мою реакцию и продолжает подвергать меня своей сладкой пытке.

— Даа-ааа-ааа-ань! Боже! — Кричу, содрогаясь от непрекращающихся судорог. — Пиздец! Жесть! Охереть! — Из моего рта сыплются ругательства, что не очень мне свойственно, и я нервно смеюсь, а сокращения всё не заканчиваются. — Что ты сделал? Кошмар!

— Я же говорил! — Пытается поймать мои губы Даня, потому что я дышу, как после марафона. Обхватывает моё лицо руками и впивается своими влажными липкими губами в меня, и я понимаю, что это настоящая близость. Понимаю, что он имел в виду под стеснением и доверием. И это дико заводит. Я дыхание не восстановила, а уже снова хочу еще. Хочу наконец его ощутить в себе. Хочу сделать ему приятно. Хочу и ему дарить такое удовольствие.

— Дааань, — разрываю поцелуй. — Умоляю, трахни меня!

— Умоляешь? Скажи ещё!

— Умоляю, трахни меня! — Чем больше говорю, тем больше мне нравится.

Хватаю воду с тумбочки, жадно пью и слушаю, как он расстёгивает молнию, и ёжусь от пробегающих мурашек. У меня между ног действительно Ноев потоп, но, кажется, становится ещё мокрее. Слышу, как шелестит фольга, и замираю в предвкушении.

— Не слышу мольбы! — Вот теперь он издевается.

— Дааань! — Тянусь к нему, в кромешной мгле нащупываю член и удовлетворенно мычу. — Знаешь, что я хочу?

— Весь внимание.

— Ощутить тебя, — скольжу рукой по его твёрдому члену, затянутому в латекс, и мечтаю его содрать, — без презерватива. Я буду пить таблетки.

— Блядь! Ведьма! Я сдал все анализы! Мой член чист! Я покажу справку! — Даня, кажется, сейчас лопнет от радости. — Ты серьёзно?

— Абсолютно!

— Всё! Я тебя прощаю! — Даня накидывается на мои губы, а я не могу перестать смеяться и нормально поцеловаться. Прощает он меня…

Я продолжаю держать его член в руке, будто боюсь потерять, и только и думаю о том, как он войдёт в меня. В кого он меня превратил? Знала бы я…

— Умоляю! Я больше не могу терпеть! Даня! — Хнычу и ёрзаю под ним.

Даня чмокает меня, поднимается и отползает.

— Согни ножки, сладкая, и поставь мне на грудь.

— Так? — Выполняю его просьбу и с сожалением отмечаю, что в такой позе я не смогу его поцеловать. Он слишком далеко.

— Да-а-а, хорошая девочка! — Говорит Даня, и я чувствую, как его член упирается в меня. — Готова?

— Да-а-а! Давно!

— Ха!

Даня мучительно медленно, томительно-сладко входит в меня, погружая в чувство абсолютного восторга и запредельного единения.

— Мать твою! — Срывается с губ, и я не понимаю, почему рядом с ним становлюсь такой распущенной.

— Давай без неё, сладкая, — усмехается и подхватывает мои бёдра, приподнимая мой таз и меняя угол входа.

— Даня! Охуеть! — Опять ругаюсь, но понимаю, что не в силах себя контролировать.

— Пока нет, сладкая!

Сколько раз за сегодня я думала, что лучше быть не может, и каждый раз он меня феерично разубеждал.

Я сама сейчас хочу отчаянно включить свет и видеть его, нас. Хочу наслаждаться процессом, но одновременно и понимаю, что есть в этом какая-то острота, недосказанность, жажда. Я рада, что нет музыки, и я слышу наше рваное громкое дыхание, наши стоны и развратные хлюпающие звуки. А ещё в этой темноте я лучше ощущаю запахи, и меня уносит от его аромата.

Каждое его движение, погружение в меня, отдаётся сладким спазмом, и чувствую, что уже на подходе.

— Даня, я скоро всё! — Мне уже самой неудобно. Скорострел какой-то. Лучше бы я так быстро соображала и разговаривала.

— Как же пиздато! Ты чистый кайф! Хочешь глубже, сладкая? Выгнись чуть-чуть!

Делаю, как он просит, и чувствую нереальное удовольствие. Моя спина мокрая от пота, по ногам разливается жар, он крепко меня держит, и я взрываюсь. Даня продолжает методично входить в меня, задевая точку, которая меня сводит с ума и не даёт чувство завершения. Я вроде и кончаю, а разрядки нет. Что со мной? Ощущения невероятные, но одновременно очень тяжело.

— Дань, выпусти меня! Я не могу! — Мне стыдно, но он сам сказал, что стесняться не надо. — Я хочу писать! Давай передохнём.

— Вот сейчас будет охуеть, Вейде!

— Что? — Спрашиваю мучительно изнемогая.

Даня замедляется, впивается крепче в мои бёдра и начинает дополнительно покачивать их руками. Мне больно. Сладко больно. Это мука какая-то, и я хочу, чтобы это издевательство поскорее закончилось.

У меня кружится голова, ощущение, что муравьи бегают внутри, а он меня не отпускает. Закрываю рот рукой и хнычу. Я не понимаю этих ощущений. Это слишком. Это перебор. Кажется, я уже в пограничном состоянии. Кусаю свои губы, чтобы оставаться в сознании, и цепляюсь за простынь.

И несмотря на это, я теряю контроль над своим телом. Оно подчиняется ему. И у них, судя по всему, свои отношения, недоступные мне.

Даня резко выходит из меня. Не понимаю, чувствую ли облегчение или потерю.

— О! Чёрт! — Срывается с губ, когда он загоняет в меня два пальца и будто зовёт меня к себе внутри. — Боже-Боже! Даня! Ааа!

Я извиваюсь на кровати, как змея, пытаюсь вырваться, задыхаюсь и что-то хрипло бормочу. Кажется, я в другом измерении.