Яна Ланская – Loveлас (страница 12)

Почти два месяца я держалась, но чувствую, что сегодня я сорвусь. Стоит мне только оказаться наедине с собой, и я причиню себе боль. Я прикрываю глаза и уже предвкушаю, как достану булавку и вспорю себе кожу. Будет больно, противно, я буду себя ненавидеть за слабость и за то, что причиняю себе вред, но мне не будет так больно на душе. И я снова обрету контроль.

Чувствую, как руки начинают чесаться, я уже открываю сумочку в поисках чего-то острого и судорожно ищу орудие. Но у меня ничего нет. Хоть зубочисткой себя поранить, хоть что-то.

Ничего не говорю Даше и выбегаю на свежий воздух. Сажусь на ступеньки у входа и сдираю с себя резинку для волос. Мне нельзя делать себе больно. Нельзя! Господи, дай мне сил не сорваться! Умоляю!

Наматываю резинку на пальцы, начинаю дёргать и считать. Это меня успокоит. Это меня отвлечёт.

— Ты в порядке, сладкая? — Слышу такой ненавистный и одновременно желанный голос и тут же чувствую тяжесть кожи с обалденным ароматом на своих плечах.

12. Дана

Поднимаю голову и вижу Даню, который глядит на меня изучающе и попивает шампанское.

Опять он меня спас. Появился в самый подходящий момент.

В прошлый раз я ему клялась, что больше не буду, когда он меня застукал. Вспоминаю, как он целовал и нежно изучал каждый мой шрам и умолял больше не наносить себе увечья. Говорил, что я прекрасна и должна себя полюбить. А самое главное, сказал, что и мои шрамы красивые и я с ними не уродина. Что они моя история, хоть и болезненная, и я не должна стыдиться.

Грустно усмехаюсь. Знал бы он, сколько мне тогда смыслов подарил и как я ему благодарна. Но я и предположить не могла, что всё выльется в такую ерунду.

— В порядке. Уже в порядке, — стараюсь чётко произнести, но сама слышу, как у меня заплетается язык. Просовываю руки в его куртку и снова кайфую от её аромата. По крайней мере одно желание сбылось.

Наконец навязчивое нервозное состояние отступает, и я чувствую невероятное облегчение. Я буду держать свою клятву, я больше себя не пораню.

— Ты как минимум замёрзла. А ещё сидишь на холодном, тебе нельзя. На, подложи, — только сейчас подмечаю, что Даня держит в руках футболки. Заботливо наклоняется и раскладывает рядом со мной футболки. Всматриваюсь и понимаю, что это не просто футболки. Это Дианы и Ульяны.

— Ты что, их раздел?! — Срывается у меня с наездом.

— Не, сами сняли. Твоя идея? Прикольные, спасибо! Сохраню на память.

В смысле сами сняли? Они там в одном белье что ли остались? Боже… Они меня только позорят и унижают!

— Моя. Скорее глупые, чем прикольные, — стыдливо признаю.

— Ну, мы сошлись, что у тебя уровень развития школьницы младших классов, так что прикольные. Садись давай. Цистит заработаешь!

— Здесь деревянное покрытие, оно не холодное. Удивительно тебя видеть в роли заботушки, — высказываю вслух свой скепсис.

— У меня сестра-близнец, — садится рядом со мной и пристально смотрит, — так что я женские штуки с детства секу и берегу ваш прекрасный пол.

— Сомнительно, но окей, — смеюсь. — Какого иметь сестру-близняшку? У меня никого нет. Даже не представляю…

— Ну, представь, что твоё альтер-эго наделили формой и вагиной. В моём случае как-то так.

— Что? — Прыскаю и начинаю безудержно хохотать. Я не знаю, что меня так веселит. Данины ли слова, почти пол литра текилы или облегчение и расслабление, которое я почувствовала рядом с ним.

— Как есть, — Даня садится рядом со мной, закуривает и пронзительно на меня смотрит. Его взгляд обескураживает. Он смотрит на меня, как на подарок, о котором мечтал весь год и поверить не может, что всё-таки его получил. Или я выдаю желаемое за действительное?

— Что? — Смущённо спрашиваю, не выдерживая этого взгляда.

— Ничего. Любуюсь. Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел.

— Ты уже это говорил.

— Каждый раз как в первый, — выдыхает дым в противоположную сторону и снова поворачивается ко мне и так же смотрит, — если что, это не заготовка, которую я всем говорю. Просто ты настолько красивая, что хочется тебя запечатлеть в памяти. Фотографировать, рисовать.

— И это ты тоже говорил, — уличаю его в повторах, а сама мечтаю, чтобы его слова были искренними.

В тот раз я ему поверила. И сейчас хочу.

Даня не отвечает, продолжает на меня смотреть и курить. Опускаю глаза и не знаю куда себя деть. Его слова что-то разбередили во мне, и я старательно борюсь со своими иллюзиями. Я же всё прекрасно вижу собственными глазами. Нечего обольщаться.

— Пойдём, — встаёт и протягивает мне руку, но она не помогает. За это время я ещё больше опьянела, и прохладный воздух абсолютно не помог протрезветь. У меня такие вертолёта, что его поддержка нисколько меня не удерживает. Я еле стою на ногах.

— Оу, детка, да ты перебрала. На, попей, — протягивает мне свой бокал, крепко удерживая меня на месте.

— Шампанское после текилы? Обожаю северное сияние*!

*Cеверное сияние — коктейль из водки или любого другого крепкого алкоголя с шампанским. Либо же манера пить шампанское после крепкого алкоголя, что даёт очень быстрое и сильное опьянение. (Прим. автора.)

— Да, у нас много общего, — улыбается. — Это минералка. Мне нельзя пить. Я просто делаю вид, чтобы не портить никому веселье.

— Почему нельзя? Память отшибает? — Жадно выпиваю воду и понимаю, что не отказалась бы и поесть.

— Против меня ввели санкции. Чтобы не получить второй пакет, мне придётся ежедневно дышать в алкотестер. Дважды.

— Ох! Жёстко! Почему так?

— Сестра меня сдала предкам за вчерашнее и не только, — строит виноватую гримасу, — отдуваюсь.

— Она у тебя злобная сучка! — Срывается прежде, чем я успеваю подумать.

— Эй! Не оскорбляй моё альтер-эго с вагиной, — строго говорит Даня. — Только я могу себе такое позволить. Всё, пошли, тебе надо поесть, а то меня уже укачивать начало от твоих раскачиваний.

Даня берёт меня под руку и аккуратно заводит обратно в клуб. От громкой музыки, спёртого воздуха и обилия вспышек становится хуже, и я цепляюсь за него, как утопающий за последнюю надежду.

Все люди сливаются в одну неразличимую массу, и когда он наконец сажает меня на диван, я поверить не могу, что смогла дойти. Больше никогда в жизни не буду пить. Это кошмар.

Я даже не могу разобрать, кто сидит за столом. Просто безликие силуэты.

— Сладкая, — кричит мне на ухо Даня и ставит передо мной тарелку, — съешь и выпей всё! Я забыл твои футболки на улице, сейчас в тачку закину и вернусь.

Послушно выполняю его команду и накидываюсь на креветки и фрукты. Выпиваю залпом бутылку воды и замечаю чашку эспрессо. Выпиваю кофе и чувствую, как постепенно начинаю приходить в себя. Взгляд уже способен фокусироваться на людях, но я всё равно никого из присутствующих не знаю.

Хотя до меня никому никакого дела и нет.

— Так, я как раз вовремя. Как ты? — Возвращается Даня, садится рядом со мной и обнимает меня за талию. От его близости мне одновременно спокойно и тревожно. Будто он меня обнадеживает своими сигналами.

Мне нужно научиться вести себя равнодушно. Как все эти девушки, которые вьются рядом с ним, получают внимание, но на большее и не рассчитывают, наслаждаются тем, что есть. Всем весело и хорошо. Почему я так не умею? Почему сразу так привязываюсь?!

— Лучше, спасибо!

Даня улыбается мне, и его обществом сразу завладевают гости за столом. Девушки, не стесняясь, садятся по другую от меня руку чуть ли не к нему на колени и беспрестанно ему что-то шепчут на ухо. Я физически ощущаю дискомфорт от всего этого потока и извожу себя. Чувство спокойствия испаряется, ощущаю себя лишней. Одно хорошо — это не Ульяна и не Диана.

Чёрт! А где они? А где Дашка? Они же меня ищут, наверное.

Достаю телефон, чтобы написать Даше, и вижу десятки пропущенных от службы доставки. Точно! Торт!

Боже, какой провал! Я планировала весь вечер оставаться в тени и наблюдать, как девочки щеголяют в футболках и мозолят Дане глаза, а затем бы, как финалочка, вывезли торт. А теперь что? Он обо мне позаботился, абсолютно по-человечески отнесся, а я ему вялый член из бисквита преподнесу.

— Мне надо найти подруг, — кричу Дане и выхожу из-за стола.

Выбегаю на террасу, чтобы перезвонить и отменить доставку, и врезаюсь в курьера с огромной коробкой. Сомнений нет, это и есть мой торт.

— Вы «Фанкейк»? — Понуро спрашиваю.

— Да! Вы Дана? Распишитесь в накладной?

— Слушайте, я распишусь, оплата произведена, но принимать не буду. Можете его выкинуть в ближайший контейнер? Или себе забрать. Я вам доплачу.

— А-а-а-а, э-э-э-э-э, — курьер начинает мямлить и активно соображать, — ну-у-у-у.

— О, это торт? — выходит официант из клуба, — давайте я заберу, — накладную оставьте хостесс.

Не успеваем мы отреагировать, как торт-официант убегает с этим вообще нелёгким тортом, и поминай как звали.

— Типа не надо забирать обратно? — Спрашивает тупица.

— Не надо! — Расписываюсь и разворачиваюсь, чтобы вернуться в клуб. Может, успею ещё предотвратить вынос. Надо же, как мозг протрезвел.