Яна Кольт – Стальной аргумент (страница 8)
Я не задаю этого вопроса, ведь и так все понятно.
Остается лишь узнать, какое дело до всего этого Стасу и как он меня нашел.
На самом деле, у меня множество вопросов и еще не лишним было бы узнать, что в том ноутбуке, который я утащила из кабинета Янкелевича, где находится сам сисадмин.
И опять
– А ты как вообще связан с этой историей? Откуда ты мой номер узнал? Что это за интерес к Парецким? И почему ты знаешь обо мне сейчас больше чем я сама? Тебе известно даже то, что у меня в рюкзаке чужой ноутбук и знаешь кому он принадлежит.
– Принадлежал, – тихо поправляет меня Стас и от этого уточнения я чувствую, как ко мне снова подкатывает липкая ледяная волна страха.
То есть Янкелевича уже нет в живых и Стасу это тоже откуда-то известно.
– Ника, – внезапно Стас нарушает неловкую паузу, чуть сбавляя скорость на резком повороте, – давай так. Я отвечу на все твои вопросы, расскажу все, что бы ты хотела узнать. Но сначала все же – купим еды.
Я лишь скептически хмыкаю, так как двусмысленность очевидна.
Ага, как же, ответит он на все мои вопросы, включая и
На которые я так и не получила ответа пять лет назад. Скорее всего, в его жизни за это время прибавилось тайн и мне сейчас в лучшем случае снова светит привычная полуправда.
– Вряд ли ты станешь отвечать … – тихо начинаю я и тут же осекаюсь, так как до боли не хочу продолжать этот разговор, который с легкостью может повернуть совершенно не туда, куда надо.
– А ты попробуй и задай вопросы, – так же тихо, почти в тон мне откликается Стас и включает негромкую музыку в машине.
Бетховен и третья часть сонаты «Буря» удивительно подходят к этой поездке.
Пальцы неизвестного пианиста нервной дрожью пробегают по клавишам рояля, виртуозно перемешивая ноты и регистры, черное и белое, форте и пиано.
Под такую музыку скорость джипа почти не ощущается и я с удивлением ловлю себя на мысли о том, что все – я полностью спокойна, а главное – готова снова смотреть в будущее.
Возможно, уже к утру мы найдем решение.
И даже если на самом деле все по другому, сейчас мне хочется верить, что я уже в порядке.
Мы подъезжаем к какой-то заправке и рядом с ней есть небольшое кафе.
Я хочу выйти, но Стас просит меня остаться в машине и вскоре возвращается с двумя огромными стаканами кофе и пакетом с бургерами.
От пакета исходит невероятно манящий аромат, с учетом того, что я действительно с самого утра почти ничего не ела.
– Давай только отъедем, на всякий случай. За нами нет хвоста, но давай все же не будем провоцировать наших «новых друзей».
Я лишь согласно киваю и понимаю, что сейчас я настолько вымотана, что готова лишь послушно следовать туда, куда скажет Стас.
Все, что я могу сейчас делать самостоятельно – это переключить Бетховена и его «Бурю» с репита на следующий трек.
Устало откидываю голову на подголовник пассажирского кресла и почти засыпаю под первые же такты свиридовского вальса из «Метели».
Но все же полностью погрузиться в сон мне не дают.
Мимо нас с шумом проезжает небольшая мотоколонна и я мигом прихожу в себя, вздрагивая от сочного и бархатистого звука харлеевских движков.
Мысли мгновенно переносятся на ту боковую загородную трассу, где осталась моя верная «Мультистрада».
– Не беспокойся за мотоцикл, с ним ничего не случится, завтра увидишь его в целости и сохранности, – неожиданно заверяет меня Стас и от этой новости я чувствую, что совершенно теряю ощущение реальности.
Что-то происходит за моей спиной, но я совершенно не управляю никакой ситуацией.
Да, такого со мной давненько не случалось, чтоб вот так – в течение всего одних суток полностью потерять управление почти над всем.
У Доминики Астаховой всегда и все под контролем.
Вернее было под контролем.
До сегодняшнего дня.
Мы едем гораздо медленней и уже съезжаем в один из небольших коттеджных поселков, через который проходит узенькая и петляющая дорога на побережье, известная лишь местным жителям.
Уже через десять минут джип останавливается и я, наконец-то, могу отстегнуть ремень безопасности.
Сбрасываю мотокуртку, которая мне в ближайшее время явно не понадобится и остаюсь в легкой футболке.
Кожу приятно ласкает ночной ветерок и в другое время я бы с легкостью соблазнилась на ночное купание в Черном море.
Но сейчас я лишь осторожно оглядываясь, выхожу из джипа.
В недрах багажника машины находится флисовый плед и вот уже несколько минут спустя я накидываюсь на бургер, жадно запивая его чуть остывшим, сладким кофе из огромного бумажного стакана.
В этот момент мне кажется, что нет на свете вкуснее еды, чем кофе и бургер из случайного придорожного кафе, съеденные на пустынном ночном пляже.
– Немножко успокоилась, – констатирует Стас и теперь я слышу в его голосе улыбку и теплоту.
Напряженность и легкая отстраненность, которые были всю поездку, сейчас ушли и он с интересом глядит на меня.
– Да, так можно и дальше жить, – пытаюсь отшутиться я, но получается не очень.
Непредсказуемые и опасные события этого дня вымотали меня окончательно до такой степени, что куда-то напрочь испарилась решимость задавать вопросы.
Сейчас я хочу лишь одного – слушать море.
Стас слегка приобнимает меня за плечи, притягивает к себе и несколько минут мы так сидим молча, глядим на море.
Мне уютно и безопасно, но именно в этот миг я ясно ощущаю, насколько хрупко это мимолетное чувство спокойствия.
Сама не замечаю, как шмыгаю носом и пытаюсь побороть желание разреветься.
Что я такого сделала, что за пару часов в моей жизни все перевернулось вверх тормашками и сейчас я вынуждена скрываться от бывшего жениха и его семьи, жаждущей моей смерти?
Я всего лишь этим утром поехала на работу, все было как обычно…
Долго сдерживать слезы не получается и в какой-то момент я просто начинаю тихонько плакать от ощущения полнейшей беспомощности и несправедливости.
Еще сегодня утром я была успешным политтехнологом, автором учебного пособия и виртуозно вела проблемную избирательную кампанию.
– Ника, я с тобой, не надо… – начинает Стас и тут меня окончательно разрывает от рыданий.
Я больше не могу сдерживаться и утыкаюсь ему в плечо, оставляя мокрые следы от туши для ресниц на его футболке.
Стас прихватывает меня за плечи и прижимает к себе, пытаясь успокоить, но у него не получается.
– Я же ничего такого не сделала, – всхлипывая, пытаюсь что-то доказать ему я, но Стас грустно усмехается и молчит.
Он не требует объяснений.
Просто дает мне выговориться там, где нас никто не услышит.
Стас осторожно снимает с моих волос резинку, распуская мои длинные, волнистые пряди.
Достает из кармана джинсов носовой платок и аккуратно вытирает слезы, оставляя следы косметики на светлой ткани платка.
Я хочу улыбнуться сквозь слезы, но вместо этого начинаю реветь с удвоенной силой.
Он внимательно слушает мои сбивчивые попытки что-то объяснить, улыбается моим вопросам, которые вообще адресованы в тот момент непонятно кому.
Его серые глаза поблескивают в темноте, неотрывно следя за мной. И на какой-то момент моя истерика начинает понемногу утихать.
– Знаешь, – начинаю я и жалобно морщу лоб, – я сейчас вообще запуталась. В этом бардаке все как-то совсем понаперемешалось.