Яна Клюква – Измена в 45. Я буду мстить (страница 6)

Пару минут смотрю на закрытую дверь, а потом откидываюсь на подушку и прикрываю глаза.

Значит, Саша думает, что я пойду у него на поводу? Проснусь утром, натяну свою привычную толстовку, обую кеды и завяжу волосы в пучок. Ради чего? Ну, наверное, чтобы мой муж был счастлив. Или спокоен.

Только мне теперь наплевать на его желания. Нет, я всё ещё испытываю к нему некие чувства. Смесь любви, обиды, нежности и брезгливости. Сама не понимаю, как во мне уживается такой коктейль из эмоций. Но я действительно всё это ощущаю, даже просто думая о муже.

Удивительно, что он всё ещё продолжает диктовать свои условия. Возможно, решил, что раз я не планирую его бросать, у него осталось право голоса? Зря. Очень зря…

Я ведь остаюсь вовсе не потому, что собираюсь спасти свой брак. Я просто хочу отомстить. У меня уже есть семья — мои дети. И в нашем узком кругу нет места предателю. У этой истории только один итог — развод. И неважно, когда это случится. Через месяц или через год. Главное, что это неизбежно. В подобной ситуации не стоит сопротивляться. Лучше плыть по течению.

В двери кто-то тихо скребётся, а потом в комнату входит Даниил. Скользит внимательным взглядом по моему лицу, словно пытается что-то разглядеть.

— Мам, ты в порядке? — спрашивает он. — Вы поругались с отцом?

— Вроде того, — киваю я. — Но ты не переживай. Это пустяки.

Я могла бы рассказать сыну о том, что натворил Саша. Но не хочу впутывать в это наших детей. Им не обязательно знать, что их папаша — настоящий урод.

— Да я не о себе переживаю, — замечает он. — Просто ты так резко изменилась. У тебя что-то случилось?

— Нет, — качаю я головой. — У меня всё в порядке. Просто захотела освежить образ. Так что не нужно паниковать.

— Ты всегда говорила, что для тебя превыше всего комфорт, — пожимает он плечами. — А те новые сапоги, что стоят в прихожей, явно не особо удобные. Это у тебя кризис среднего возраста? Или ты и правда влюбилась?

— Тебя отец подослал? — прямо спрашиваю я.

Сын вздрагивает и отрицательно качает головой. Слишком быстро. Что выдаёт его ложь.

Значит, мой муж — настоящий придурок. Он так ничего и не понял.

Решил, что я всё это сделала ради кого-то. Ну и пусть. Если он считает, что я способна на предательство — не стану его разубеждать. Но меня жутко бесит, что он разговаривает с сыном о своих подозрениях. Не хватало ещё, чтобы Даниил обвинил потом во всём случившемся именно меня.

Саша, похоже, совсем сбрендил из-за своей ревности. Нужно с этим что-то делать. Но возвращаться к образу серой мышки я не желаю. Даже ради того, чтобы усыпить бдительность мужа. Мне слишком нравится, как я теперь выгляжу.

— Он просто переживает за тебя, — произносит сын тихо и отводит глаза. — И я переживаю. Всё ведь нормально было. И тут такие изменения. И ваш скандал сегодня.

— Это не скандал, — улыбаюсь я. — Обычная ссора.

— Мам, мы всё тебя очень любим, — заверяет он. — И если ты хочешь поговорить — я выслушаю. Не могу сказать, что дам дельный совет… У меня совсем немного опыта в подобных делах.

— Спасибо, милый, — киваю я. — Но со мной всё в порядке. Я просто решила, что пришло время немного измениться. И всего лишь.

— Хорошо, — тянет он и встаёт. — Но, если честно, я бы на твоём месте вернул всё как было. Тогда бы папа успокоился. И всё стало бы, как прежде.

— Нет, родной, — качаю я головой. — Как прежде, уже не будет.

Данил поджимает губы и упрямо вздёргивает подбородок. Первый признак того, что он начинает злиться.

— Мам, ну почему ты такая эгоистка? — хмуро интересуется он. — Ну, жила же ты столько лет без всей этой краски. Для чего нужно было что-то менять?

— Даниил, не нужно решать за меня, как я должна выглядеть. Пожалуйста, — прошу я. — Ты понятия не имеешь о том, что происходит.

— Да всё я понимаю, — шепчет он. Сжимает челюсти. Щёки сына мгновенно покрываются красными пятнами. — Отец прав. Всё это неспроста. Если бы ты хотела сохранить свой брак, то просто сделала, как просит папа. Мне всё понятно.

Молчу. А что я могу сказать? За те десять минут, что я копалась в себе, Саша успел промыть мозги нашему сыну. Если начну оправдываться, Даниил только стильнее удостоверится в том, что я его обманываю.

— Ты совсем не понимаешь, о чём говоришь, — произношу спокойным голосом. — Иди к себе. Я не собираюсь выслушивать весь этот бред ещё и от тебя.

Как же, оказывается, легко заслужить всеобщее презрение. В семье не работает никакая презумпция невиновности. Здесь всё проще. Кто первый пожаловался — тот и прав. И, вполне возможно, пока я вела беседы с сыном. Саша успел обработать нашу дочь. Света, конечно, хуже воспринимает постороннее внушение. Она не из тех девочек, кем просто манипулировать. И я очень надеюсь, что она останется на моей стороне.

Я бы могла сейчас пойти к Свете и поговорить. Но у меня совершенно не остаётся сил. Сворачиваюсь калачиком и накрываюсь углом одеяла. Нужно бы встать и выключить свет. Но я не могу. Тело отказывается подчиняться. Прикрываю глаза и просто лежу в полной тишине, прислушиваясь к биению собственного сердца.

Тук-тук-тук…

Утро начинается внезапно. Из сна меня выдёргивает громкая мелодия будильника. Резко сажусь и осматриваюсь по сторонам. Саша лежит рядом. И это несмотря на то, что я попросила его лечь в другой комнате.

Само присутствие мужа выводит меня из себя.

Хочется треснуть его чем-то тяжёлым. Но я сдерживаюсь. Отбрасываю одеяло и иду в душ.

Даже удивительно, как этому гаду удаётся спать так крепко, после всего случившегося?

Подсушиваю волосы и достаю косметичку. Перебираю содержимое и понимаю, что мне не хватает туши и карандаша для бровей.

Выхожу из спальни и тут же натыкаюсь на Свету, поджидающую меня у дверей своей комнаты.

— Помощь нужна? — уточняет дочь. — Так и знала, что косметикой ты небогата. Что, даже тоналки не нашлось?

Глава 4

Конечно, дети навсегда остаются для нас несмышлёными малышами. Они растут, взрослеют. Но продолжаешь видеть в них всё тех же безобразников, громящих детскую. Мой сын — уже юноша. Через три месяца ему исполнится восемнадцать. А я не могу ассоциировать его со взрослым мужчиной. Стараюсь как могу, но пока получается не очень. Что уж говорить о дочери?

Она навсегда останется в моём сердце в образе маленькой принцессы. Но именно сегодня, я впервые смогла увидеть, какой она стала.

Света терпеть не может вставать по утрам. Но сегодня она это сделала. Просто ради того, чтобы меня поддержать. Муж говорил с ней вчера, пытался убедить её в том, что я сошла с ума. Но, как я и думала, моя девочка ему не поверила…

— Откуда у тебя столько косметики? — спрашиваю удивлённо. Смотрю в выдвижной ящик стола, где дочь прячет свои сокровища.

— Из магазина, мам. Зачем ты задаёшь такие глупые вопросы?

— Да просто, — пожимаю плечами. — Я немного удивлена. А почему ты всё это прячешь?

— Ты же вчера видела папину истерику, — вздыхает она. — Я не хочу лишиться всего этого. Он точно всё выкинет. Особенно если узнает, что я на твоей стороне.

— Ну с этим несложно разобраться, — улыбаюсь я, пока дочь помогает мне с макияжем. — Сделай вид, что ты, как и он, считаешь, что я собираюсь бросить семью. Покричи на меня. Ногами потопай.

— Не хочу, — качает она головой. — Я слышала твой разговор с Даниилом. Представляю, как тебе было грустно. Я не хочу причинять тебе боль. Пусть мои слова будут неправдой — это может тебя ранить.

— Переживу, — заверяю я.

— Мам, не нужно, — просит Света. — Я не стану этого делать. Мне нравится, какой ты стала. И я не хочу, чтобы ты превратилась в прежнюю себя. Не знаю, почему отец так себя повёл. Видимо, у него есть на это причины. Но вряд ли я их пойму.

Мне как будто становится легче дышать. Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Нет, — качает головой Света. — Только не плачь. Я ведь почти закончила. А ты сейчас всё испортишь.

— Прости, — шепчу я и улыбаюсь. Оборачиваюсь и смотрю на себя в зеркало. — Ого. Да у тебя получилось лучше, чем у профессионального визажиста.

— Спасибо, — смущённо тянет дочь. — Ну всё. Тебе пора.

Киваю и поднимаюсь. Мне ещё нужно успеть приготовить завтрак. Вхожу в спальню и выбираю себе один из новых костюмов. Саша всё ещё спит. Это даже удивительно. Похоже, у этого мужчины напрочь отсутствует совесть. Иначе бы он давно проснулся.

Но он даже будильник не удосужился завести. Ждал, что его, как обычно, разбужу я. Пусть ждёт дальше.

Я тихо переодеваюсь и иду на кухню. Готовлю яичницу с сыром и нарезаю бутерброды. Бужу сына и ухожу. Новое пальто застёгиваю уже за закрытой дверью. Стучу каблуками по ступенькам, стараясь сбежать как можно быстрее.

Никогда не была сторонницей бегства от проблем. Но сейчас не вижу другого выхода. Я не хочу видеть мужа. И слышать тоже. Вчера он ясно дал понять, что думает обо мне. И я с его мнением не согласна.

Но спорить не хочу. Всё равно не смогу ничего доказать.

В офисе моё появление не остаётся без внимания. Все замолкают и исподтишка наблюдают за тем, как я направляюсь к своему кабинету. Едва я сажусь за стол и включаю компьютер, в кабинет врывается моя помощница. Прикрыв за собой дверь, устраивается напротив и старательно заглядывает в мои глаза.

— Что? — не выдерживаю я.

— Ты у меня спрашиваешь? — шепчет она. — Может, расскажешь, в честь чего такие изменения?