Яна Касьянова – Редукция секса, или Неформальный анализ некоторых имплицитных интенций и весьма акцидентных связей (страница 7)
– Моя сладенькая девочка, моя самая нежная, самая ласковая… моя звёздочка… Как же у тебя там всё тёпленько, уютненько, сладенькая моя…
А утром всё начиналось снова, причём самым неприличным образом, и снова Тори чувствовала, как её волной захлёстывает его нежность, его страсть, доводя до исступления, до фантасмагорического апофеоза и апогея, до апофигея.
– Девочка моя, – всё нашёптывал и нашёптывал Семён. – Мои ножки… Моя попка! Мои?
– Твои, твои…
Тори было очень хорошо. Ей действительно было очень хорошо. Так хорошо, как бывало не часто.
– Это было… круто! – неизменно отвечала она на вопрос, как всё прошло. – Что и говорить, Семён в постели неподражаем. И такой нежный… – в голосе Тори зазвучали ностальгические нотки. – Так обо мне заботился, носился со мной, наверное, только Горин… А теперь вот – Сёма… Знаете, он такой любитель куни!
Застыв над чашкой с кофе, Наоми лихорадочно соображала, что же это такое. Что бы это ни было, оно явно производило впечатление на Тори, которая тем временем продолжала посвящать нас в интимные подробности последней ночи. Конечно, не обходилось без жертв, и это внушало определённые опасения.
– Вот так ебёшься, ебёшься, не высыпаешься… – жаловалась Тори. – Я уже ни о чём другом думать не могу!
Я ещё не забыла свою последнюю встречу с Сергеем Аполлинариевичем и все её последствия, а потому одобрительно закивала. Да, такой режим выдержит не каждый. Но Ева, похоже, не была с нами согласна.
– Да ты радуйся! Потом захочется, да уже поздно будет. Жизнь пролетит… А так – чувствуешь, что
Еву послушать, так Тори была у нас живее всех живых! Вон, еле ползала…
Вскоре дали о себе знать первые признаки приближающейся опасности. Не знаю, как Тори, но вот меня сразу насторожили некоторые семейные мотивы, патологически рано проявившиеся в их отношениях. Они с Семёном по-семейному ходили в супермаркет, тихо по-семейному готовили и так же по-семейному поглощали приготовленное. Семён позволял себе весьма двусмысленные фразы, как, например, «мне ленивая жена не нужна», имея в виду Тори, поленившуюся сбегать по холоду в аптеку за презервативами, которые (как это у них обычно бывало) закончились на самом интересном месте.
Не могли не настораживать и всё возрастающие претензии Семёна. Первым его пожеланием было, чтобы Тори немного отрастила волосики – там, где она обычно от них избавлялась. И это пожелание не вызвало у Тори никаких возражений. Напротив, она старательно принялась делать мечту явью. Не вызвало возражений у Тори и желание Семёна увидеть её в чулках. Более того, это желание, как и его исполнение, её необычайно вдохновили. Тори самой себе стала казаться в чулках чертовски сексуальной! А Семён продолжал удивлять своей изобретательностью. Как-то он обмолвился, что было бы совсем, совсем неплохо, если бы Тори удалила с сайта свою анкету. Тори анкету не удалила, но с тех пор заглядывала на свою страничку с опаской (как будто можно опасаться, что тебе напишут, когда ты на 1088-м месте!). Выразил Семён и совсем невинное пожелание заниматься сексом без презерватива. Тори держалась из последних сил, но было очевидным, что силы уже на исходе… Семён что-то брякнул по поводу пальто, и Тори всерьёз задумалась над тем, чтобы купить к весне пальто, в котором она, конечно же, была бы очень, очень изящной и элегантной. Стоит упомянуть и о том, что Тори была готова ехать утром на работу с другого конца города, в переполненном транспорте, и всё только ради того, чтобы провести с Семёном ночь любви.
– Уже давно прошли те дни, – заявила Тори Наоми и мне, – когда я, потеряв голову, неслась через весь город к своему любимому по первому его зову, выполняя все его прихоти! Я не собираюсь…
Лично у меня слова Тори не вызывали особого доверия. И на то были свои основания. Как-то, когда Тори в очередной раз во всех красках описывала нам детали своей интимной встречи с Семёном, позвонил Николай, ещё один её знакомый с сайта. Он предлагал встретиться, но Тори это предложение не воодушевило.
– У меня совершенно нет никакого желания изменять Сёме, – заявила она потрясённой Наоми.
Н-да… Кто бы мог подумать!
Экстренные меры
Я влетела на кафедру и уставилась на Тори.
– Мы потеряли бдительность!!!
– Ну да, – спокойно отозвалась Тори.
– Мы встряли, мы встряли… – ныла я. – Вот ты, да, ты. На что ты уже готова ради своего Семёна? Да ты уже готова жить с ним, трахаться без презервативов, покупать чулки!
– Пожалуй… А ты что, уже готова в Эрнеста влюбиться?
– Иди к чёрту, – огрызнулась я и пошла на занятие.
Шутка Тори мне совсем не понравилась. Конечно, в каждой шутке… Неужели я тоже встряла? Все мои мысли были до неприличия заняты Эрнестом. Что-то во всём происходящем было не так. Но в чём заключался подвох, я не понимала. Должно быть, думала я, остались ещё на свете мужчины, которые не просто стараются затащить женщину в постель, но получают удовольствие от самого процесса соблазнения. Затачивают мастерство, так сказать. Наверное, есть и такие, которым доставляет удовольствие играть чувствами бедных девушек, потерявших голову от любви и страсти. Возможно, имело место своего рода коллекционирование, в духе Донжуана. А быть может какая-нибудь брачная афера. А может… Я не находила ответа. И всё-таки решила хотя бы попытаться не думать об Эрнесте и его совершенно безумных поцелуях.
Как только его имя приходило мне на ум, я изо всех сил старалась сконцентрироваться на каком-нибудь постороннем предмете. Сидя в маршрутке по дороге на работу, я старательно разглядывала проносившиеся мимо автомобили. Особенно красивыми казались мне джипы. Это раньше я думала, что они громоздкие и уродливые. Теперь я думала, что они большие и мощные. А так как я не различала марок и моделей, эстетическим критерием совершенства был серебристый цвет. Интересно, почему? Впрочем, думать об этом мне было как-то некогда. На работе был настоящий аврал, и всё шло из рук вон плохо. Но вскоре позвонил Эрнест…
– Такой день тяжелый, – пожаловалась я ему. – Всё-таки пятница, 13-е. Но теперь настроение улучшилось, правда. Ведь ты позвонил…
Эрнест поинтересовался, есть ли ещё какие-нибудь способы поднять мне настроение.
– А сам-то как думаешь?
– Думаю, что знаю, по крайней мере, ещё два способа. Это езда на карте и…
– Ну? И?..
– Я наберусь наглости и посмею предположить, что общение со мной.
– В данном случае твоя наглость совершенно оправдана, – заверила я Эрнеста.
Возможно, это было совпадение, но остаток рабочего дня прошёл просто прекрасно! Прекрасно прошёл и следующий день – в воспоминаниях об Эрнесте…
Это не могло не настораживать. А вкупе с тем, что происходило с Тори, это не могло не настораживать очень и очень. Положение было просто критическим. Нужно было что-то предпринять. Ну, например… Если честно, я не знала, что именно. Неожиданно мне вспомнился Сергей Аполлинариевич. Ещё несколько дней назад его смутный образ неотступно следовал за мной. Случайно брошенный взгляд на
Услужливая память воскресила тот день, когда мы впервые встретились с Эрнестом. В тот день – в самом конце учебного года – мы, то есть Тори, Наоми и я, решили немного расслабиться и побаловать себя пивом в летнем кафе на Набережной. Вцепившись в шашлык, Тори остервенело припоминала всё то хорошее, что сделал ей Горин, её бывший муж. Потом плавно перешла к изложению сути своей уникальной методики, которая позволяла окончательно разбить ореол славы, окружающий некогда любимого мужчину.
– Нужно всё время представлять его в каком-нибудь совершенно непотребном виде, – вещала она. – Я пробовала, действует. Вот как представишь его себе со спущенными трусами на унитазе, так сразу вся романтика отношений пропадает. Сразу возбуждать перестаёт. А ещё можно представить, что он обожрался, и теперь ему плохо… Или вот…
Мне тогда даже не по себе стало от всех тех непотребностей, неприличностей и похабностей, но которые только оказался способен циничный ум Тори. Вспоминая детали ноу-хау Тори, я подумала о том, что, наверное, способ-то более чем действенный, но применять его мне почему-то не хотелось. Во всяком случае, по отношению к Эрнесту. Чем, скажите, он заслужил бы такую немилость?
Эрнест был сама обходительность и учтивость. Настоящий джентльмен. По крайней мере, таковым он мне казался. И, возможно, именно это и сбивало меня с толку. Очень уж большая нынче была напряжёнка с джентльменами. Конечно, это вовсе не означало, что их совсем не было… Чисто теоретически вероятность того, что Эрнест в действительности являлся тем, кем казался, была не так уж мала. Но помимо этого было что-то ещё. Я невольно сравнила Эрнеста с Сергеем Аполлинариевичем. Сергей Аполлинариевич был старше Эрнеста всего лет на семь-восемь (если верить тому, что они сами говорили мне о своём возрасте). Он был усат и седовлас и производил впечатление почтенного, представительного мужчины средних лет. Эрнест не выглядел на свои 39. А его манера одеваться, разговаривать и проводить время выдавала в нём парня лет 30 «с хвостиком». Но вот парадокс! Рядом с Сергеем Аполлинариевичем я чувствовала себя свободной, независимой и искусной обольстительницей, а рядом с Эрнестом… О, рядом с Эрнестом я чувствовала себя 17-летней девочкой, весьма смутно представляющей себе, что такое секс, несмотря на то, что он уже был в её жизни. Я чувствовала себя обольщаемой и соблазняемой, и оттого – какой-то беспомощной и почти невинной. Мне почему-то не хотелось, чтобы Эрнест воспринимал меня именно такой. Ведь в таком случае он подчинял, диктовал свою волю, устанавливал свои правила и, наверное, думал, что я полная неумеха, а такого со мной никогда не бывало. И не будет, решила я. Конечно, я не могла изменить ни самого Эрнеста, ни тех отношений, которые к этому моменту сложились между нами. Зато я могла их прекратить. Вряд ли Эрнест будет очень настойчив… Рассуждая таким образом, я ультимативно отключила свой сотовый.